С первого удара

— Что, по-вашему, предательство? Ну же, смелее. Джеймс Гордон ненавидел руководство университета за то, что те додумались поставить его временным преподавателем по философии после увольнения мистера Карри. Гордону приходилось буквально высасывать темы из пальца, чтобы хоть как-то занять студентов, что получалось абсолютно безуспешно. Своими попытками он вызывал лишь тихий смех или же откровенную скуку. — Мистер Гордон, пожалуйста, давайте мы просто молча посидим до звонка, — страдальчески протянула рыжая девушка, Айви, вроде. — Мы же все понимаем, что это всё ни вам, ни нам не нужно. Джим напряжённо стиснул зубы, взгляд его скользнул с рыжей на её соседа по парте. Щуплый паренёк с чёрными взъерошенными волосами что-то рисовал в тетради, сгорбившись и прикрыв от соседки рисунки, как будто бы ей это было интересно. — Кобблпот! — рявкнул Джим. Его бесил этот парень, с его вечными нервными тиками и робкой улыбкой. Чувствовалось, что несмотря на внешнюю зашуганность, он способен делать пакости исподтишка. До того, как стать преподавателем основ безопасности жизнедеятельности, Джим работал в готэмской полиции и много таких повидал. — Извините, я отвлёкся, — пробормотал парень себе под нос, резко захлопнув тетрадь и выпрямившись. По аудитории пробежали смешки. — Тихо! — Гордон ударил ладонью по столу и студенты замолчали. Джим был уверен, что каждый из них тихо его ненавидел. «И зачем я вообще стал преподавателем?» После пары Гордон устало опустился на стул, размышляя, как бы побыстрее закончить с документами и отправиться домой. У его стола остановилась блондинка в чёрном платье. Джим тяжело вздохнул и поднял на неё взгляд. — Извините, у вас пятно от мела на пиджаке, — она улыбнулась и одним движением отряхнула его плечо. — Так-то лучше. — Спасибо, — кивнул Гордон. — Барбара, верно? — Да, — блондинка просияла. — Не слушайте Айви, она та ещё стерва. Мы все прекрасно понимаем, что вам не очень легко даётся философия... — Почему же? — Джим нахмурился, оскорблённый. — Я просто подумала... — Барбара растерянно отвела взгляд. — Извините, я пойду. Гордон дождался, когда девушка покинет кабинет, и открыл ноутбук, стоящий на столе. По привычке он всё ещё проверял криминальные сводки. Было интересно узнать, скольких расследований он лишился. Вообще, Джеймс Гордон покинул полицейский департамент, почувствовав, как тьма, закравшаяся в его душу, постепенно им овладевает, на что были свои причины. Больше всего на свете он боялся стать похожим на всех тех людей, которых ему довелось засадить за решётку. Именно тогда Харви Буллок, лучший друг Джима, посоветовал ему попробовать преподавать в университете, который он сам же и курировал. Общее полицейское образование у Гордона имелось, а больше для преподавателя безопасности жизнедеятельности особо ничего не требовалось. Пройдя двухнедельные курсы в школе учителей, он заявился на порог университета, где его приняли с распростёртыми объятиями, видимо, очень долго искали замену предыдущему работнику. Помассировав лоб пальцами, Джим уставился в экран ноутбука. «На кладбище в округе Бристоль найден труп молодой женщины, подробности неизвестны...» Джим отвернулся от экрана и уставился в окно. Порой ему было очень тяжело себя сдерживать, душа так и просилась вернуться в полицейский участок. Придти, как ни в чём не бывало, поздороваться с Буллоком и начать новое дело, которое не будет давать спать по ночам, зато сколько адреналина... — Хватит! Он вздрогнул, осознав, что произнёс это вслух, и мысленно поблагодарил вселенную за то, что был сейчас один в кабинете. Захлопнув ноутбук, Джим достал из ящика кипу бумаг и с головой погрузился в работу. Освальд Кобблпот ещё в детстве был изгоем. В школе его нещадно лупили, а добросердечная, но беспомощная мама ничего не могла поделать, только сетовала на то, что её мальчика обижают «эти ужасные бандюганы». Со временем Освальд научился хитрить, подстраивать своим обидчикам козни, не физическими, но умственными усилиями. Однако каждый раз эти козни невероятным образом оборачивались против самого Освальда, но он всё продолжал и продолжал ходить по одним и тем же граблям. Сейчас Кобблпот, выходя из корпуса, совершенно точно знал, слышал, как за ним шагает банда из Нэрроуз — восемь опасных и мерзких парней, которые презирали таких неудачников, как он, и вымещали на них всю свою злость. Сейчас же он лишь надеялся по-быстренькому перебежать из одного корпуса в другой и остаться невредимым. — Эй, педик! Освальд замер в оцепенении, услышав голос главаря банды. Он нервно сглотнул и, нацепив на лицо приторно-милую улыбку, обернулся к наступающим парням. — Вам что-то нужно? — как можно доброжелательнее спросил он, на самом деле прекрасно зная ответ на свой вопрос. Самый крупный из банды, главарь по кличке Громила, кажется, учился здесь вечно. Во всяком случае, выглядел он уже лет на тридцать, чему, возможно, способствовали периодически принимаемые им наркотики и литры алкоголя. Его боялись все студенты, за одним единственным исключением. Освальд очень жалел сейчас, что не он являлся этим исключением. Усмехнувшись, Громила подошёл вплотную к Освальду и, схватив за воротник, притянул к себе. — Забавный свитер, — усмехнулся амбал. — Это что, пингвины? — Отвали от меня, — сквозь зубы процедил Кобблпот, трясясь всем телом. — Эй, парни! — окликнул свою банду Громила. — Ему, походу, пингвины нравятся! Видели свитер? Стоящие чуть подали парни разразились смехом. Освальд нервно оглянулся, надеясь найти помощь извне, но и университетский парк, и тропинки между корпусами пустовали. «Не надо было задерживаться у Гордона» — злясь сам на себя, подумал парень. Он всё ещё слепо надеялся, что Джим его заметит — не как странного студента, который прячет от него глаза в своих рисунках, а как... Как друга. Хотя бы. Именно поэтому он после каждой пары, проведённой у Джима, стоял у дверей, в надежде на то, что преподаватель выйдет из кабинета, и у них завяжется внезапно случайный разговор. Освальд обманывал сам себя, ведь он прекрасно видел, с каким отвращением на него смотрел Гордон. — О чём думаешь, педик? — Громила тем временем сильнее сжал воротник свитера, буквально придушивая Освальда. — Знаешь, ты действительно похож на пингвина. За одним исключением... Ты ведь видел, как они ходят? С этими словами Громила отбросил Освальда так, что тот с криком упал на землю, отлетев метра на два. — Не трогайте меня! — закричал Кобблпот, свернувшись калачиком и закрыв лицо рукой. В следующую секунду его колено пронзила острая боль — Громила что было силы ударил парня по ноге своей железной дубинкой. Послышался хруст, Освальд закричал, судорожно глотая ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. «Скоро всё закончится, скоро всё закончится» — мысленно повторял он, как мантру. Нога горела так, словно её запихнули в мартеновскую печь. На глазах Освальда выступили слёзы, во рту пересохло. Сколько раз его избивали, так больно ещё не было. В следующий момент перехватило и солнечное сплетение — туда прилетел тяжёлый ботинок Громилы как минимум сорок пятого размера. На этот раз Кобблпот уже не внушал себе, что скоро всё прекратится, сейчас ему хотелось умереть, исчезнуть, лишь бы не чувствовать эту боль. Мучения парня прекратил неожиданный спаситель. — Что тут происходит? — недовольно спросил Гордон. Кобблпот судорожно сглотнул, ощущая последние спазмы в центре живота, и вытаращенным глазом посмотрел на него сквозь щель между пальцев, всё ещё лёжа на земле в позе эмбриона, боясь пошевелиться и разогнуть повреждённую ногу. — Кобблпот украл у меня деньги, — усмехнулся Громила. — И за это вы решили его покалечить? — в глазах Джима сейчас гуляли грозовые тучи. Громила подошёл к Гордону и, наклонившись к нему с высоты своего почти двухметрового роста, угрожающим тоном произнёс: — Это была небольшая перепалка, надеюсь, вы всё понимаете, мистер Гордон. В Государственном университете Готэма, как и в самом городе, были свои порядки. И если в самом Готэме Джим и нашёл определённые рычаги давления, то здесь он пока ещё только осматривался. Коротко кивнув, он дал понять, что банда из Нэрроуз может идти и, проводив их взглядом, удаляющихся в соседний корпус, Джим подошёл к Освальду. Несмотря на всю свою неприязнь к парню, сейчас ему было его жаль. Гордон никогда не был на месте мальчика для битья, скорее хулиганом, но гораздо более безобидным, нежели Громила и его компания. — Ты в порядке? Кобблпот быстрым движением вытер слёзы и тихо произнёс: — Кажется, они сломали мне ногу. — О боже, — Гордон тяжело вздохнул и, наклонившись, схватил Освальда и, закинув его руку себе на плечо, поднял парня, благо весил он меньше сверстников. Освальд же вытаращенными глазами смотрел в пустоту, молясь, чтобы Гордон не заметил румянец, выступивший у него на щеках после такой близости с преподавателем. Джим же, спрятав на своём лице крайнее недовольство (что не очень-то успешно получилось), потащил Кобблпота в сторону медпункта. — Чёртов Гордон, — Громила, смачно сплюнул и оглядел свою команду. Они стояли за зданием одного из трех корпусов и курили. Их главарь был явно недоволен тем, что Джим прервал очередное избиение, не дав как следует насладиться процессом. — У нас ещё есть очкарик, — раздался голос одного из парней. — Точно, — главарь довольно улыбнулся, почувствовав возбуждение от мысли, что сможет воздать по заслугам ещё одному неудачнику. — Найдите мне Нэштона! Уже не терпится услышать хруст его костей.