Здесь мира нет

      - Потей, детка, потей, детка, - противный писклявый голос заполнял все помещение. Стекла в небольшом окошке под потолком тряслись в такт громкой музыке, сочившейся из старого радио. Перебинтованный Ваас, полусидевший на своей кушетке во весь голос распевал похабные песенки. Он мотал головой и, зажмуривая глаза, прикладывал ко рту как микрофон ярко-розовую клизму, которую не так давно выудил из стоящего неподалеку шкафа. - Поэтому засунь руки мне под брюки, спорим, ты нащупаешь яйца... - Казалось мужчина упивался собой, а все проходящие мимо медблока в недопонимании поглядывали на дверной проем и девушку, со скучающим выражением на лице сидящую рядом со входом.       Хоть Сандра и была рада тому, что пират вот уже на протяжении месяца, с каждым днем чувствовал себя все лучше и лучше, но все-таки не спешила испытывать свою удачу и поэтому, когда мужчина перешел из нестабильного в свое обычное безумное состояние, перебралась из-под его койки на улицу. В медблоке она теперь появлялась редко, а большую часть времени проводила в старом сарае или на пляже.       - У-у-у – громкие вопли разлетались по пляжу - Ты хочешь грубости, ты необузданна… Эй! Кто-нибудь переключите это гавно, - после этих слов мужчина снова заголосил - я никогда не растягиваю удовольствие… да что б вас! Мне надоело! – Послышался выстрел, а за ним и другой. – Что?! Не попал?! Сука, даже пристрелить тебя не могу! Эй! – Он свистнул, - кто там?! Пташка! Тащи сюда свою аппетитную попку! Давай-давай, я вижу твою лохматую голову!       Девушка нехотя поднялась, но, как только она это сделала, то поравнявшись с ней, в дверях встала Глория. Женщина смерила ее презрительным взглядом и вошла в бунгало, а Сандра глубоко и расслабленно выдохнула. Определенно видеться лишний раз с пиратом ей не хотелось, и все складывалось как нельзя лучше.       - Ну не-ет… - Разочарованно протянул Ваас и цокнул языком, - че те надо? – Он закинул в рот пару таблеток и откинулся затылком на шкаф, к которому была приперта кушетка. – Не хочу тебя. – Он причмокнул губами и запрокинул голову. – Я хочу чизбургер, сучку и-и… сигарету. Принесешь мне косячок?       - Хватит. – Глория нахмурилась, однако оборачиваться не стала. - Ты и так в конец обдолбанный.       - Эй! Какого хрена?! – Голос пирата сразу же потерял равнодушные нотки, - закрой свой рот. Окей? – Он, болезненно поморщившись, постарался выпрямиться, но ему это не удалось и, поэтому мужчина снова прислонился спиной к стенке шкафа. Кое-как пристроив сломанную руку и поправив в зафиксированных пальцах клизму, Ваас исподлобья посмотрел на Глорию. – Не видишь, на мне бинты. Я болен. Тащи сюда косяк или я тебя… - клизма в его руках угрожающе задрожала.       - Когда ты избавишься от нее? Когда продашь? – С этими словами пират как-то странно посмотрел на клизму в своей руке и перевел непонимающий взгляд на женщину. Но Глория, казалось, пропустила мимо ушей его колкий монолог и, все также не оборачиваясь, старалась говорить как можно более уверенно. Но, если бы Ваас приложил усилия, чтобы присмотреться, то он вероятно заметил как дрожали ее руки.       - Эй! Она мне нравится! Ясно тебе?! – Пират потряс клизмой в воздухе, - она клевая и я ее только нашел! Резиновая и розовая! – Ваас говорил очень громко, - что не так, nene? Отвали от нас!       - Ваас. – Глория как-то устало нахмурилась повернулась к нему. – Ты все равно должен будешь это сделать, - она замолчала на мгновение, словно собираясь с мыслями, но затем быстро продолжила - или…       - Или что? Ну-ну-ну! – Голос мужчины прозвучал как-то неестественно громко. – Сука, ты обдристала мне весь мозг! Я никак не всеку о чем ты! Бинты! Ты видишь бинты или нет?!       - Ты понял о чем я. – Как женщина не старалась, но голос ее все-таки дрогнул.       - Я ща тебя продам, окей?! – Он наклонил голову вбок. Мгновение – и лицо пирата исказилось злобой, а затем, не прошло и секунды, как оно просветлело и на губах мужчины заиграла улыбка, больше напоминавшая хищный оскал. - Ты что? Скурила мой косяк?! – Он присвистнул и захохотал – нихера, ты хитрая стерва!       - Ваас…       - Оу, hermana… - Пират привстал и здоровой рукой, в которой все также продолжал сжимать револьвер, указал на Глорию. – Послушай меня, окей? Этот разговор мы с тобой, бум, - он сделал вид, что выстрелил, - закончим. Потому что он у нас не получается. – Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Глаза сузились и он продолжил чуть тише. – И я не хочу больше слышать таких вопросов, м? Договорились? Ты поняла меня, dulсe? Я же говорил тебе, что ты много о себе думаешь. Много раз повторял. Раз за разом, nene. А ты все равно пытаешься шагнуть вперед. Хочешь натянуть гребанный поводок. Но я, - он выпрямил спину и сел ровнее, - не-не-не-не-не… Слушай, нет. Я не дам тебе. Ты останешься на своем месте. Пока я не решу, что тебе можно идти дальше, окей?       Женщина ничего ему не ответила, а лишь молча повернулась и посмотрела на пирата, также как и он склонив голову на бок. Она стояла достаточно далеко, но Ваас все равно разглядел слезы в ее глазах, пусть и так тщательно скрываемые ею. В этот момент внутри пирата начал закипать гнев. На щеках мужчины заходили желваки, и он откинулся на спину, ложась на кушетку. Мысли беспорядочно метались внутри его головы – чертова наркота не давала возможности связать между собой нужные элементы. Пошарив по карманам, он выудил еще одну таблетку и закинул под язык – гулять так гулять. Брови его сошлись на переносице. Пират прекрасно понимал, к чему клонит Глория, чего добивается и знал, почему она это говорит. И чем больше Ваас осознавал для себя этот факт, тем огромнее становился ком ярости где-то за грудиной. И будто подслушав его мысли, женщина проговорила в такт им.       - Надеюсь ты помнишь, что через месяц приезжает Хойт. – Голос ее был жестким, но мужчина отчетливо слышал, как он дрожал. Она вздернула подбородок. – Советую тебе подготовиться. - С этими словами, легким взмахом Глория откинула с лица волосы и быстрым шагом покинула помещение, выключив перед этим радио.       - Эй! Это была моя любимая песня, чтоб тебя, злобная стерва! – Мужчина выстрелил во входной проем, следя точно в замедленной съемке, как разлетается на мелкие щепки дверной косяк. – Сука!       Ваас вновь опустил голову на лежак и уставился в потолок, следя за тем, как тот меняет свой цвет, переливаясь под лучами пробивающегося сквозь небольшое окошко, солнца. Деревянные балки, удерживающие металлическую крышу, расползались и скручивались в необычные узоры. Пират наблюдал за ними, пытаясь уловить эти мимолетные изменения, сконцентрировать на них внимание, но ему это не удавалось. С каждой секундой мужчина всем своим естеством чувствовал, как узел ярости где-то глубоко внутри заворачивается все сильнее. Словно когтями неведомого зверя злость начинает скрести по внутренностям, заставляя дрожать еще слабое тело. Сейчас он понимал, что упускает что-то, больше не контролирует. Не так давно мужчина уже видел все это – беспомощность, безвольное подчинение. Тогда Ваас смеялся над ним, ликовал и упивался собственным всесилием, и вот теперь, вертлявая сука-судьба отвечает ему тем же – ехидно скалясь, она выбивает почву из-под ног. Показывает ему – что он полное дерьмо, снова и снова, раз за разом. Она безумна как и сам пират. Мужчина болезненно зашипел на собственные мысли и бессвязно забормотал что-то на испанском, даже не понимая, что он делает и, не останавливая на этом внимания. Ваас не осознавал, сон ли все то, что с ним происходило, но он видел образы, которые тугой вереницей закручивались вокруг. Точно в центрифуге, его ум метался по замкнутому кольцевому обороту и в этом пространстве пират не мог и не хотел сосредотачивать своего внимания на деталях. Бесконечные картинки, кадрами проносились, сменяя друг друга. Сейчас сознание мужчины блуждало на границе с реальностью и миром духов. В народе, частью которого он являлся в своей прежней жизни, считалось, что эти бестелесные существа – обитатели мира мертвых. Того, что находится за гранью всего сущего. Однако, хоть Ваас и был жив, но уже давно стал его частью, нарушил запрет и переступил эту черту. Его собственная душа скиталась по тусклым планам мира теней с тех самых пор, когда мужчина совершил свое первое убийство – преднамеренно, решительно и жестоко, поправ все законы морали и права. Пират прикрыл глаза и уголки губ его дрогнули в мимолетной улыбке, когда воспоминания окутали его своими неясными образами. Он стал несущим смерть, воином, которым сам себя провозгласил, и коему было дозволено проникать за те пределы, что были закрыты от помраченного рассудка обычных смертных. Ваас давно путешествовал по миру мертвых на звере, имя которому – безумие, и с недавних пор мужчина стал с ним одним целым, слился в единую сущность.       Да, теперь он сам безумен, ведь смотрит на этот мир глазами вездесущего духа сумасшествия.

***

      Сандра медленно брела по пляжу. Уткнувшись глазами в землю под ногами, она мысленно прокручивала в своей голове всё произошедшее с ней. Жуткий страх за собственную жизнь, который девушка вполне осознано ощутила месяц назад, открыл ей истину. Она хотела жить. Все это время Сандра боролась за собственное существование – упрямо и яростно так, как будет сражаться только тот, кому есть что терять. Теперь она понимала - истинная ценность жизни осознается лишь в тот момент, когда становится видна та невидимая брешь, что разделяет вымысел и реальность. Когда граница отделяющая мир живых от мира мертвых, отчетливой черной полосой выступает и становится видимой. Девушка увидела эту грань вполне осознанно, не помраченным пытками разумом, а той здоровой частью себя, которую так тщательно прятала и скрывала. Но не сделай Сандра этого, не раздели она свое сознание, то воистину полностью и бесповоротно сошла бы с ума. И бороться тогда было бы уже бессмысленно.       Девушка тяжело вздохнула, чувствуя, как глоток воздуха отдается защемлением в груди. Ладонью она надавила на ребра, пытаясь снять спазм. За тот месяц, что прошел с момента произошедшего с Ваасом, Сандра поняла одно – пусть медленно, по кусочкам, но она начала возвращать и восстанавливать себя прежнюю. Видимо то испытание было последним и решающим – подчинится она собственному сумасшествию или же, сломав себя, начнет двигаться вперед. И что-то подсказывало ей, что выбор был правильным.       Прошло еще две недели. За это время пират выбрался из медотсека пусть и под неодобрительные взгляды Глории. Даже будучи на другом конце лагеря, Сандра слышала, как он громко вопил и матерился. Сидя на сыром полу старого сарая, среди все тех же, стоявших монолитом, гор мусора и старого барахла, девушка улыбнулась, а за тем с ужасом непонимания поймала себя на мысли, что она совсем не против слышать весь этот ор. Да, пират все также внушал ей непреодолимый животный страх, да, она все так же старалась не попадаться ему на глаза, но она подспудно чувствовала, что пока он жив – она в безопасности, по крайней мере до тех пор, пока он снова не захочет ее прикончить.       Ветер сегодня был прохладнее чем обычно, ледяными струями он залетал сквозь щели в полу и в стенах. Завернувшись в свою старую куртку, Сандра озябшими пальцами медленно переворачивала страницы того самого дневника, что нашла когда-то здесь. Она уже успела прочитать его два раза и вот теперь старалась заучить наизусть. Девушка убеждала себя в том, что такая простая тренировка памяти должна помочь ей. Нет, она уже и не мечтала возродить свою разрушенную часть разума, но старалась сделать все возможное, чтобы тоже самое не случилось со второй его половиной. Найденный когда-то в медблоке карандаш Сандра использовала по назначению – постаралась также по памяти зарисовать план пиратского лагеря, отметив в примечаниях к импровизированной карте расположение патрулей и часы смены караулов. Внезапно она резко подняла голову. Откуда-то с улицы, то затихая, то вновь становясь громче, послышался шорох. Словно кто-то ходил вокруг дома. Девушка вся превратилась в слух. Спрятав дневник в наполовину оторванный карман куртки она осторожно, стараясь шуметь как можно меньше, встала на четвереньки и медленно стала двигаться в сторону выхода. А шуршание тем временем становилось все громче, и когда она уже готова была выбежать из своего убежища, на входе прямо на нее выскочило из кустов нечто.       Сдавленно ухнув от испуга, Сандра упала, больно ударившись спиной и затылком о полуразрушенные ступеньки. Через секунду, которая, казалось, длилась целую вечность, она поняла, что у нее на груди лежит небольшой комок из шерсти и когтей, подрагивая в такт ее рваному дыханию. Девушка с силой, резко сбросила с себя это непонятное существо и отскочила в сторону, следя за тем, как оно, упав на пожухлые листья, пытается встать. Сандра присмотрелась и в то же мгновение взгляд ее смягчился. Перед ней была собака. Маленький, ободранный щенок жалобно скулил и повизгивал и, опираясь на лапы, пытался подняться. Однако у него это не получалось и подойдя ближе, девушка поняла почему – одна из передних лапок была свернута под неестественным углом и болталась только на сухожильной связке. Зажав пальцами рот, Сандра постаралась сдержать слезы, когда щенок, увидев ее, тихо и жалобно тявкнул, стараясь подползти поближе.       Вообще в лагере были собаки, огромные, они больше напоминали машины для убийств, чем существ, которые были созданы с одной единственной целью – любить и дарить свое тепло человеку. По крайней мере, Сандра всегда так считала, но взглянув однажды на этих гончих ада, она поняла, что этот остров не может сотворить ничего прекрасного и, даже получив что-то, корежит и обезображивает, делая похожим на себя.       Вероятно, перед ней был один из тех щенков, которых выбрасывали сразу после рождения, как слабых и беспомощных, не способных стать зверем. Девушка осторожно протянула руку, касаясь клочковатой шерсти, оголявшей местами участки розовой кожи, покрытой какой-то коркой. Щенок поднял на нее, заплывшие гноем глаза и несколько раз высунул язычок, стараясь лизнуть лицо. Но когда пальцы Сандры легко коснулись поврежденной лапы, собака, болезненно рыкнув, вцепилась своими острыми остатками молочных зубов в ее палец. Ахнув от боли, девушка отдернула руку, а щенок, скуля и повизгивая, принялся с остервенением лизать поврежденную конечность.       Сандра осмотрелась по сторонам – необходимо было помочь ему. И осторожно, подхватив на руки рычащего и старающегося ее укусить малыша, она двинулась в сторону пиратского лагеря. Пожалуй, там был всего один человек, который мог ей помочь.

***

      - Сандра! – Дуглас проговорил это как-то, то ли радостно, то ли испуганно, когда девушка возникла на пороге его домика. Лохматая кудрявая шевелюра мужчины несколько раз качнулась из стороны в сторону, в такт его словам.       Он жил на отшибе, однако найти место обитания мужчины Сандре не составило большого труда. Лачуга его была ничем иным, как обычным пространством для хранения различного хозяйственного инвентаря, необходимого в основном для того, чтобы закапывать и выкапывать трупы пленников, из которых более ничего невозможно было достать. Ни денег, ни органов. Часто, туда приносили людей, которые не умерли во время трансплантации. Их истерзанные тела, точно мешки с отходами, выбрасывали прямо с операционного стола, со вспоротым брюхом и вываливающимися кишками. Там – по горло закопанным в землю, им и суждено было встретить свой конец.       Здесь, в полуразрушенном, крошечном бунгало и нашлось место для здоровяка, который, казалось, свободно мог занять все имеющееся пространство.       Сандра неловко переступила с ноги на ногу, а затем, будто решившись, протянула мужчине щенка. Даг непонимающе посмотрел сначала на собаку, а за тем на нее и взгляд его вместо удивленного и радостного, стал источать тревогу. Улыбка сошла с лица здоровяка и он неловко, после минуты колебаний взял собаку на руки, за что был вознагражден укусом острых как бритва зубов. Дуглас вздрогнул от неожиданности и даже подпрыгнул – он точно выронил бы щенка, если бы не Сандра. Девушка забрала собаку обратно и после недолгого колебания, под приглашающий жест проследовала за пиратом внутрь его каморки.       Оказавшись в тесном и душном помещении, Сандра невольно съежилась и замерла у входа, так и не решаясь пройти вглубь лачуги. Неизвестно почему, но все здесь для нее было пропитано духом невыносимого одиночества. Оно словно сочилось из стен холодными струйками ветра, свисало с потолка паутиной и выступало гноем на старых, изъеденных самим временем и червями, досках. Маленькое окошечко, казалось было еще меньше, чем те, что были в других бунгало. Оно располагалось не просто под самым потолком, а точно, специально для того чтобы его сделать пришлось приподнимать крышу. К слову сказать – она также была весьма условна – большие дырки, кое-как залатанные наспех, свободно пропускали солнечный свет, равно как дождевую воду.       Однако, несмотря на весь неказистый внешний вид, помещение было чистым и ухоженным. Единственным рассадником беспорядка здесь, пожалуй, был перекошенный стол в дальнем правом углу, на котором, казалось, собрались все вещи, что так тщательно старался убрать хозяин лачуги. Тут были и рваные башмаки, склянки с непонятной красноватой жижей, а вперемешку с кусками земли лежали испещренные мелким, словно бисер, подчерком клочки пожелтевшей от времени бумаги. Поломанные шариковые ручки, перья неизвестных птиц, листья пальм, грязные чашки и пара кастрюль – все это было прикрыто рваной в нескольких местах темно-серой тряпкой, словно таким образом кто-то постарался спрятать все это великолепие. А довершало картину, огромное разбитое посередине, зеркало, стоявшее ближе к краю, вплотную к стене, и которое только усиливало ощущение огромной кучи наваленного барахла.       - Где ты нашла его? – Голос Дага срывался на высокие нотки, - я думал они все умирают... – Мужчина испуганно и с неуверенностью посмотрел на Сандру. – Я… я, что-то должен сделать?       Сандра указала на лапу щенка и пожала плечами, стараясь продемонстрировать этим собственное бессилие. Дуглас кивнул и осторожно забрав, пристроил щенка на еще один небольшой столик, смахнув при этом с него все вещи, и суетливо забегал по своей каморке, доставая из разных ее уголков какие-то палочки, лоскутки ткани и веревки. Собака подняла голову и склоняя голову то один, то на другой бок внимательно следила за каждым движением. Девушка устало опустилась на скособочившийся стул и наблюдала за тем, как пират неумело примеривает щенку то одну, то другую палочку.       - Ой! Ты зачем меня кусаешь, я же тебя не обижал, - жалобно прогнусавил Дуглас, когда щенок вцепился ему в руку, после очередной неловкой попытки привязать к лапе палку. – Я видел, так надо делать, наверное…       После получаса таких издевательств над собой – собака, уставшая вздрагивать и скулить, постаралась выползти из-под рук мужчины. Она свесила морду вниз со стола и издала еще одно жалобное и хрипловатое потявкивание. Должно сказать, что при взгляде на пирата у Сандры создавалось ощущение, что он совершенно не понимал, что именно от него требуется. И вот, после очередного болезненного взвизгивания со стороны щенка, девушка не выдержала и поднялась, отстраняя мужчину от стола. Она и сама не была уверена, что в данной ситуации нужно было поступать именно так, как решил Дуглас, но за неимением других вариантов, девушка осторожно, стараясь причинять как можно меньше боли постаралась зафиксировать лапу.       - Эй! – За дверью кто-то громко свистнул – Дуглас, садовод патлатый! Ты где?! Мне скучно, выходи, поиграем!       От звука этого голоса Сандра и Даг одновременно вздрогнули и с ужасом посмотрели друг на друга. Определенно тот, кто стоял сейчас за стенами домика не мог сулить им ничего хорошего. Девушка нервно сглотнула и взглядом показала пирату, чтобы тот открыл дверь, а сама тем временем подхватила на руки щенка и отошла в угол, стараясь занять такую позицию, с которой возможно ей повезет остаться незамеченной, если главарь пиратов вдруг решит войти внутрь.       Здоровяк, дрожа всем телом и неловко переваливаясь, подошел к двери. Когда его рука, трясущаяся не меньше, чем он сам, потянулась к ручке, та неожиданно дернулась, и в лачугу зашел перебинтованный, но от этого не менее жутко выглядящий, Ваас.       Громкий крик и оглушающий грохот от распахивающейся двери заставили Дугласа побледнеть.       - Опять ты тут прячешься, малыш! – На лице мужчины светилась широкая и довольная ухмылка. – Уоу! – Он высунул язык – сколько раз тебе говорить, найди другое место, я это уже запо… - но пират не успел договорить, потому что его взгляд, до этого цепко осматривающий все помещение остановился на сжавшейся в углу Сандре. – …мнил, так-так-та-ак… - быстро протараторил он и цокнул языком. – Бам! Пташка! – Пират ткнул в сторону девушки пальцем здоровой руки. – А я тебя потерял! Ты тоже прячешься, да? – Мужчина замолчал, но улыбка на его губах сменилась зловещей ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. Он будто надеялся услышать ответ, но потом, после секундной паузы продолжил – только не советую тебе играть с Дагом… - Ваас перешел на шепот и практически одними губами, прикрыв рот ладонью, словно сообщает ей великую тайну проговорил, – он слегка туповат… Так что же вы, овцы, тут делали, м? Что-что-что? – мужчина прошелся по лачуге, обходя ставшего уже совсем бледным Дугласа и приближаясь к Сандре. Он внимательно осматривал каждую вещицу, и вот, когда он встал практически вплотную к девушке, то взгляд его опустился на щенка в ее руках. Собака оскалилась и зарычала. – Ва-а-ау… - тонко протянул Ваас. – Ничего себе, - его вкрадчивый шепот проникал до самых глубин естества, заставляя внутренности покрываться коркой льда, а в горле формируя комок. – Вот это да… это что, твоя? – Он взглянул на Сандру, а девушка в ответ лишь сильнее прижала щенка к себе. – Можно посмотреть, а nene?       Чувствуя как комок становится все больше девушка судорожно вздохнула. Она понимала, что на решение у нее всего лишь доля секунды и в следующее мгновение, Сандра расслабила руки, позволяя пирату забрать собаку. Ваас за шкирку, взял жалобно-пискнувшего щенка и будто бы бережно устроил у себя на руках. Пробормотав что-то на испанском, пират исподлобья посмотрел на девушку. Сандра неотрывно следила за каждым движением мужчины, а в глазах ее читался страх.       - А что, если я пристрелю его, a, hermana? – После недолгого сюсюканья с собакой, прошептал он и опустил глаза на щенка, который, будто что-то почувствовал и начал вырываться, впиваясь в перебинтованную руку маленькими зубками и острыми коготками. – Что ты сделаешь, dulce, если я сейчас прикончу блохастого? – С этими словами Ваас стиснул собаку за горло, следя за тем, как та начала вырываться еще сильнее, пытаясь сглотнуть и набрать в свои маленькие легкие хоть сколько-нибудь воздуха. Теперь она заскулила как-то совсем сипло и жалобно.       Сандра подняла на пирата глаза полные слез. Губы ее задрожали, выпуская на воздух сбивающееся дыхание.       - Босс, пожалуйста… - Это Даг, точно опомнившийся сейчас, шагнул на встречу к мужчине. Он и сам не понимал, что хотел сделать, а только лишь повторял – пожалуйста, босс, не надо…       - А ты. Заткнись. Окей?! – Лицо Вааса на мгновение исказилось яростью и он повернулся к здоровяку. – Еще раз откроешь свой рот и я нашпигую тебя свинцом, жирная белоснежка! Я спросил твою маленькую подружку, что она сделает, если я пристрелю долбанную псину! Я спросил ее! Тебе ясно?! Окей?! Так что закрой свой рот, сука и вернись в свой уголок!       Внезапно пират услышал легкий шорох и обернулся. В глазах его на мгновение можно было прочитать удивление, когда он следил за тем, как девушка медленно оседает на пол, опускаясь перед ним на колени. Сандра склонила голову и плечи ее задрожали в беззвучных рыданиях. Секунду смотрев на нее сверху-вниз, Ваас присел на корточки, оказываясь на одном уровне с ней. Отпустив горло собаки, он пристроил ее, уже совершенно притихшую, на раненной руке, а затем, пальцами другой осторожно убрал со лба девушки волосы, заправляя их за ухо. Коснувшись ее щеки он утер слезы, после чего скользнув вниз, мягко обхватил Сандру за подбородок, поднимая голову.       - Ш-ш… тише, пташка, не плачь… - Ваас еще раз наигранно-заботливо смахнул новую дорожку слез, выбившуюся из под опущенных ресниц. – Не надо… Вот как же тебя можно понять, а, птенчик? Сначала ты залупаешься, пристрелить меня хочешь, обидно было между прочим, - пират в театральном жесте приложил ладонь к своему сердцу и тяжело вздохнул, - а потом, бам, - он коснулся пальцем кончика ее носа – и ты заботишься?.. Живешь у меня под койкой… - Голос его был тихим и вкрадчивым, пират словно старался говорить так, чтобы его слышала только Сандра. – Это странно? М, nene? Не считаешь? - Мужчина заговорил быстро и сбивчиво, а взгляд его метался по лицу девушки, как ненормальный. - Как это понять? Я не понимаю. Не понимаю. Я тебя не понимаю. – Ладонь его полностью легла на правую половину ее лица, теперь уже отводя все мешающиеся волосы в сторону. – В любом случае, мне насрать. Наверное. Пока. По крайней мере пока… Да. - С этими словами Ваас встал на ноги, распрямляясь. – Я правильно понимаю, что вот это – он указал, на всю девушку, которая все также продолжала сидеть на коленях, однако теперь смотрела ровно перед собой, а не в пол, – означает, что ты готова сделать все, что я скажу?       Сандра вздрогнула. И вот опять, опять у нее мгновение на то, чтобы принять решение, и в следующую секунду она кивает, обреченно опуская голову и вновь устремляя помутненный от слез взгляд в пол. Это конец, скорее всего сейчас произойдет то, чего она так долго боялась и инстинктивно оттягивала. Стоило ли бороться, если конец все равно один?       - Ух-ты… Я счастлив, hermana! – Ваас вновь широко улыбнулся. – В таком случае у меня очень много планов, на сегодняшний, - он присвистнул, поворачиваясь о ошеломленному Дугласу, - потрясающий день! Хотя, почему только день?! Буду жадиной – возьму себе пару недель! Уо-оу! Я реально счастлив! Прости, amigo, но я забираю твою подружку. – С этими словами пират ухватился за ворот майки, рывком поднимая Сандру с пола и сунув ей в руки собаку, которая как только оказалась у девушки снова громко зарычала на него. – Эй! Закрой пасть и не рычи на папочку! Я тут хозяйка, шелудивый! Пойдем, - это было уже обращено к Сандре равно как и грубый толчок в спину промеж лопаток. – Теперь ты моя. Сама так решила. – Ваас снова толкнул девушку, выгоняя ее на улицу. – Теперь даже майка на тебе лучше сидит! Зашибись, как же я охеренно все придумал! Да я просто как гребанный Эйнштейн! – Громкий голос пирата удалялся вслед за ним, громыхая по всему острову. Он эхом оседал в маленькой лачуге, в дверном проеме которой замер Дуглас.       Здоровяк все еще с ужасом и недоумением смотрел вслед небольшой процессии и, следя за тем, как Ваас опускает руку на плечи девушки. Мужчина перевел взгляд на свои дрожащие ладони и, стиснув зубы, вцепился толстыми пальцами в волосы. Тяжело садясь на пол, и, чувствуя, как помимо воли сотрясается в немом рыдании его собственное тело, он проклинал себя за беспомощность и страх. Даг тянул и рвал на себе волосы, бил ногами о пол и беззвучно кричал. Точно маленький ребенок – он сопротивлялся как мог, ведь только сейчас он понял что произошло. И все потому что он не мог и не имел права позволить себе нечто иное… Что-то кроме всепоглощающей черноты одиночества.