Помнишь меня?

      Всю ночь Вону спал плохо. Он ворочался с боку на бок, и каждое движение отдавалось в теле болью. Но эта боль была терпимой, в отличие от той, что он испытывал внутри. Он был унижен, использован, но что самое ужасное, он был беззащитным. Наконец, к утру ему удалось задремать, но ненадолго. Проснулся Сынчоль и тихо вошел в комнату, где он спал. Тот, хоть и услышал шаги, но сделал вид, что спит, хотя тело пробирала дрожь. Сынчоль постоял немного и вышел. Чон выдохнул и решил, что не встанет, пока его "парень" не уедет на работу, но тот не торопился. Лежать было уже невозможно, и Вону пошел в душ. Он уже намыливал тело гелем, когда дверь открылась, и вошел Сынчоль. Он нес чашку с чем-то дымящимся и улыбался. Чон вжался в стену душевой кабины и с ужасом смотрел то на руки, то в глаза. Тот растерялся от такого взгляда:       — Ты точно привидение увидел. Все хорошо? Как спалось? Я тут тебе кофе принес.       Вону собрал в кулак остатки самообладания и смелости:       — В жопу себе засунь свой кофе! — он быстро вышел из кабины и обернулся полотенцем. На всякий случай взял в руку флакон парфюма, чтобы чувствовать хоть какую-то опору.       Сынчоль стоял, недоумевая, и уж слишком искренне он был удивлен.       — Что происходит? Я тебя обидел?       Вону фыркнул.       — Обидел?! — его голос сорвался на крик. — Обидел?! Это по-твоему можно назвать обидой?! Это вот так мы с тобой любили друг друга? Так ты обо мне заботился?! Ты животное, Чхве Сынчоль! Я запрещаю тебе прикасаться ко мне когда-либо!       Парень нахмурился.       — Если тебе что-то приснилось, я с радостью выслушаю и утешу тебя. Но не вижу смысла кричать, когда только один ты знаешь причину своей…       — Заткнись! Закрой рот! — голос Вону сорвался на визг, и в Сынчоля полетел флакон туалетной воды, тот увернулся и несчастный флакон с громким хлопком закончил свое существование на кафеле.       Сынчоль быстро подошел и схватил парня за руки, но тот вырывался, он прокручивал в голове картину вчерашнего кухонного происшествия и решил во что бы то ни стало вырваться из цепких рук. Но Сынчоль снова оказался сильнее. Его лицо выражало одновременно злость и недопонимание. Он изо всех сил прижимал к себе Вону, хотя тот вырывался.       — Чон Во… Вону… Уймись! Ради бога! Тебе нельзя волноваться!       После этих слов Вону забился еще сильнее, а потом внезапно обмяк. От нахлынувшей ярости он потерял сознание. Очнулся уже на диване в гостиной, над ним, стоя на коленях, склонился Сынчоль.       — Отойди, — сквозь зубы процедил Чон.       Сынчоль встал.       — Я совершенно не понимаю, что с тобой происходит. Давай, успокойся, и объясни.       — Что, у тебя все в жизни хорошо? Не болит ничего? Ах да, это же у меня должно болеть, это ведь меня вчера изнасиловали! — голос снова сорвался на крик.       Сынчоль похолодел.       — Я вчера… Я вчера что-то сделал? Милый, если я был груб… Но насиловать… — очевидно он что-то вспомнил, потому что тут же замолк и посмотрел себе под ноги.       Стояла тишина, слышно было, как потрескивают дрова в камине.       — Тебе лучше уйти. — Твердо произнес Вону, поднимаясь с дивана. — Или уйду я.       Сынчоль с отчаянием смотрел, как парень, чуть прихрамывая, поднимается по лестнице наверх. К сожалению, особенность его организма стирала алкоголем память напрочь. И в пьяном состоянии он мог творить все, что угодно, а на утро ничего не помнил.       — Я уйду. А когда я вернусь, я хочу, чтобы ты прекратил обижаться. Ты прекрасно знаешь, что когда я пьян, я себя не контролирую. Мог бы и не лезть ко мне.       Вону остановился, занеся ногу над ступенькой, но так и не опустив. Резко обернулся.       — Повтори…       — Можно подумать, ты и этого не помнишь, — скривил лицо Сынчоль. Вону молчал и ждал, что он еще выдаст.       — И вообще, пора бы уже вспоминать. Я не собираюсь подыгрывать тебе и дальше, я хочу обычной жизни, как было раньше.       — А значит, раньше всегда так было? — язвительно спросил Чон и опустился на ступеньки, но тут же встал, поскольку задница все еще болела.       — Раньше и ты был никем. Если бы не я, жил бы сейчас со своим сраным неудачником Сокмином и работал хер знает кем. Такой жизни тебе надо?       — А хоть бы и такой, зато без тебя!       — Без меня ты никто! Ноль! Это я тебя подобрал после твоей аварии, это я забрал тебя у Джуна, такого же неудачника как ты! Чмо! — заорал Сынчоль, рассекая рукой воздух. Вону моментально слетел со ступеней и влепил звонкую пощёчину. Затем развернулся и так же быстро поднялся и скрылся за дверью комнаты. Трясущимися руками повернул замок и сполз на пол около двери. Он ждал, что сейчас Сынчоль выломает двери, но было тихо, а потом он услышал, как от дома отъезжает машина. Парень уехал. Вону перевел дух и засуетился. Он собрал в рюкзак флешку с дневником, банковскую карту, которую нашел в своем ящике, оделся и вызвал такси. Пока он ехал, он размышлял над словами Сынчоля. Он подобрал его? Забрал от Джуна? Вону в очередной раз до боли закусил губу и отчаянно напряг память. «Ну хоть что-нибудь. Пожалуйста!» Но было глухо.       Чон ехал в агентство, он надеялся, что хотя бы там он узнает, как он вообще стал известным, как давно он в агентстве Сынчоля, условия контракта. Когда Вону шел по вестибюлю к лифту, его окликнули:       — Эй, подожди меня. К нему бежал Мингю и улыбался.       — Как спалось? — но увидев взгляд Вону на вопрос тут же осекся, улыбка исчезла. -Что случилось?       Чон сомневался, что может рассказать Мингю о произошедшем, но высказаться было необходимо. И на одном дыхании рассказал все, что произошло после его ухода, а потом закатал рукав рубашки и показал следы на руках. С каждым словом лицо Мингю все больше краснело. Не дослушав рассказ про утренний инцидент, он вскочил.       — Куда ты?       — Убить эту мразь. — Выплюнул слова Ким и направился к лифту. Вону схватил его за руку и умоляюще посмотрел.       — Не нужно! Он разозлится!       — Я. Не. Позволю. Этой. Свинье. К. Тебе. Прикасаться! — Каждое слово он сопровождал ударом кулака о собственную ладонь. Разъяренный парень решительно развернулся и пошёл, Вону бежал за ним до самого лифта, умоляя остановиться. Но Мингю не обращал внимания. Они оба зашли в лифт и поползли наверх. Чон молчал, но умоляюще смотрел.       — Вону! Если его не приструнить, он будет трахать тебя как захочет и где захочет! И ты ни слова не пикнешь! Как это было два года!       Вону трясся от страха и соображал что делать. И сделал то, что подсказало сердце. Он обхватил руками лицо Мингю и с силой прильнул к его губам. Они были мягкими и горячими, а еще немного сладковатыми. Руки Мингю поднялись в стороны от неожиданности, а затем опустились на талию парня. Внутри у Чона будто разгорался костер, мурашки бежали по всему телу до кончиков пальцев, но он только сильнее впивался в губы. Поцелуй длинной в 24 этажа. Лифт пикнул и остановился. Решительность Мингю пропала, он молча стоял и во все глаза смотрел на Чона.       — Ты… Что-то вспомнил? Меня… — в голосе слышалась радость.       Но все, что вспомнил Вону это дом матери и большую синюю папку. Что это были за воспоминания?       — Мне нужно к матери. У нее я оставил что-то.       Мингю недолго думая нажал кнопку первого этажа.       — Я отвезу тебя.       — Спасибо, я покажу дорогу.       Парень ухмыльнулся:       — Я знаю куда ехать.       Больше Вону ничего не спрашивал, и они ехали до пригорода молча. Наконец, показался частный сектор и Вону узнал его, он жил здесь все детство. Мать встретила парней с тревожным взглядом.       — Вы… вдвоем? А Сынчоль знает?       Тон матери не понравился Вону.       — При чём тут Сынчоль? Мы по делам, Мингю просто привез меня, он мой…       — Да знаю я, что он твой… — махнула рукой мама. Вону опешил.       — Что ты знаешь, мам? — Они прошли в гостиную и уселись на диван, Мингю сел в кресло, закурил и наблюдал за разговором.       — Сынок. Ты должен знать, что я желаю тебе только лучшего… Я понимаю, что с Сынчолем вы сделали карьеру, это приносит тебе денег, но… Если он когда-нибудь совсем убьет тебя? — на глаза матери навернулись слезы. — А Мингю… Он любит тебя.       Чон обалдело смотрел на мать и не верил своим ушам.       — Так ты… Что ты можешь рассказать мне? - он бросил взгляд на Кима, тот старался скрыть счастливую улыбку изо всех сил.       Мать покосилась на него, затем на сына.       — Он и это забыл? — Мингю кивнул и вздохнул.       — У вас контракт. Ты не имеешь права уйти, пока не отработаешь все то, что Сынчоль вложил в тебя, будь он проклят…       — Ладно, мам, я не за этим приехал. Перед… аварией, я приезжал к тебе. Я привозил что-то, возможно синюю папку, просил спрятать. Мать подскочила.       — Конечно! Сейчас принесу! — и убежала.       Вону нервно закусывал нижнюю губу. Мингю встал с кресла и подсел рядом, положив руку на колено парня.       — Все будет хорошо… Я помогу тебе и всегда буду рядом, так было и, надеюсь, будет.       Его голос дрогнул, и он быстро отвернулся. Вону накрыл его руку своей и прошептал:       — Спасибо. Я не верю больше ничему в этой гребаной жизни… Но тебе… Мне хочется доверять…       Пришла мать. Она несла большую синюю папку с завязками. Следующие полчаса они втроем изучали бумаги, которые там были. Кроме того, на флешке с дневником обнаружились копии тех же документов, а также чеки и счета. А еще расписка. Он каждой новой бумажки Вону становилось все хуже. Из документов он узнал такое, что он мог уничтожить Сынчоля одним только словом.