С первого удара

Новости Готэма, как и любого другого города, были известны своей безобразной желтушностью. Каждый день полосы газет и телевизионные программы пестрели выдуманными, иногда совсем абсурдными вестями. К таким «абсурдам», кстати, поначалу приравнивался и Бэтмен. До сих пор не все верили в его существование, и этих людей вполне можно было понять: неожиданно в этом лишённом надежды городе появляется линчеватель в плаще, борящийся со злом! Вздор, да и только. Однако Бэтмен существовал, пускай не все сталкивались с ним лицом к лицу, но он был реален. Так же реален, как труп главаря самой опасной банды района Нэрроуз, если не всего Готэма. Ещё вчера вечером он пытался изнасиловать Лесли Томпкинс, сильно ранил ей руку, и всё могло закончиться гораздо плачевнее, если бы не незнакомец, мягко говоря, помешавший Громиле. Пострадавшая девушка уверяла, что понятия не имеет, что это был за человек. Однако полицейские Готэма, на самом деле расслабленно вздохнувшие после смерти этого жуткого типа, были уверены — здесь замешан Бэтмен. Брюс, читающий эти новости, лишь грустно вздыхал: меньше всего на свете он хотел, чтобы люди считали Бэтмена убийцей. Какими бы радикальными не были его методы, он никогда никого не убивал и не собирался, даже самых отъявленных мерзавцев. — И почему людям так нравится выворачивать действительность наизнанку? — спросил Брюс у Альфреда, заходя на кухню. Он бросил раскрытую газету на стол, прямо под нос дворецкому. Тот, мельком глянув заголовок, гласящий «Бэтмен — убийца?», задумчиво изрёк: — Вы делаете хорошее дело, мастер Брюс. Не сказать, что я его полностью одобряю, но тем не менее... А люди не верят во что-то хорошее. Особенно в этом городе. — Я верю! — резко ответил Брюс, ударив кулаком по столу. — Молодой человек, прошу успокоиться, — нахмурившись, произнёс Альфред, слегка недовольный его несдержанным поведением. — Мы со столом не виноваты в людской глупости, если уж на то пошло. — Извини, — Уэйн грустно вздохнул и сел напротив Пенниуорта. Тот покачал головой и, сжалившись над парнем, поспешил успокоить его: — Не все будут думать о вас плохо. Да, многие просто не понимают, чем является ваше альтер-эго, но я более чем уверен, что ваш образ в их глазах искажает страх. В их рядах обязательно найдутся люди, которые скажут: «нет, этот парень герой, он не станет убивать!», вот увидите. Просто наберитесь терпения. Улыбнувшись, Брюс благодарно взглянул на Альфреда. — Не знаю, что бы я без тебя делал. — Пришли бы к этому всему сами, но чуть позже. Учитесь контролировать свои эмоции. На вашем нелёгком пути будут ситуации гораздо хуже этой, поэтому... Речь мужчины неожиданно прервала сигнализация, громкой трелью раздаваясь по всему поместью. — А вот и одна из них, — вскочив, Брюс бросился к выходу из комнаты. Быстро, как только мог, он спустился в бэт-пещеру, понимая, что если кто-то влез в поместье, то Бэтмен здесь будет гораздо нужнее, чем Брюс. Однако бросив мимолётный взгляд на монитор компьютера, который он вечно забывал выключать, Уэйн вдруг переменился в лице. Усмехнувшись, он стянул с себя свитер, поспешно хватая костюм. Красная точка, она же — местонахождение Селины Кайл, пульсировала сейчас прямо посередине его поместья, схематично изображённого на виртуальной карте. Натянув на лицо маску, Брюс бегом поднялся наверх, и тут же встретился с Альфредом, уже подошедшим к лестнице, ведущей в пещеру. — Не переживай, — опередил он дворецкого, увидев смятение на его лице. — Это девушка. — Мне плевать, какого пола этот человек, если он пробрался в мой дом! — возмутился было мужчина, но Брюс мягко коснулся его плеча и произнёс: — Это девушка, за которой я слежу. — Простите, я не понимаю, если вы за ней следите... Зачем ей врываться сюда? — Скажем так, она тоже следит за мной. Альфред смерил Уэйна ошарашенным взглядом. Тот лишь усмехался, как будто происходило что-то очень весёлое и занимательное. — Ну, знаете, вы прямо два сапога пара, — только и произнёс Пенниуорт. Не ответив, Брюс направился в сторону длинного коридора, на ходу включая ручной компьютер, с помощью которого можно было запросто отследить местоположение девушки. Он направлялся в сторону красной точки, довольно улыбаясь осознанию того, что Селина даже не догадывается, что он уже рядом. Судя по карте поместья, она была в одной из гостевых спален и, видимо, через окно этой комнаты она проникла в дом. Распахнув дверь, Брюс сразу же её увидел — Женщина-кошка в своём эффектном чёрном костюме сидела на кровати, закинув ногу на ногу. Она ждала его. Знала, что он придёт, и даже не пыталась спрятаться. В её глазах была издёвка, и Уэйн вновь почувствовал себя одураченным, хотя был уверен, что это он обвёл Кошку вокруг пальца. — Привет, мышонок, — она улыбалась, такая довольная, кажется, даже счастливая. — Вот я тебя и поймала. Он мог придти как Брюс и спокойно выгнать незваную гостью, но попал в мышеловку. Опять. Ворвался к ней чуть ли не с ног до головы вооружённый, ожидая, что она либо сразу признает своё поражение, либо после честного боя, но нет. Неизвестно, что именно ей было нужно, но сейчас она просто смеялась над ним. И это ужасно злило. — Что ты здесь забыла? — Бэтмен грозно двинулся в её сторону, но Кошка совершенно внезапно проскочила между его ног и оказалась у него за спиной. — Не знала, где тебя искать. Кстати, не думала, что это будет так просто. Обернувшись, он смерил её недовольным взглядом. Она ведь даже не догадывалась, что он знает, кто скрывается под маской Женщины-кошки... Селина стояла в дверном проходе, в двух метрах от парня и улыбалась уже без издёвки, но так, словно ничего странного не происходило. Девушка в самом деле не понимала, почему поймать его оказалось так легко, это было даже как-то... Неинтересно. — Ты хотела что-то украсть? — спросил Бэтмен без единой эмоции в голосе. Хорошо, что Селина не видела его взгляд, ведь в нём сейчас отражалась надежда, что всё это — не очередные кошки-мышки. — Разве что твоё сердце, — вырвалось у неё. Брюс замер, чувствуя, как в груди кузнечным молотом ухает сердце. Таких слов он не ожидал, хотя точно знал, что интересен ей. Она же почти сразу пожалела, что сказала это, но останавливать игру было уже поздно. — Можешь попробовать украсть моё, если догонишь, — подмигнула она и бросилась наутёк, надеясь, что он не станет её догонять. Да и зачем ему это? Она заинтересована в нём, а не наоборот. Как же она ошибалась. Герой в плаще побежал за ней почти сразу, и Селина, не видя другого выхода, бросилась вперёд по коридору, в сторону огромного окна, длиной почти до пола, завешенного тюлью. Добравшись до него, она быстрым движением отодвинула тюль и щеколду в сторону и, открыв раму, шагнула вперёд, благо был только второй этаж. Однако она не успела даже на пару секунд зависнуть в воздухе, потому что сильная рука схватила её за локоть, затаскивая назад. — Думаешь, это смешно? — прорычал Бэтмен, толкая её к стене. — Отпусти, мне больно! — запротестовала Селина, напрасно пытаясь вырваться: несмотря на всю её ловкость, этот парень был намного сильнее, чем она. Он загнал её в тупик, и ей оставалось лишь покорно следовать его действиям. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, глядя на неё сверху вниз и сжимая её руку сильнее. Она дрожала. Неужели от страха? — Зачем привлекаешь моё внимание, а сама убегаешь? — Я... — на секунду она замешкалась, но тут же нашлась, гордо подняв голову и уставившись на Бэтмена своими огромными зелёными глазами. — Мне просто интересно! Брюс смотрел на Кошку из-под линз маски и откровенно недоумевал её поведению, гадая, что же творится в её голове. Неожиданно суровое выражение лица сменила ухмылка, и Бэтмен произнёс уже гораздо тише и спокойнее: — А ведь я тебя всё-таки догнал. Значит стоит попробовать. И, наклонившись к девушке, он поцеловал её. Совершенно чисто, искренне и почти невесомо. Селина, совсем не ждавшая от него такого порыва, застыла на месте, понимая, что Бэтмен, не спрашивая, украл её первый поцелуй. Хотя, кажется, она была не против. Во всяком случае отталкивать его Селине почему-то не хотелось. Гораздо больше хотелось отбросить эти дурацкие маски и посмотреть ему в глаза, чтобы хотя бы увидеть, что он такой же человек с чувствами и эмоциями, как и она. Брюс отстранился от неё первым, пусть и без особого желания. Просто он подумал, что после того, что произошло, нужно было что-то сказать, а потом, быть может, вновь прильнуть к её губам... Он посмотрел девушке в глаза, совершенно точно зная, что она его взгляда не видит. Селина смотрела рассеянно и немного вопросительно, словно ожидая объяснений. Пожалуй, именно поэтому он поспешил выдать преждевременную фразу, что было присуще его юному возрасту, но совершенно неуместно в этой ситуации: — Кажется, я тебя люблю. Селина удивлённо вскинула брови, не зная, плакать ей или смеяться. Да, момент был один из самых романтичных в её жизни, но это признание словно отрезвило, прозвучав невероятно скоропалительно и глупо. Покачав головой, Селина растерянно произнесла: — Ты же меня совсем не знаешь. И лишь в этот момент Брюс понял, что всё испортил. Он забыл, что она была не в курсе его просвещённости о её личности, как забыл и о том, что на тот момент они были не Брюсом Уэйном и Селиной Кайл, а Бэтменом и Женщиной-кошкой. Видимо, истолковав молчание Бэтмена по-своему, Селина воспользовалась его задумчивым состоянием и, выскользнув из-под его руки, бросилась к уже открытому окну. На этот раз Бэтмен не успел её остановить, и она спрыгнула вниз, едва приземлившись на пятки. Она убегала прочь, как можно дальше от проклятого поместья, ненавидя себя за то, что вообще сунула туда свой нос, и не могла понять: что же сейчас всё-таки произошло? Это была не галлюцинация, Бэтмен в самом деле сказал, что любит её. Нет. Не так. Бэтмен сказал, что любит Женщину-кошку. Не её. Не Селину. Он знать не знал, кто скрывается под этой маской, и поцеловать он решил именно Кошку, а не странную девчонку, к которой так часто наведывался по вечерам. Конечно, это было почти предсказуемо. И было ясно, как божий день, что привлекла его таинственная незнакомка, в своём латексном костюме словно вышедшая из эротических фантазий, а не оборванка с окраины, которая от нечего делать решила следить за новоявленным супергероем. Подумать только, ещё совсем недавно Селина презирала своих однокурсниц, этих глупых девчонок, пускающих слюнки от одного только упоминания Бэтмена, и что же теперь? Неужели это слёзы застилали ей глаза, слёзы осознания, что она оказалась ему не нужна? Что он предпочёл другую, не зная, что это и есть Селина? — Идиотка! — прикрикнула Кайл вслух сама на себя. Попав в жилой район, она бросилась к пожарной лестнице одного из домов, зацепилась за неё и поползла вверх по этажам. Чёртов Бэтмен! Чёртов латексный костюм. Чёртово желание влезть в авантюру, превратившуюся в нечто, больше похожее на сопливую мелодраму, которые Селина ненавидела всей душой. Голова была забита совсем не приключениями, несмотря на то, что девушка бежала по крышам, балансировала на парапетах, цепляясь за выступы и антенны. Лучше бы она этим и занималась всё это время, неужели недостаточно выбросов адреналина? Нет. Дело было вовсе не в адреналине. Или не совсем в нём. Да, точно, теперь дело было не только в нём, и виноват в этом был человек, имени которого Селина даже не знала... Чёртов Готэм! Новость о смерти Громилы, конечно же, не прошла мимо его банды. Бывшей банды, если быть точнее. Их главаря не было в универе два дня, и на второй вечер стало известно, что Громилу убили. Оставшиеся восемь членов банды, конец которой был уже более чем предсказуем, собрались на окраине Нэрроуз, чтобы обсудить резонансную новость и возможное будущее. Джером, с мрачным видом слушающий отчаянно спорящих Художника, набившего им всем по клейму, и Пига, которого Валеска сразу посчитал жутким из-за странного интереса к каннибализму. — Давайте просто признаем, что каждый из нас хотел пойти против него, но каждый боялся, — заявил Художник. — Да, мы все когда-то были неблагополучными подростками, но мы выросли, в отличие от Громилы. А он был просто психом. — Он делал то, что считал нужным, — возразил Пиг, и Джером не смог не вмешаться. — Избивал тех, кто не мог дать сдачи? Тех, кому и так не повезло по жизни? — Помнится, ты прямо из кожи вон лез, чтобы попасть в банду, а теперь переобулся по-быстрому и весь такой в белом? — послышался голос из толпы. — Рыжая крыса! — Послушайте, он в чём-то прав, Громила не всегда поступал правильно... — Да он вообще не поступал правильно. Кажется, банда разделилась на два лагеря: первые поддерживали Громилу и относились к нему с уважением даже после смерти, вторые же впервые за много лет свободно выдохнули, готовые начать новую жизнь. Джером относился именно ко вторым, хоть и провёл в банде гораздо меньше времени, чем остальные. Возможно, парни, выступающие за идеалы Громилы, просто привыкли за много лет быть моральными уродами, и менять образ жизни им не хотелось, да и в принципе они не могли жить иначе. Но те, кто был готов стать лучше, оставляли надежду на то, что ещё не всё потеряно. Больше всего Джером радовался, что, возможно, в скором времени им с Освальдом не придётся скрывать свои отношения. Нет, сейчас не стоит появляться вместе у всех на виду — парни, несмотря на смерть главаря, могут отреагировать на это совершенно по-разному. Могут понять и принять, а могут собраться толпой против них двоих. Лишь постепенно их можно заставить привыкнуть к этому. Сначала Джерома и Освальда, конечно же, будут осуждать, но в конце концов всем станет плевать, и на них просто прекратят обращать внимание. Это был лучший план, который только можно было придумать, и Джером, обрадованный внезапной свободой, направился к Освальду, как только парни разошлись, так и не придя к общему соглашению. Кобблпот выскочил на лестничную площадку, сказав маме, что идёт проверять почту. До почты он так и не дошёл, поскольку Джером появился почти сразу и тут же приник к губам парня, не давая ему высказать возмущение. Кобблпот, ещё секунду назад буквально кипящий от негодования, замер, чувствуя, как мягкие губы возлюбленного ласкают его рот. Не в силах сопротивляться, он положил руки на талию Джерома, прижимаясь к нему и почувствовал сквозь поцелуй, как тот улыбается. Когда Валеска отстранился, Освальд уже совершенно спокойно спросил: — Почему ты не предупредил меня заранее? — Вообще-то предупредил. — Ты написал мне, что придёшь буквально за минуту до своего появления! — Извини, я забыл, — Джером примирительно улыбнулся и мягким движением погладил Кобблпота по щеке, довольным взглядом наблюдая, как он закрывает глаза и прижимается к его ладони. — Просто кое-что произошло. — Надеюсь, ничего страшного? — Освальд резко открыл глаза и встревоженно посмотрел на него. Валеска тут же поспешил его успокоить. — Для нас — нет. Даже наоборот. Помнишь, я говорил, что Громила не появляется на учёбе? — Конечно, — усмехнулся Кобблпот, вспоминая жаркие поцелуи в кабинке туалета. — Это были два самых лучших дня, которые я провёл в универе. — Он не просто так не приходил. Его убили. — Убили?! Освальд во все глаза уставился на Джерома, не зная, как реагировать на эту новость. С одной стороны, радоваться было не положено, ведь погиб человек, но с другой... Хотелось начать скакать от радости. — Он пытался изнасиловать Ли Томпкинс, проткнул ей руку ножом, но какой-то неизвестный тип перерезал ему глотку. Ставят на Бэтмена, — на этой фразе Джером криво усмехнулся. — Хотя я не уверен, что это был он. — Кошмар! — воскликнул Освальд. Ему не особо нравилась Ли, но всё же эта новость заставила его за неё испугаться. — Ли в порядке? А Эд в курсе? — Я не знаю, они же тоже не появлялись в универе. Неожиданно у Кобблпота в голове всплыл разговор с Селиной, в котором она настороженно удивлялась тому, что в универ одновременно не пришли Эд и Громила. Сегодня их тоже не было, как не было и Лесли, но сначала Освальд не придал этому значения, а теперь... «Нет, Эд точно не мог убить его» — усмехнулся про себя он, вспомнив, что представляет из себя его лучший друг. Это было невозможно и просто смешно. Откинув эти глупые мысли, Освальд поднял взгляд на Джерома. — Получается, нам больше не нужно скрываться? — спросил он с надеждой. — Слушай, лучше не лезть никому на глаза, может, быть позже... — Да что это за жизнь?! — возмутился Кобблпот. — Раз так, то мы с тобой сейчас же идём в гей-бар! — Оззи, объяснись! Освальд подскочил от внезапно раздавшегося голоса матери. Они с Джеромом совсем её не заметили, а она уже пару минут наблюдала за ними, лишь укоризненно качая головой. Однако фраза сына про гей-бар стала последней каплей в чаше её терпения. — М-мам, это совсем не то, что ты думаешь, — испуганно проговорил Кобблпот. — Какой ещё гей-бар?! Думаешь, я не знаю, какой разврат там происходит?! — Бар, мам, просто бар, — поспешил оправдаться парень. Джером, молчавший до сих пор, решил разрядить обстановку. Подойдя к Гертруде, он ослепительно улыбнулся и произнёс: — Добрый вечер, мэм, меня зовут Джером. — Наслышана, — сдержанно кивнула женщина, глядя на него не самым добрым взглядом. — Джером, это вы недавно избили моего мальчика? — Мам! — возмущённо воскликнул Освальд и, подойдя к рыжеволосому, схватил его за руку, гордо задрав голову и с вызовом глядя на мать. — Мы с Джеромом любим друг друга. Поэтому будь добра разговаривать с ним, как с членом семьи. Валеска, едва сдерживая смех, с лёгким восхищением смотрел на Кобблпота, всё ещё воинственно глядящего на Гертруду. Он и подумать не мог, что его парень тоже способен защищать его, пусть и от собственной матери. Она же, вытаращив глаза, удивлённо смотрела то на Освальда, то на Джерома, явно надеясь, что в этом всём есть какой-то подвох. — Ты сама говорила, что я всегда буду твоим сыном, — сквозь зубы процедил Освальд, ещё яростнее сверля её взглядом. Беспомощно вздохнув, Гертруда махнула рукой и не очень-то радостно произнесла: — Конечно, милый, — отойдя от порога, она освободила проход. — Ну, чего же вы ждёте? Проходите. Сверкнув в её сторону всё ещё злым взглядом, Кобблпот неожиданно резко дёрнул Джерома за руку, заставляя идти за собой. — Тебе не кажется, что это уже перебор? — шепнул Валеска. Мисс Кобблпот всё ещё стояла у двери, растерянным взглядом наблюдая за тем, как её сын вместе с этим симпатичным рыжеволосым парнем удаляется в свою комнату. — Пожалуй, ты прав, — вздохнул Освальд и, развернувшись, натянуто улыбнулся матери. — Может быть, устроим семейный ужин? — Ох, это отличная идея! — тут же оживилась Гертруда, уже испугавшаяся, что сын затаил на неё обиду. — Я испеку индейку! — Я помогу, — улыбнулся ей Джером, и она посмотрела на него слегка настороженно, но уже более доброжелательно. В итоге Освальд сидел перед телевизором, довольный, что на сегодня он свободен от готовки. На экране мелькал какой-то ситком, и Кобблпот подумал вдруг, что его жизнь порой тоже напоминает странный сериал. Немного комедийный, в меру романтичный и порой чересчур драматичный. Однако если его жизнь и была сериалом, то сейчас явно была одна из самых лучших серий. С кухни уже тянуло запахом запечённой индейки, заставляя недовольный ожиданием желудок урчать. За то время, пока Освальд смотрел сериал, Гертруда и Джером успели подружиться. Теперь женщина рассказывала ему о том, что порой вытворял Освальд в детстве. — Ох, все эти истории ещё цветочки, — смеялась женщина, сидя за столом, в то время как Валеска в кухонных рукавицах осторожно вытягивал из духовки противень с индейкой. — Однажды он напрудил в штаны. — Со всеми по малолетству бывает, — улыбнулся Джером, глядя на неё в полоборота. — Но ему было четырнадцать и он сделал это в знак протеста! Не выдержав, парень рассмеялся, чуть не уронив противень. С горем пополам достав индейку, он большими щипцами переложил её в овальную тарелку и осторожно понёс в гостиную. Гертруда последовала за ним. — О да! — воскликнул Кобблпот, вскочив с дивана, как только увидел еду, и стоило Джерому поставить тарелку на стол, как он потянулся за поджаристой ножкой. Но мать, бдительно следящая за действиями Освальда, шлёпнула его руке. — Не трогай, пока я не принесла компот! — возмутилась она и удалилась на кухню. — И что же это был за протест, в честь которого ты обоссался? — усмехнулся Джером, как только Гертруда покинула комнату. Освальд закатил глаза, мгновенно покраснев, и взвыл: — Ну почему она не может просто молчать?! Улыбаясь, Валеска сел рядом с ним и приобнял его, поглаживая по плечу. — Да ладно тебе, мы с ней очень душевно пообщались. — Безумно рад, — ворчливо бросил Освальд, глядя в пол, но Джером всегда знал, как отвлечь его от плохих мыслей. Наклонившись, рыжеволосый нежно поцеловал его, заставляя забыть обо всём на свете. — Ты мной манипулируешь, — всё ещё немного обиженно произнёс Освальд, отстраняясь и глядя Джерому в глаза. — Но тебе же это нравится, — подмигнул Валеска, собираясь вновь прильнуть к его губам, как вдруг в коридоре раздались шаги Гертруды. Войдя в зал с графином в руках, она вздрогнула при виде обнимающихся парней, но всё же смогла переступить через себя и, улыбнувшись, сказала: — Что ж, отпразднуем знакомство. И голодный Кобблпот наконец-то получил право взять свой кусочек индейки, в то время как его мама весело беседовала с его возлюбленным. Определённо, если бы жизнь была сериалом, то Освальд смотрел бы эту серию вечно.