Осколки смерти

      Прошлым вечером Натаниэль сам не заметил, как уснул, весь заваленный газетами. Усталость подкралась незаметно и основательно срубила его с ног. Он проспал до обеда крепким беспробудным сном.        Новый день не принес ощущение реальности. Натаниэлю казалось, что он заперт в каком-то пузыре. Словно стоит ему выйти из больницы, и все станет как прежде. Он, как обычно, пойдет на работу в Парламент и встретит там, как всегда, знакомые лица.       Но вместе с тем все вокруг было реальным до мурашек. Он четко слышал тиканье часов, чириканье птиц за окном, гул голосов за дверью, звуки шагов в коридоре и шуршание проезжающих каталок. Ясно видел узор на шторах, загнутый уголок линолеума в дальнем углу палаты и трещинки на кожаной сидушке больничного стула.        Он был окружён жизнью. Он никогда не чувствовал себя живее.        Сердце в груди билось медленно и торжественно, как похоронный колокол.        Единственное… Натаниэль поерзал в кровати и поморщился. Он не мог избавиться от дурацкого ощущения дыры в груди.        Может, если он с головой погрузится в решение Проблемы, станет легче? Ему раньше удавалось отвлечься от нежелательных мыслей работой или учебой. Правда, еще раньше, в ученические годы, его топливом были гнев и жажда мести, стремление показать себя. Сейчас он по сути выброшен на обочину.        Это хуже всего: он остался без работы.        Конечно, можно было бы попробовать влиться в современную политику. В конце концов, Джон Мэндрейк не за красивые глаза заслужил свой пост. Помимо богатых магических познаний он имел недюжинные мозги. Правда, Монтегю Барнс недвусмысленно просил воздержаться от попыток работать в этой сфере. «Заслуженный отдых», как же. Выйти на пенсию в семнадцать лет – тот еще рекорд.       Не то чтобы он стал слушать постороннего человека, который, очевидно, недооценивает его личные качества.        Но будет мудро пока не высовывать нос. До тех пор, пока он не разберется в устройстве современного мира. А далее – он не собирается сидеть взаперти в своем новом доме, пока люди – дети, у которых впереди должно быть большое будущее – гибнут из-за Проблемы, решение которой сильные мира сего найти не способны.        Брошюрка едва ли оказалась полезна. Лаванда, соль, серебряные побрякушки, да железные решетки на окнах – вот и вся защита. Чем-то этот набор сильно напоминал меры предосторожности против духов Иного Места. Это Натаниэля сильно заинтересовало: возможно ли такое, что духи и призраки живут, так сказать, по соседству? В соседних измерениях?        Очень интересно.        У Натаниэля руки чесались взяться за исследование.        Как жаль, что он так долго проспал! Он пропустил ночь, то есть шанс выглянуть в окно. Сегодняшний вечер дождаться будет невыносимо трудно: Натаниэль никогда не любил бездельничать. А ничем интересным заняться в больничной палате уже не было. Все газетные выпуски он прочитал еще вчера. Прочитал и перечитал. Почерпнул для себя множество новых слов, каких-то сходу понятных, каких-то нет. В библиотеке первым делом он возьмет себе словарь, честное слово.         Работы пока у него нет. Он хорош в политике и в раскрытии преступлений, связанных со сверхъестественными силами (даже несмотря на пост министра информации он частенько работал сообща с Фаррар над полицейскими делами), у него хорошо подвешен язык. Задача перед ним стоит пока только одна, хоть и немыслимо большая: разобраться с Проблемой. И уж если он решил что-то делать, он это сделает.        С другой стороны… Это было странно, но с другой стороны он хотел просто бросить все и жить обычной жизнью. Попробовать, что это такое – жизнь обычного гражданина, не обремененного заботой о стране и необходимостью бесконечно беспокоиться о собственной безопасности.       Он чувствовал, что запутался. Что устал. Что хочет чего-то, чему даже не может дать слов. Что это?        В тот момент, когда он устал чувствовать то, что чувствовал, ему сообщили о визите сотрудников «Локвуд и Компания». Натаниэль пригладил волосы и поправил одежду, надеясь, что выглядит прилично. В больнице не особо поприхорашиваешься, а он привык выглядеть по крайней мере достойно. Первое впечатление самое важное.        В дверь постучали. Это был очень энергичный стук. Было слышно, как тот, кто этот стук произвел, изнывает от нетерпения. Охрипшим от долгого молчания голосом Натаниэль каркнул приглашение, и палата стала вмиг тесной: внутрь вошли два человека, высокий юноша в темном пальто и девушка, которая с первого взгляда показалось поразительно похожей на Китти. Натаниэль сперва даже вздрогнул от неожиданности. Но морок быстро спал. В этой девушке ничто внешне Китти не напоминало, кроме короткой стрижки.        Он не ожидал, что так сильно, оказывается, хочет ее увидеть, аж в груди печет. Друг, с которым он и подружиться-то не успел. Имеет ли он вообще право называть ее своим другом?       Юноша ярко улыбался. Натаниэль растерянно моргнул, не уверенный, чем отвечать на эту улыбку. Машинально нахмурился.       – Доброго вам утра, мистер Мэндрейк! Меня зовут Энтони Локвуд, я глава парапсихологического агентства «Локвуд и Компания», – широким взмахом руки он указал на свою спутницу. Та кивнула в приветствие. – Это моя сотрудница Люси Карлайл. Вы наверняка уже знаете, это мы нашли вас в парке.        Говорил Локвуд ярко и уверенно. В нем чувствовался некий стержень. Качество, необходимое хорошему лидеру. После общества волшебников, где каждая улыбка была острой и расчетливой, искренний пыл Энтони Локвуда казался чем-то освежающим.        Но «мистер Мэндрейк»... Это больше не его имя.        Натаниэль сдержанно улыбнулся.       – Я не мистер Мэндрейк. Произошла небольшая ошибка, это не моя фамилия. Свою, к сожалению, я пока не помню. Сотрясение мозга, – на мгновение он замялся. Новое старое имя легко шло на язык тогда, раньше, когда рядом были Китти и Бартимеус. Но сейчас им вдруг овладел старый ужас: как он может вот так просто раскрыть свое истинное имя совершенным незнакомцам? Он силой подавил иррациональный страх. – Меня зовут Натаниэль. Можно по имени, я не против. Рад с вами наконец познакомиться, мистер Локвуд, мисс Карлайл.        – Просто Локвуд, меня так все зовут. Как ваше самочувствие? Мы тут принесли вам корзинку фруктов, чтобы веселее выздоравливалось.       Натаниэль растерянно глядел на то, как Люси Карлайл приближается к нему вместе с корзинкой в руках. Он заметил эту корзинку, но ему и в голову не пришло, что это гостинец для него. Это было странно приятно. Они не обязаны были это делать.        Девушка водрузила корзинку на прикроватный столик:       – Мы не знали, что вам нравится, поэтому взяли всего помаленьку. Тут яблоки, бананы, мандарины… грецкие орехи еще. Это наша секретарша доложила, сказала, в орехах уйма полезного. В этом она спец.        Их разделяет сотня лет. Эти молодые люди выросли в другом времени, в ином окружении. Они отличаются от всех, кого он когда-либо знал. Как странно, что с инспектором Барнсом у него не возникло такого сильного чувства собственной чуждости, непринадлежности этому миру.        – Спасибо за заботу… Не стоило… – он понятия не имеет, что ответить на этот неожиданный акт доброты. Будь это его коллеги, дежурной благодарной фразы было бы достаточно. Они бы разошлись довольные друг другом, с полным понимаем того, что обеим сторонам на самом деле  глубоко плевать на чужие чувства и что заботой здесь даже не пахнет.        – Все в порядке, нам не трудно, – Люси отступила обратно к Локвуду, поправляя съехавшую лямку рюкзака. – Если на что-то из этого аллергия – просто игнорьте.        – Я надеюсь, мы не сильно вам досаждали просьбами о встрече, – озадаченно сдвинул брови Локвуд; мимика у него была на редкость богатая. Это сбивало с толку.       – Нет, не беспокойтесь об этом. Я тоже хотел с вами встретиться, лично сказать спасибо. Благодарю за помощь. Я ведь даже не помню, как и почему там оказался. Если бы не вы, меня бы сейчас здесь не было.        Скорее всего так, к сожалению. Он бы и не узнал, что его коснулся призрак. Умер бы, не придя в сознание.        – Что ж, надеюсь, мы сможем дать толчок вашей памяти. Но это была чистая случайность, если честно, – виновато улыбнулся Локвуд. – Нас там вообще не должно было быть. Вы родились в рубашке.       – Вам очень повезло, – кивнула Люси. – В ту часть парка никто не ходит, тяжелая неприятная атмосфера.        – Последствия давней трагедии, – добавил Локвуд.       – Парапсихологическое эхо до сих пор громкое.        – В общем, – подытожил Локвуд, – мы случайно переместились туда во время сражения с яростным духом Второго типа, – сразу к делу, значит? Этот Локвуд, видно, не любит подолгу разглагольствовать. – Там на вас и наткнулись. Да, Люси?       – Точно. Нам даже показалось, что вы возникли из ниоткуда.       «Показалось»! Так оно скорее всего и было.       Локвуд опять перехватил эстафету:       – Произошло странное Явление, породившее яркую вспышку, и сразу после этого мы обнаружили вас лежащим на земле. Вы немного дымились. Извините, нам пришлось доложить ДЕПИК. Мы обязаны докладывать о всех необычных случаях паранормального… Кроме того мимо как раз проезжал грузовик департамента. Они вас подбросили до больницы.        Подождите, вспышка?        – Что еще за вспышка? – растерянно озвучил он свои мысли.        – Огненно-яркая, – сообщила Люси. – Ослепила нас на пару минут. К счастью, Гость этого не вынес и исчез, поэтому никто не пострадал.       – Хотели бы мы сами знать, что это было.       Они упоминали некое парапсихологическое эхо трагических событий. Могло ли это быть эхо взрыва? Огненно-яркая вспышка.        А вдруг он и в самом деле тогда умер? Что это был за Гость, с которым они сражались и который исчез после вспышки? От этих мыслей по рукам Натаниэля побежали мурашки.       Нет, не может такого быть. Как вообще можно случайно вернуться к жизни? Даже теоретически это потребовало бы колоссального количества энергии. За всю историю ни один магический опыт с возвращением мертвых к жизни ни разу не увенчался успехом. А тут… случайно? Повезло стриггерить некую магическую условность? Глупость полнейшая.        В путешествия во времени и то легче поверить.        – Вы, вероятно, сейчас в полной растерянности, – деликатно прервал его размышления Локвуд. – Это нормально, у вас травма, потеря памяти… Вы едва не погибли, это любого напугает.        Волшебник вскинул голову, внимательно вглядываясь в главу агентства. То, как Локвуд заговорил сейчас было хорошо Натаниэлю знакомо. Как политик. Обтекаемые фразы, вежливое сочувствие и проявление любезного участия. Так говорят, когда хотели бы что-то попросить, но в лоб спросить грубо и некорректно. Ничего плохого на самом деле. Но сам выбор фраз… Натаниэль и не подозревал, как его тошнит уже от подобных танцев.        Локвуд тем временем продолжал:       – Если вам понадобится наша помощь, не стесняйтесь обращаться. Все-таки вас нашло агентство «Локвуд и Компания», и я, как его глава, чувствую ответственность. Какими бы ни были ваши вопросы, мы готовы помочь. Вот здесь, – Локвуд достал из кармана пальто визитку, – указан адрес нашего агентства и номер телефона. Мы принимаем заказы круглосуточно, можете звонить в любое время. И еще… – а вот и оно, то, к чему Локвуд подходил окольными путями, – не сочтите за наглость, но если вы что-то вспомните, не могли бы вы поделиться? Хотя бы самой малостью. Мы с ума сходим с этой загадки.        – Мы вроде как охотимся за любыми зацепками, которые могут пролить свет на Проблему, – пояснила Люси.       – Это так. У нас в команде есть человек, который днем и ночью трудится ради этого. Как и все мы, конечно! Но он очень сообразительный. Несколько раз помог закрыть дела, с которыми даже в ДЕПИК ничего не могли сделать.        О! А это уже любопытно. Интересно даже, нелюбовь мистера Барнса к «Компании» как-то связана с этим человеком? Натаниэль, как частый помощник в полицейских делах, сам знает, какими надоедливыми могут быть всякие энтузиасты. Но информация полезная. По крайней мере он теперь точно знает, где найти хотя бы парочку людей, которые, возможно, так же как и он заинтересованы в устранении Проблемы. Как удачно получилось. Он надеется, что на возможное сотрудничество не повлияет то, что правду о себе он никак им раскрыть не сможет. Придется лгать.        Визитку он принял. Дополнительный плюсик «Компания» заработала только тем, что ничего лишнего там калякать не стала. Все сугубо по делу: адрес, телефон.        – Если я вспомню что-то полезное, непременно вам сообщу. Буду только рад, если это поможет справиться с Проблемой.        Во лжи он здорово поднаторел. Годы работы министром – годы практики. Бартимеус как-то сказал, что политика убивает в людях человечность. Может, он и в этом был прав.               После ухода сотрудников агентства «Локвуд и компания» день вернулся к прежнему темпу. Пожилая медсестра, пожалев симпатичного юношу, очевидно безмерно скучающего в четырех стенах, притащила ему потрепанный детектив. Натаниэль никогда не питал любви к подобной литературе, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.        Позже, когда подошло время процедур (которые в основном занимала дыхательная гимнастика) Натаниэль украдкой наблюдал за медперсоналом и другими пациентами, подмечая для себя на всякий случай, не ведут ли они себя странно. Несмотря на все доказательства часть его до сих пор не могла откинуть глупую теорию с заговором и психбольницей. Непросто избавиться от паранойи, когда он, считай, половину жизни провел среди заговоров.        Рациональная же его часть задалась весьма важным вопросом, который Натаниэль не преминул задать своему лечащему врачу при личной встрече.        Разве больницы не должны быть рассадниками привидений? Теоретически это самое опасное место в городе. Здесь все время кто-нибудь умирает.        – Призраки? – ничуть не удивившись переспросил доктор Лоуренс. – Не волнуйтесь об этом. Больницы очень хорошо защищены. Наш корпус отстроен всего семь лет назад. Земля перед строительством была проверена агентством Фиттис и засыпана солью для профилактики, а по всему периметру проведены водные канальцы, чтобы на территорию не прошли призраки извне. Под линолеумом лежат железные пластины. Полы регулярно обрабатываются соляным раствором, помещения окуриваются лавандовыми благовониями. Койки, как вы могли заметить, железные. Если пациент покинул наш мир, его матрас и постельное белье отправляются на уничтожение в печи Фиттис. Все очень ответственно и серьезно.       Это Натаниэлю хорошо знакомо. Основа основ работы волшебника – безопасность. Все практики с вызовами духов в первую очередь направлены на то, чтобы волшебник оставался в целости и сохранности. Защищенный кругом. Защищенный благовониями. Защищенный заклинаниями.        – Наверное, это был странный вопрос? Простите, я…       – Ничуть! На самом деле один из самых частых.       – В самом деле? – недоверчиво нахмурился Натаниэль. Разве люди не должны были привыкнуть к такому соседству за столько лет? – Почему?       – Больница полна пациентов, но далеко не всем из них за всю жизнь доводилось надолго оставаться здесь. Когда человек впервые сталкивается с необходимостью пролежать в палате несколько дней – первым встает вопрос про безопасность. «А если на моей койке кто-то умер?» «А если ночью кто-нибудь умрет, и его призрак придет в мою палату?» И так далее в том же духе. Но, как я уже сказал, не стоит об этом беспокоиться. Больницы защищены лучшим образом. Вы в безопасности.               Натаниэль с трудом дождался, когда наконец сядет солнце. Несколько раз на закате он подрывался посмотреть в окно, но то ли было еще рано для первых манифестаций (хотя в буклетах ясно говорилось, что некоторые призраки способны появляться в такое время), то ли территория больницы была даже слишком хорошо обработана.        Чем темнее становилось, тем заметнее была перемена в атмосфере. Откуда-то наполз туман. В Англии туман не редкость, но что-то в этой плотной неподвижной массе казалось противоестественным. Периодически по периметру больницы зажигались крупные круглые лампы, и их свет мягко рассеивал мрачную мглу. Длилось это недолго. И когда лампы гасли,  неотвратимый мрак вновь оседал на улицах тяжелой завесой тумана.        Город как вымер. Не слышно было гула машин и голосов разгулявшейся молодежи, по тротуарам не торопились домой полуночные прохожие. Несмотря на комендантский час ночь по памяти Натаниэля всегда была живой. Но не в этот раз. Создавалось жуткое впечатление, что не осталось вообще никого, кроме самого Натаниэля, одиноко глядящего в зарешеченное окно, изредка озаряемого вспышками лампы.        Когда на улицу свернул пожилой мужчина в пальто и с тростью, волшебник встрепенулся. У него заметно отлегло от сердца. Хоть что-то в этом мире движется! Расслабленно прислонившись лбом к решетке, Натаниэль наблюдал, как старик неторопливо движется вдоль забора, в направлении ворот, постукивая тростью и придерживая шляпу.        А сколько слов было сказано про опасность ночных прогулок. И все же – нашелся старик, которому плевать на запреты и предупреждения. Бредет себе потихоньку, едва перебирая ногами. Перебирая ногами… Натаниэль, сощурившись, глядел, как он идет, не понимая, что конкретно привлекло его внимание. И только когда старик зашагал почти параллельно его окну, он заметил: ноги старика по щиколотку утопали в асфальте.        От пробравшего мороза Натаниэль дернулся, стукнулся головой и чуть не упал на подкосившихся ногах. Судорожно вцепившись пальцами в решетку, он во все глаза глядел на призрак, мерцающий в тумане бледно-голубым светом. Как он раньше не заметил? Не хотел? Не верил?       Нет, если думать логически, такие трюки более чем способны выдавать и демоны. Для них напустить немного тумана – просто раз плюнуть. Они мастера образов. Принять пугающий облик может даже бес.        Вот только…       Мужчина проплыл сквозь столб рекламного щита.       …духи не умеют проходить сквозь предметы.       Зажглась лампа. Она светила тридцать секунд. Когда лампа погасла, пожилого мужчины больше не было. Туман слабо стелился по ту сторону забора. Мгла как будто ненадолго отступила.        Натаниэль в смятении уставился на свои дрожащие руки. Он думал, что уже смирился, свыкся с мыслью, что попал, по сути, в незнакомый мир. И тем не менее какой-то частью он надеялся, что все это было враньем.        На тяжелых ногах волшебник вернулся в холодную постель. Больше не хотелось ни за чем наблюдать.        Уж лучше бы оно было враньем.       Растерянно оглядев погруженную во тьму палату, – газеты на тумбочке, пучок сушеной лаванды в вазочке, корзинка фруктов, – он ощутил странную тяжесть в груди. Глаза налились свинцом. Мысли тяжело ворочались в голове.        «Как же я устал», – Натаниэль не сводил глаз с темного прямоугольника, лежащего поверх газет. Конверт с фотографиями.        Ему придется жить с этим.        Но прямо сейчас он даже думать об этом не хочет.