Помнишь меня?

      Дверь в кухню отворилась, и ввалился Сынчоль. Увидев парней за столом, он пьяно улыбнулся и расплылся в улыбке:       - Мои вы родненькиеееее! – он расставил в стороны и руки и, было уже, сделал шаг, но запутался в собственных ногах. Конечно же, он расстелился, занимая собой половину кухни. Вону охнул и подбежал к парню, Мингю спокойно подошел следом. Лежа на полу, Сынчоль издавал хрюкающие звуки. Наконец, он перевернулся на спину и посмотрел на взволнованных парней, склонившихся над ним.       - Напугались, котятушки?       - Ты откуда такой красивый, - ухмыльнулся Мингю.       Не переставая улыбаться во весь рот, Сынчоль, искренне пытаясь собрать остаток трезвого разума, сообщил, что новая женская группа готова дебютировать, все готово, «рейтинги-хуейтинги» и все такое (дословно).       Пока он рассказывал, Вону пытался унять дрожь в коленях, он все еще был напуган внезапным появлением Сынчоля, хотя не понимал почему, с Мингю они могли встречаться когда угодно. Впрочем, Сынчоль подумал так же:       - Вы, ребята, надеюсь, обсуждали планы на будущее? Когда мы будем готовы вернуться на сцену? Публика требует камбэка. Мингю нахмурился:       - Еще совсем рано, он не окреп. – И украдкой взглянул на Вону, тот выглядел напуганным, но уже не трясся как осенний лист. Еще недолго менеджер и начальник обсуждали возвращение звезды на сцену, после чего Мингю, еще раз тревожно взглянув на Чона, уехал. В кухне стало тихо. Слышно было, казалось, как стучит сердце Вону. Наконец, молчание нарушил Сынчоль.       - Милый, ты не мог бы помочь мне? Пол слишком твердый. – И протянул руки вверх, показывая, что намерен встать, если Вону подаст руку. Он так и сделал. Помог подняться Сынчолю и усадил его за стол. Сам сел напротив. Снова молчание.       - К…кофе будешь? – заикаясь спросил Вону, не глядя на парня. Но тот почему-то молчал. «Уж не уснул ли?» с облегчением подумал Чон и робко поднял глаза на парня. Но тот не спал, он сидел, подпирая свою голову рукой и смотрел в упор на парня.       - П… Почему ты так смотришь на меня? – у парня внутри шевельнулось нехорошее чувство. Он почувствовал, что подобный взгляд не означал ничего хорошего. А Сынчоль все продолжал смотреть, на губах появилась не то ухмылка, не то оскал. И молчал. Вону встал, взял кружки со стола и направился, было, к раковине, чтобы вымыть их. Но до мойки он не дошел. Сынчоль схватил его за руку и резко дернул к себе, усаживая на колени. Это можно было бы принять за порыв нежности, если бы он не сдавливал запястье так сильно.       - Сынчоль… Больно…       - Что? – оскалился тот, еще сильнее сжимая хватку.       Вону попытался освободить собственную руку, но от этого стало только больнее. Сынчоль хоть и был пьян, но все же был в разы сильнее. И Чон оставил попытки освободиться. Вместо этого он свободной рукой пригладил волосы парня, и как можно нежнее сказал:       - Пойдем спать, тебе нужно… - но договорить не успел.       - Спать? Нет, я не хочу спать. Я выспался, пока ты валялся в больнице. Теперь спать я не намерен. И тебе не дам.       Не успел Вону обдумать смысл сказанного, как Сынчоль дернул его за футболку, от чего она затрещала по швам, и жадно впился в шею парня, да так, что Вону непроизвольно взвизгнул, не успев опомниться.       - Мне больно! – он пытался увернуться, но Сынчоль уже, все не отпуская шеи, расстегивал свои брюки и неловко стряхивал их с ног. Руки парня хаотично шарили по телу, больно сжимая то сосок, то ягодицу. Вону был напуган до ужаса, так, что не мог шевелиться. Он просто молился, чтобы Сынчоль ограничился только наглым лапанием. Но у того, очевидно, были другие планы на тело парня.       Не успел Чон опомниться, как уже лежал на кухонном столе, спиной ощущая холод стекла. И только теперь осознавал, что просто так Сынчоль не оставит его в покое. Но отдаваться ему совсем не хотелось. Пока Сынчоль расстегивал рубашку, Вону извернулся и шлепнулся со стола прямо на пол, ударившись коленом, но, не обращая внимание на боль, вскочил и бегом направился в сторону двери, но тут же ощутил, что с него будто снимают скальп. Это рука Сынчоля настигла его голову и крепко вцепилась в волосы. Он резко развернул парня лицом к себе и, улыбаясь, спросил:       - Далеко собрался?       Вону вырывался изо всех сил, он готов был оставить в руке Сынчоля хоть все волосы, лишь бы убежать подальше, но все попытки оказались тщетными. Он просто надеялся, что Мингю не ушел далеко и, набрав побольше воздуха, что есть крикнул:       - ПОМОГИТЕ!       Сынчоль противно рассмеялся и передразнил его:       - Па-ма-гиии-ти! Напомнить тебе, как мне нравится, или ты сам вспомнишь? – сладким голосом пропел он. – Ах да, ты же нихера не помнишь! Тогда придется учиться заново. С этими словами он пнул Вону по ногам ниже колена так, что тот упал со всего размаха на кафельный пол, лицо его оказалось прямо на уровне паха Сынчоля. Его рука все так же держала волосы. Так они стояли несколько секунд, затем Сынчоль дернул рукой, тем самым сделав Чону еще больнее и прошипел:       - Долго я буду ждать? Или ты продолжишь прикидываться?       Но Вону был будто в прострации. Все, что происходило, было самым унизительным, что он когда-либо испытывал. И даже та групповушка в университете, в которой он отдавался по очереди то Джуну, то его другу казалась невинным развлечением. Хотелось провалиться сквозь землю, прямо в ад.       - Не бууудешь? Ну и сам виноват. Не успел Вону опомниться, как его потащили через кухню все так же за волосы и бросили на стол. Он продолжал извиваться и в исступлении повторял «Помогите!», но сам понимал, что это бессмысленно. Сынчоль поднял с пола свой галстук и, заставив Вону перевернуться и отвести назад руки, крепко связал их так, что они тут же онемели. В таком положении у Чона совсем не оставалось шансов. Он просто лежал и смотрел в пустоту, все еще надеясь, что это сон, и он вот-вот проснется. Но вместо это Вону ощутил резкую боль, от которой брызнули слезы, и взвыл, яростно матерясь. Сынчоль без предупреждения резким движением вогнал свой член. Кажется, его забавляли крики и боль, он, заламывая связанные руки парня, двигал бедрами все быстрее, так что раздавались звонкие шлепки. Вону вопил не переставая, слезы смешивались со слюной, и хотя Сынчоль пытался привести его в себя несколькими пощечинами, это не помогло.       - Ты был плохим мальчиком, Вону-я, -усмехнулся он и затолкал рукав собственной рубашки глубоко в рот брыкающемуся парню. После устранения источника звука уже ничего не мешало Сынчолю наслаждаться победой над телом парня. Он снова и снова, любуясь своей работой, вгонял свой член глубоко в него. Это продолжалось около получаса, но казалось Вону вечность. Сынчоль закончил прямо внутрь. После чего, отдышавшись, аккуратно повернул лежащего грудью на столе парня и усадил на него. Вону поморщился, боясь издавать лишние звуки. Задница болела. Глаза опухли от слез. Он затравленно смотрел на Сынчоля, всхлипывая и морщась от боли.       - Тц… Мой бедный… Я ведь о тебе совсем не подумал, - заплетающимся языком протянул Сынчоль. – Я совсем позабыл о твоем малыше. С этими словами он приблизился к Вон носом к носу и взял в руку член парня.       - А ты сопротивлялся! Гляди, твой малыш говорит обратное! – восклицал Сынчоль. Наконец, ему надоело. Он приблизился к Чону, давая понять, что хочет поцеловать его. Парень закрыл глаза и перестал дышать. Еще спустя несколько минут Сынчоль ушел. А Вону все так и сидел на столе, глядя на свои запачканные ноги, на которых краснели следы, грозившие стать синяками. Плакать не хотелось, кричать тоже. Хотелось просто умереть. Он вспоминал свою маму, младшего брата, все, что хоть немного успокаивало. Внезапно в его голове возник образ Мингю и Чон встрепенулся и поднял голову. Появились силы встать. Казалось, болела каждая клетка тела, с трудом передвигаясь, Вону добрался до душа. Он долго стоял и с удовольствием ощущал, как горячие струйки бегут по телу, смывая позор, а заодно и страх.       Сынчоль, раскинув руки, спал в своей кровати и не слышал, как всхлипывает Вону, сидя на полу в душе, как он с остервенением трет мочалкой плечи, губы, живот. Как он разбивает зеркало, потому что в отражении видит безвольного и жалкого мальчишку.       Ничего этого Сынчоль не слышал. Да и вряд ли ему это было интересно.