С первого удара

В половину первого дня из мужского туалета доносились крики, перебиваемые насмешками. Все знали, что именно там происходит, но все проходили мимо, не желая связываться с самой опасной бандой в округе. И если людей из Нэрроуз в принципе старались обходить стороной, то при виде этой шайки и вовсе предпочитали исчезать с горизонта. Они были довольны глупы, но их было много, и каждый участвовал в боях без правил, что уже подсказывало: с ними лучше не связываться. — Бей его, Громила! — раздавались одобрительные крики. Хрипяще посмеиваясь, Громила схватил уже почти потерявшего сознание парня за волосы и что было силы ударил его головой о раковину, в то время как собравшаяся вокруг толпа радостно смеялась. Избиваемый, несмотря на свой высокий рост, дать сдачи не мог. Попытаться, может, и стоило, но этим он бы только выбесил Громилу, а учитывая их абсолютно разные весовые категории, это могло бы сравниться с самоубийством. Поэтому он терпел, как всегда, молча ожидая, когда это закончится. Тугая боль пронзала в районе печени, куда пришлось больше всего ударов, разбитым носом было больно дышать, более того, после удара о керамическую поверхность раковины, противно звенело в ушах. — Нэштон, может, ты уже всё-таки поборешься за жизнь? — усмехнулся Громила, с интересом наблюдая, как его жертва рыскает по полу рукой, ища свои очки, которые были сбиты с лица ещё в самом начале. — Я не... — начал было парень, наконец найдя очки, как тут же Громила схватил его за воротник и, резко подняв, ударил в живот с такой силой, что тот отлетел и, ударившись о стену, сполз вниз. Трясущимися руками он осторожно водрузил очки на нос и исподлобья взглянул на Громилу. — Смотрю, тебе всё мало и мало, — похрустев костяшками, амбал медленно подошёл к парню, глядя на него сверху вниз и с удовольствием раздумывая о том, каким образом ударить его в этот раз. Его мысли перебил звонкий женский голос: — Громила, отойди от него! Был в мире один голос, который банда Нэрроуз слушалась беспрекословно — голос Королевы. Девушки, чей отец мог щелчком пальцев убирать людей с пути, при этом, благодаря связям, его вину доказать никогда не получалось, а ему ничего не стоило убить кого-то. Парни заметно притихли, лишь Громила яростно сплюнул в сторону, резко развернувшись, подошёл вплотную к темноволосой девушке и озлобленно спросил, глядя ей в лицо: — Тебе не надоело защищать неудачников? Она проигнорировала его слова и молча кивнула в сторону двери, неподвижно замерев и ожидая, когда вся банда покинет мужской туалет. Громила до последнего смотрел на неё с немой яростью, сжимая и разжимая кулаки. Второй раз за день неудачнику, которого он молотил, крупно везло с людьми, оказавшимися в нужное время и в нужном месте. И если Гордона слушаться требовал кодекс, то Королеве потакать приходилось из страха к её папочке. «Не будь ты дочерью своего отца, твои ноги бы уже не ходили» — сказал он ей однажды. Ему действительно хотелось уничтожить эту девчонку, как и всей его банде, но вместе с этим он страстно её желал, что было вовсе неудивительно. Вряд ли кто-то смог бы устоять перед такой роковой красоткой. Когда дверь захлопнулась и воцарилась тишина, брюнетка подошла к парню, опустившему взгляд, и присела перед ним. — Что произошло? — спросила она. — Я показался им слишком умным, — он усмехнулся и, утерев разбитый нос рукавом, внимательно посмотрел на пятно крови, оставшееся на ткани рубашки. На девушку он смотреть боялся, Королева впервые заговорила с ним, а она была из Нэрроуз, поэтому было неизвестно, что можно от неё ожидать. — Ты ведь Нэштон, верно? Сын профессора Нэштона? — Нигма, — поправил парень. — Я сменил фамилию. Не люблю ассоциации с отцом. — Окей, — девушка пожала плечами и вдруг, осторожно схватив его за лицо, повернула к себе. — Извини, я пытаюсь вычислить масштабы катастрофы. Он ошарашенно смотрел на неё и не понимал одного: как у Королевы, чёрт возьми, Нэрроуз, могут быть такие тёплые и добрые глаза? — Со мной всё в порядке, — выдавил Нигма, чувствуя себя неловко, находясь слишком близко от лица девушки. — У тебя может быть сотрясение. Я учусь на врача, поверь, лучше тебе сходить к травматологу. У тебя лоб разбит. Они тебя в стену им что ли впечатали? — В раковину, — осторожно отстранившись от рук девушки, он встал, отряхиваясь. — Со мной такое не впервые. Я крепче, чем кажусь. — И всё же лучше... — Спасибо за заботу, — раздражённо перебил Нигма. — Но я сам разберусь. — Я хочу помочь! — воскликнула брюнетка. — Из-за моих придурков страдают люди, я не могу просто стоять в стороне. Нигма усмехнулся и, встав напротив зеркала, взглянул на девушку через отражение. — Что не горит, а гасить приходится? — Я не понимаю, о чём ты. — Это загадка. Её лицо выражало недовольство, что только позабавило Нигму. Ненадолго он забыл, кем она является, пожалуй, из-за её излишней доброты. Однако, вовремя опомнился, поправил очки и, развернувшись, направился к двери. На секунду он остановился рядом с Королевой. — Честно, я благодарен тебе. Ещё пять минут, и мне бы печень отбили, — он посмотрел ей в глаза и на секунду растерялся — вновь появился диссонанс между Нэрроуз и красивыми глазами его владелицы, от которой доносился едва заметный аромат кофе и каких-то цветов... Нигма неприязненно поморщился в ответ внезапно возникнувшему влечению и, вновь нацепив улыбку на лицо, коротко добавил: — Долги. Это ответ на загадку. Я у тебя в долгу. В медпункте было душно и пахло спиртом. Джим сидел рядом с изнывающим от боли Освальдом и уже проклинал себя за то, что вызвался ему помочь. — А вдруг мне теперь ампутируют ногу? — испуганно прошептал парень, уставившись на Гордона. Кобблпоту только что сделали рентген, и теперь он ожидал вердикта доктора. — Хватит ныть, — поморщился Джим. Дверь в кабинет приоткрылась, зашёл высокий парень в очках. Его нос был разбит, рукава окровавлены, но он улыбался, и это ещё больше сбивало с толку. — Твою же мать, — только и произнёс Джим. — С тобой-то что не так? — Нэрроуз, — коротко бросил парень и сел на кушетку рядом с Освальдом, отчего тот инстинктивно вжал голову в плечи. Заметив напряжение, новоявленный пациент протянул ему руку в знак приветствия. — Эд Нигма. — Освальд Кобблпот, — он недоверчиво ответил на рукопожатие. — Значит, и тебя достают эти придурки? — С самого поступления, — усмехнулся Эд. — Расплата за ум. Они долбанули меня головой о раковину и один хороший человек посоветовал мне пойти к врачу. Самое забавное, что даже если у меня окажется сотрясение, им ничего не будет, чёртова продажная полиция. — Да сколько можно! — воскликнул Кобблпот, взмахнув руками. — Почему во всех бедах виноваты полиция и Нэрроуз! Мистер Гордон! — Что? — Джим смерил Освальда таким суровым взглядом, что тот замолчал, агрессивно сжав губы. — Справедливости ради, в Нэрроуз не все такие, — задумчиво произнёс Нигма. — Мне помогла их прославленная Королева. — Серьёзно? — Освальд поморщился. — Да она просто подстилка банды. — Она дочь влиятельного человека, — вмешался Гордон, надеясь, что на этом копание в чужом белье закончится. К счастью, их разговор прервала врач, вышедшая из медицинской комнаты с документами в руках. — Кобблпот, у вас закрытый перелом правого надколенника с раздроблением. Освальд мгновенно побледнел, во все глаза уставившись на женщину. — Жить будете, но нужно немедленно к хирургу, иначе кости срастутся неправильно. — Мистер Гордон, — простонал Кобблпот, — ради бога, отвезите меня в больницу, пожалуйста, я что угодно для вас сделаю. — Извини, но я очень тороплюсь, — раздражённо ответил Джим и, встав, направился к выходу. — Вызови себе такси. Нигма тебе поможет. С этими словами он покинул пределы медпункта, оставив растерянного Освальда и уже абсолютно расслабившегося Эда. Нигме повезло гораздо больше, чем Кобблпоту. Как он и думал, сотрясения у него не оказалось. Освальд же ни в какую больницу не поехал. Вместо этого он позвонил маме, и та велела ему бежать домой (что именно она имела в виду под словом «бежать», учитывая нынешнее состояние сына, осталось непонятно). Поэтому, чуть ли не плача, болезненно хромой, Освальд заказал себе такси и поехал к маме, несмотря на все предостережения доктора. Эд возвращался домой. Кровь на рукавах его рубашки уже давно высохла и стала темнее, но всё же он радовался, что город уже окутали сумерки, выглядел он сейчас не лучшим образом. Он думал о Королеве. Эд даже имени её не знал, несмотря на то, что они уже три года учились в одном потоке. Это нормально, такое часто бывает в учебных заведениях с большим количеством учащихся, но всё же было интересно, как такая девушка смогла вдруг вырасти в Нэрроуз. Темнело, в воздухе пахло сыростью. Нигма спустился к заливу Готэм и посмотрел вверх — на огромный мост, по которому мчались машины, автобусы, троллейбусы... На одной из балок был изображён зелёный знак вопроса, это граффити было здесь уже больше десяти лет и принадлежало Эду. Он сам не знал, что хотел им донести, но произошло это после того раза, когда отец его впервые избил, когда решил, что его сын недостаточно умён. Нигма перевёл взгляд в сторону спокойной реки и вдруг вспомнил карие глаза Королевы, которые смотрели на него сначала с беспокойством и добротой, а после — с недоумением, непониманием, мол, почему он отталкивает, отвергает её помощь? Неужели она зря его спасла? «Ты был так груб с ней» — раздался где-то в подкорке язвительный внутренний голос — «Признай, ты всё-таки ужасно похож на своего отца». — Не похож! — воскликнул Эд, даже не заметив, что вслух. Он встряхнул головой, снял очки и, опустившись на траву, схватился за голову. Он вспомнил то секундное вожделение, которое испытал, глядя на Королеву, чувствуя аромат, исходящий от неё. Это было нормально, пожалуй, для половозрелого мужчины, встретившего на своём жизненном пути красивую женщину. А Королева была очень красива, даже слишком для девушки, выросшей в Готэме и, тем более, в таком ужасном районе. Но если это было короткое влечение, то почему Эд до сих пор думает о ней? — Просто она помогла тебе, — принялся рассуждать он вслух. — К тебе хоть кто-нибудь так относился? Спасал от побоев? Заботился? Даже твой собственный отец этого не делал... Боже. Нигма откинул голову назад и уставился на звёздное небо но, даже глядя туда, он видел в отблесках космических тел уже осточертевшие блики карих глаз. — Пошла вон из моей головы! — прокричал он в пустоту. Где-то неподалёку испуганно каркнув, вспорхнула ворона, зашевелились кроны деревьев. Надев очки, парень встал и, раздражённо отряхнувшись, зашагал прочь от реки, надеясь, что движение развеет его смутные мысли. Напрасно.