С первого удара

Обшарпанные стены, исписанные непотребствами, казалось бы, не располагали ни к чему хорошему. Раньше углы этих кабинок и старые раковины ассоциировались у Освальда с многочисленными избиениями, и множество шрамов на его теле напоминало об этом чёртовом грязном туалете, вызывая лишь неприятные воспоминания. Но как же всё менялось, когда в этих самых стенах, в узкой кабинке, закрытой на хлипкий замок, каждый из этих шрамов целовал Джером, заставляя Освальда дрожать и задыхаться от чувственных прикосновений. — Мы подвергаем себя большому риску, — прошептал Кобблпот, чувствуя губы рыжеволосого на своей шее и опуская веки. — Подумай только, что сделает с нами Громила, если застукает вместе. Джером поднял взгляд и, заглянув Освальду в глаза, улыбнулся краем губ. — Мне нравится рисковать с тобой. — Послушай, я серьёзно, — произнёс Кобблпот без тени улыбки, обхватив лицо парня руками. — Ты помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз? — Громилы сегодня нет с самого утра, так что не переживай. Думаю, он прогуливает. А парни в его отсутствие обычно даже не собираются вместе. — Почему? — Потому что на самом деле мало кто из нашей банды похож на Громилу, — усмехнулся Джером. — Но стадо есть стадо, мы просто стараемся выживать. — А если устроить революцию? — Освальд восторженно улыбнулся пришедшей в голову идее. — Попробовать пойти против него? Если вы все объединитесь, то он не сможет победить вас в одиночку. — Никто на это не согласится, — Валеска покачал головой. — Остаётся ждать, когда он закончит универ и свалит отсюда. Вот тогда мы будем свободны. Погладив Освальда по щеке, он поцеловал его, после чего открыл дверь кабинки и молча вышел. Выждав некоторое время, чтобы никто ничего не заподозрил, Кобблпот тоже покинул санузел. Меньше всего ему нравилось жить в постоянном страхе. Да, опасность быть обнаруженными повышала уровень адреналина в крови, раскаляя до предела отношения парней. И не стоило даже отрицать, что с какой-то стороны это было даже романтично, но иногда Освальду безумно хотелось подойти к Джерому и поцеловать его у всех на глазах, ничего не опасаясь. На большой перемене Кобблпот встретился с Селиной. Они сели за один стол, взяв подносы с едой. Джером сидел чуть позади с парнями из банды и неотрывно следил за Освальдом, что не укрылось от Селины. Заметив взгляд друга, направленный куда-то за её спину, она обернулась и, увидев рыжеволосого, усмехнулась. — Вы в гляделки играете? — Очень смешно, — язвительно ответил парень, переведя на неё взгляд. Сердито проткнув трубочкой крышку пластикового стаканчика, он усердно втянул слишком много колы для одного раза, и потому тут же закашлялся. — Будь здоров, — произнесла Кайл, едва сдерживая смех. В ответ Освальд недовольно посмотрел на неё исподлобья. — Ты не видела Эда? — спросил он, решив сменить тему. — Нет. И Громилы тоже сегодня нет. Странно, конечно, надеюсь, это просто совпадение. Хотя отсутствию Громилы я рада... — Однажды я точно устрою здесь революцию, — заявил Освальд, резко перебив девушку. Селина лишь покачала головой, отводя взгляд и скучающим взглядом всматриваясь в толпу. Увидев знакомый силуэт, она замерла и, быстрым движением скидав остатки своей еды в рюкзак, молча встала из-за стола. — Эй, ты куда? — встревоженно спросил Кобблпот. — Надо кое с кем поговорить, — бросила Кайл и быстрым шагом направилась к выходу из столовой. Проталкиваясь через толпу, привычно образовавшуюсь здесь на большой перемене, Селина всё же смогла добраться до Брюса и, бесцеремонно схватив его за руку, вывела из столовой. Заведя его в небольшой закуток между столовой и коридором, она толкнула его в плечо, заставляя встать к стене и, подойдя ближе, произнесла: — Предупреждаю сразу: у меня очень острые ногти. — О, я знаю, — усмехнулся Брюс и тут же прикусил язык: об этом мог знать Бэтмен, но не он. И то, даже тёмный рыцарь мог знать только о ногтях Кошки, а не Селины. — Речь пойдёт о твоём дружке, — без тени улыбки сказала Кайл, пропустив мимо ушей слова Уэйна. — О Бэтмене. — Интересно. — Ещё бы. Приготовься отвечать на вопросы, иначе... — она поднесла указательный палец к шее парня, надавливая ногтём и заставляя его нервно сглотнуть. — Отвечай, почему он меня преследует? Что ему нужно? — Откуда мне знать? — Брюс недоумённо посмотрел на девушку. — Видимо, у него есть свои мотивы. Может, ты ему нравишься? — Не притворяйся, что ничего не знаешь! — воскликнула Селина. — Ты сам говорил, что он учил тебя драться, значит что-то тебе должно быть известно. — Что, например? — Например, его имя. — Зачем тебе? — Брюс удивлённо вскинул брови. — Это ведь тайна его личности, об этом всем подряд не рассказывают. — Я не все подряд, — Кайл смерила его злобным взглядом. — Он постоянно приходит ко мне и бесследно исчезает. Кажется, я имею право знать, кто он. — Извини, но я не знаю его имени, — он пожал плечами, виновато улыбаясь. — Может, чуть позже он сам расскажет тебе, но если не говорит, значит ещё не время. Селина долго смотрела на него злым взглядом, после чего не выдержала и сдалась, понимая, что и слова из него не вытянет. — Да пошли вы оба, — бросила она и, отпустив Уэйна, быстрым шагом ретировалась с места неудачного разговора. Брюс ещё долго смотрел ей вслед, понимая, что их игра слишком затянулась. Он ведь должен был бороться с преступностью, а не носиться за нищей девчонкой, почему-то засевшей в его голове. И если сначала, в тот самый день, когда Селина выронила ключи, она понравилась ему лишь за счёт внешней привлекательности, то теперь его чувства к ней стали гораздо глубже. Теперь в нём проснулся инстинкт охотника, к сожалению, присущий почти всем парням, напоминающий, что запретный плод сладок. Брюс знал, что совсем не нравится Селине, он видел, с каким презрением она смотрит на него. В тот вечер в пабе, когда на них напала банда из Нэрроуз, они действовали сообща, и девушка улыбалась Уэйну. В конце концов она ведь согласилась провести с ним время, даже привела в этот паб. Может быть, конечно, Брюс просто достал её, и она решила, что это место его напугает, но всё же она не развернулась и не ушла. И тогда парень понадеялся, что у него есть хоть маленький шанс сблизиться с ней, но теперь он видел, что шансов нет. Селина относилась к нему как к помехе, но Брюс был уверен, что ей нравится Бэтмен, пусть она сама этого ещё не поняла. Не просто же любопытство заставило её надеть костюм кошки и отправиться в банк, рискуя своей свободой? Если бы он не прибыл вовремя, её бы загребла полиция, и что бы она делала? Как бы оправдала взлом с проникновением? «Чёрт, она же в самом деле проникла в самое охраняемое место Готэма» — пронеслось у парня в голове, и он вновь невольно восхитился Селиной. Всё-таки Альфред был прав, когда говорил, что Брюс не ищет лёгких путей. Эд открыл глаза и тут же пожалел об этом: голова закружилась от ударившего света. Зажмурившись, он ощутил болезненные спазмы в районе запястий, и только после этого осознал, что его руки практически обездвижены. Вновь распахнув глаза, он понял, что находится в обшарпанном гараже, прикованный наручниками к трубе отопления, по которой, видимо, уже давно не бежала горячая вода. Свет, ударивший ему в глаза при пробуждении, оказался всего лишь старой лампочкой, потерявшей свою запредельную яркость, как только зрение привыкло к освещению. Гараж был завален старой мебелью, какими-то ненужными вещами, и в центре, на большом деревянном столе сидел Громила и водил огнём зажигалки по острию кухонного ножа. — Хорошо, что ты проснулся до её прихода, — усмехнулся главарь. — Иначе пришлось бы будить тебя ножом, а я хочу видеть каждую секунду страданий на твоём жалком лице. Нигма резко дёрнулся, надеясь, что наручники окажутся хлипкими, но они лишь сильнее впились в кожу запястий, заставляя парня поморщиться от боли и вернуться в исходное положение. — Что ты задумал? — сквозь зубы процедил он, исподлобья следя за действиями Громилы. Его пальто было небрежно брошено рядом, но телефон лежал на столе. Наивно было полагать, что будет иначе. Сердце билось так, словно готово было выскочить из груди, но Эд старался скрыть испуг, прокручивая в голове излюбленное правило: никогда не показывать собакам свой страх. — Интересно? — Громила сверкнул глазами, улыбаясь жуткой, плотоядной улыбкой. — Что ж, думаю, тебе можно знать, всё равно ты уже ничего не сможешь сделать. Спрыгнув со стола, он медленно направился к Эду, сверлящему его взглядом и, присев рядом с ним на корточки, приставил к его горлу нож, с довольным выражением лица наблюдая, как судорожно вздрагивает его жертва. — Убери нож, — тихо, но твёрдо произнёс Нигма. Усмехнувшись, Громила не сдвинул лезвие ни на миллиметр. — Будь ты чуть умнее, закажи ты вчера такси, то утром пошёл бы на учёбу, поболтал со своими придурочными друзьями, и сейчас сидел бы у себя дома. Хотя рано или поздно я бы всё равно до тебя добрался. Но знаешь, что меня удивляет? — главарь широко улыбнулся, глядя в глаза Эда, неотрывно смотрящего на него и сдерживающего дрожь. — Насколько же надо потерять инстинкт самосохранения, чтобы шляться по Нэрроуз в такое время суток? Или, быть может, это всё любовь? Он всё знал. Знал, что происходит между ним и Ли, может, даже следил. Так или иначе, их отношения больше не были секретом. Однако в первую очередь Эда волновало совсем другое. — Где Ли? — спросил он сквозь зубы, буравя Громилу взглядом, полным злости. — Королева? Не знаю, — главарь пожал плечами и убрал от горла Нигмы нож, глядя, как расслабленно тот выдыхает. Встав и выпрямившись, Громила посмотрел на него сверху вниз. — Знаю только, что она уже спешит сюда, ведь я где-то час назад написал ей, что вскрою тебе глотку, если она не придёт. Но не переживай, самое интересное впереди. — Тронешь её пальцем... — начал было Эд, но главарь перебил его насмешливо: — О, ещё как трону, не сомневайся. Я расскажу тебе о своих планах на сегодняшний вечер: сначала я трахну Ли Томпкинс во всех позах на твоих глазах, чтобы ты знал, как надо обращаться с женщинами. Хотя тебе это не потребуется, ведь сразу после этого я собственноручно тебя кастрирую. — Ты зашёл слишком далеко, — тихо произнёс Эд, не выдавая сковывающего изнутри, леденящего ужаса. — Ты хоть понимаешь, что с тобой сделает её отец? — Во-первых, весь район уже в курсе, что её отец с каждым днём теряет свою власть, — Громила наклонился к парню, заглядывая ему в глаза. — Ну, а во-вторых, она никому ничего не расскажет, иначе я убью тебя. Хотя... Может, ей будет плевать. Не думаю, что она станет возиться с евнухом. Тем более, я уверен, что после секса со мной она поймёт, кто ей действительно нужен... — Ну хватит, — резко перебил его Нигма. — Ты совсем спятил! — А я и не отрицал, — подмигнул Громила и, разогнувшись, быстрым шагом подошёл к столу и вновь забрался на него. — Знаешь, я всё-таки поражён тому, что в этой ситуации вы думаете друг о друге и совсем не беспокоитесь о себе. Это... Почти трогает. Даже меня. Если, конечно, не учитывать того, что виноваты в этом ваши заплывшие мозги, которыми вы разучились думать, решив, что миром правит любовь... Нэштон, не молчи, мне становится скучно. — Моя фамилия — Нигма, — бросил Эд, не глядя на него и надеясь лишь на то, что Ли приведёт с собой подмогу. Хотя Громила наверняка велел ей идти одной... — С твоей стороны было очень остроумно взять именно эту фамилию, — усмехнулся главарь. – Эдвард Нигма, Энигма. С греческого загадка, верно? Поэтому ты их постоянно загадываешь? Эд молчал, не желая отвечать на его вопросы, пытаясь придумать план освобождения. Он не мог допустить даже мысль о том, чтобы позволить Громиле воплотить задуманное в жизнь. — Ну же, загадай загадку, ты ведь это так любишь! В твоём арсенале есть загадка про кастратов? Она была бы очень в тему! — Заткнись! — вырвалось у Нигмы, и в этот же момент он ощутил мурашки, ползущие по спине — это слово, лишь рассмешившее Громилу, было произнено не им, а Загадочником. Сделав глубокий вдох, Эд зажмурился. «Помоги мне». Ответом послужила тишина. Он был здесь, он всё видел, но отчего-то не желал спасать их общее тело, которое было так дорого ему. Дверь гаража скрипнула, заставляя Громилу спрыгнуть со стола. — Уходи! — закричал Эд, но было поздно — Ли, не успевшая толком ничего не сообразить, оказалась прижата к стене крупным телом главаря. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на него, радуясь только тому, что Эд, кажется, был цел и невредим. Громила, довольно улыбнувшись, схватил её под локоть и швырнул в сторону с такой силой, что девушка не удержалась и потеряла равновесие. — Не смей ко мне подходить! — испуганно прокричала Ли, пятясь к стене, в то время как парень медленным шагом направился к ней, на ходу расстёгивая брюки. Подойдя к девушке, он с размаху ударил её по лицу и, дождавшись, когда она, превозмогая боль, посмотрит на него взглядом, полным страха и ненависти, довольно произнёс: — Боже, храни Королеву. Эд, в ужасе понимая, что не может ничего сделать, закрыл глаза, но не потому, что хотел избавиться от этого зрелища, а потому что в его сознании всё ещё оставалась последняя надежда. «Пожалуйста, помоги, он ведь хочет причинить вред нашему телу» — мысленно произнёс Нигма, жмурясь и вглядываясь в темноту. Неожиданно крики Ли прекратились, и Эд в ужасе понял, что падает. Неожиданно безболезненно приземлившись на твёрдую поверхность, он распахнул глаза. Вокруг была тьма, и лишь он сам был окружён потоком белого света, направленного откуда-то сверху. Вскочив на ноги, Эд резко оглянулся и тут же встретился взглядом с Загадочником, находящимся в такой же полосе света. На нём был ярко-зелёный костюм и эта отвратительная шляпа, которую Нигма ненавидел всем сердцем. — Ну, здравствуй, — улыбнулся Загадочник и сделал один шаг в сторону Эда. — Надо же, в полный рост ты ещё меньше похож на меня. — Мне очень нужна твоя помощь, каждая секунда на счету! — Я в курсе. И да, я помогу тебе спасти тело, но я не собираюсь спасать Ли. Сжав руки в кулаки, Эд быстрым шагом подошёл к Загадочнику и, схватив его за ворот рубашки, резко притянул к себе. — Не спасёшь её, и я совершу самоубийство, — процедил он, глядя в смеющиеся зелёные глаза. — О, какая самоотверженность. Поверь, эта девица ничем не отличается от остальных. Неужели ты готов умереть ради неё? — криво усмехнулся Загадочник, на что Эд твёрдо ответил: — Готов. — Тогда ты просто идиот. — Тебе ведь нужен контроль над телом? Ты его получишь, если поможешь. — Ого, ставки всё выше и выше. Разжав пальцы, Нигма сделал шаг назад. Поправив воротник, Загадочник довольно улыбнулся. — Ты сможешь взять контроль, когда захочешь, я не стану сопротивляться, — тихо произнёс Эд, опустив взгляд. Спасение Ли стоило слишком многого, но иного выхода не было. — Я ведь непредсказуемый, могу явиться в любой момент. — Я знаю. Но ты не оставляешь мне выбора. — Боже мой, — Загадочник покачал головой. — А ведь будь ты чуть умнее, то вспомнил бы про свой нож. — Чёрт! — воскликнул Нигма. Загадочник, протянув к нему руку, коснулся пальцем его лба и произнёс: — Спи, Эдди. И благодари судьбу за то, что у тебя есть я. Дождавшись, когда Эд закроет глаза, погрузившись в транс, он в свою очередь открыл их, с наслаждением вдыхая пыльный воздух. До него тут же донёсся женский крик — ножом Громила пригвоздил кисть Ли к столу. — Я говорил тебе не сопротивляться! — Ты псих! — закричала девушка, плача. Сквозь перчатку она не видела раны, но такой боли ей не приходилось испытывать ещё никогда. Загадочник придавил край пальто пяткой и, подтянув его к себе за спину, залез пальцами в карман. Нащупав раскладной нож, он расслабленно улыбнулся и, щёлкнув им, кончиком лезвия нашёл замочек в одном из наручников. Руки засаднило от неудобного положения, Загадочник поморщился. Надавив на замочек, он поковырял в нём лезвием и, о чудо! Открылся. Он взял нож в освободившуюся руку и, открыв второй наручник, блаженно потёр затёкшие кисти друг о друга. Ли и Громила стояли к Загадочнику спиной, поэтому не видели его освобождения. Рука девушки кровоточила, окрашивая поверхность стола в красный, но главарю это, кажется, даже нравилось. Во всяком случае она перестала оказывать сопротивление, молча рыдая. Подойдя к ней сзади, Громила с силой надавил на её спину, заставляя лечь на стол и с довольной улыбкой принялся обшаривать её тело руками. Ли давилась слезами, застилающими глаза и чувствовала привкус крови во рту — Громила разбил ей губу. Она надеялась лишь на то, что откуда-нибудь придёт помощь, а если нет, то пусть это закончится как можно быстрей. Нужно было просто зажмуриться и вытерпеть. Неожиданно Громила, прижимающий её к столу, замер, и тут же девушка услышала голос Эда: —Что даётся человеку один раз, и так же один раз забирается? Резко обернувшись, Ли встретилась с ним взглядом. Не Эд. Загадочник. Быстрее, чем она успела сообразить, он провёл ножом по горлу Громилы, после чего тот, не успев ничего сказать, рухнул на пол, истекая кровью и издавая отвратительные хрипящие звуки, не в силах выдать даже предсмертный крик. Выронив нож, Загадочник внимательно посмотрел на Ли. Она всё ещё плакала, уже не чувствуя боли в руке, возможно, из-за шока. — Верни его, — сипло попросила девушка, содрогаясь от рыданий. — Прошу тебя, верни его, он мне сейчас очень нужен. И Загадочник закрыл глаза. Не потому, что сжалился над Лесли, а потому, что у него был куда более изощрённый план. Распахнув глаза, Эд в ужасе уставился на девушку, истекающую кровью и на труп Громилы, лежащий у него под ногами. Подскочив к Ли, он быстрым движением выдернул нож из её руки и снял перчатку. Увидев рану, Томпкинс поморщилась и отвернулась, зажмурив глаза. Осторожно усадив девушку на пол, Эд провёл ножом Громилы по краю своего пиджака и, отрезав кусок ткани, перемотал им руку Ли. Она всё ещё дрожала, беззвучно рыдая, и Нигма прижал её к себе. — Всё хорошо, — тихо произнёс он, гладя её волосы. — Я знаю, — ответила она, ещё больше плача от осознания того, что им едва удалось спастись. — Господи, мы ведь могли умереть. Он же... Он псих. Ты бы видел его взгляд... — Но мы живы, — Эд зажмурился, опуская голову и утыкаясь лицом ей в плечо, едва сдерживая слёзы. — И всё благодаря Загадочнику. Он просто взял и убил его моими же руками, опять моими руками... И вдруг Ли поняла, что она обязана сказать ему, пока они ещё способны дышать. Всё начало казаться таким незначительным, и было важно лишь одно. — Эд, — отстранившись, девушка посмотрела в его измученные глаза и слабо улыбнулась. — Я тебя люблю. Он, не в силах ответить, вновь притянул её к себе, стараясь помнить о том, что его руки не столько убили, сколько спасли. Они ещё долго сидели, обнявшись, и лишь ближе к ночи покинули гараж. Эд забрал с собой нож Громилы, поскольку на нём остались отпечатки его пальцев. На его раскладном ноже были лишь отпечатки Загадочника, абсолютно не совпадающие с его собственными. Он закопал нож глубоко под землю где-то в двадцати метрах от гаража, поэтому найти его теперь было почти невозможно. Присыпав горстью земли зарытую яму, Эд выпрямился и посмотрел на Ли, стоящую рядом, дрожащую от холода и пережитого ужаса. — Мы поедем в больницу, — заявил он, косясь на её руку, которую девушка всё ещё зажимала куском его пиджака, уже насквозь пропитавшегося кровью. — Я поеду одна, — тихо ответила Ли. — Вызову такси. Нельзя допустить, чтобы ты имел хоть какое-то отношение к убийству. Я скажу полиции, что Громила пытался меня изнасиловать и ранил руку твоим раскладным ножом, но его убил незнакомец. Учитывая, что отпечатки пальцев Загадочника невозможно найти, пока контроль над телом в твоих руках, они не смогут тебя обвинить. Вскоре они забудут об этом деле. Может, даже порадуются: вряд ли хоть один полицейский питал к Громиле тёплые чувства. — Хорошо, — кивнул Нигма. — Но будь осторожна. С неба вновь начал медленно падать снег, белыми хлопьями опускаясь на землю. Не ответив, Ли подошла к Эду и, прижавшись к нему, поцеловала. Рука ужасно болела и пульсировала, истекая кровью, но девушке было плевать. Плевать было уже и на холод, и на дрожь, пробирающую насквозь, от этого всего спасало тепло объятий, которыми Ли теперь дорожила как никогда. Ведь в этот вечер любовь в самом деле смогла победить зло.