Свет

       Стылая зимняя ночь. Снег падал крупными хлопьями, скрывая редкие следы зверей. На фоне неба, затянутого тяжелыми дикими тучами, он выглядел словно пепел, как если бы рядом извергался вулкан и тонны пепла стали валить на землю, застилая все серым слоем. Вдохнуть глубоко невозможно – мороз обжигает горло.       Стылая зимняя ночь. Нет спасения ни в лесу, ни в поле, ни в доме, и даже огонь не защитит – напротив, предаст, подманив к ночлегу. Все живое, приспособившиеся к жизни в этих краях, уже давно забилось в логовища – не важно, берлога ли это под корнями вывороченной сосны или обнесенный частоколом хутор. Кто не успел, того к утру не станет. Таков закон.       Стены заброшенной избы сотрясаются под напором ветра. Сотрясаются, несмотря на два слоя бревен и торфяной утеплитель меж ними. Его вой холодит не хуже, колотящего мороза. По углам уже давно разлеглась изморозь, хотя из старой печи вовсю исходит яркое, горячее пламя, с таким трудом добытое. Убранство вопреки огню — скромное: пара широких лавок, все еще крепкий стол у окна и печь. Вот и все имущество.       В просторной избе тихо, даже мышки не высовывались из своих норок. Сомнений в их присутствии не было — помет везде. Негромко позвякивают в лад струны на лютне в руках уставшего барда. Один он умеет отогнать гнетущую тоску этой ночи, когда снаружи вовсю бушует вьюга. Возможно, этой ночью веселится Дикая Охота...       Лютик начинает песню. Она переливчата и протяжна; голос мужчины едва не срывается — болит горло, однако Анна все равно его слушает. Она укуталась с найденное дырявое одеяло из козьей шерсти и легла на лавку, приставленной к печи. Дремота накрывала ее, как снег за окном покрывал леса и горы. Сквозь сон ей чудилось, будто она дома. Чудились тепло и горячая еда, как мама в домашнем платье, читает в своем кресле в домашней библиотеке, как папа играет с ней, Анной, в нарды, на мороженое, на кухне. Дома так легко и спокойно. Больше всего она мечтала о двух вещах: оказаться дома и ощутить рядом теплый бок одного страшного преступника.       Дверь скрипнула, створка медленно отворилась, и из холодных, выстуженных сеней ворвался клуб пара. Это Лютик выходил на улицу...Бард обессиленно вытянулся на второй лавке, возле самого огня, протянув иззябшие руки к теплой печи. Его большие глаза слезились, волосы у висков, превратились в сосульки. Снова тихо. Лишь через некоторое время струны лютли опять тренькают. Играет Лютик виртуозно, вот только петь перестал. Анна окончательно стряхнула с себя сон и села на лавке, кутаясь плотнее в одеяло. Родной дом снова остался лишь в воспоминаниях...Она вздохнула, зевнула и потерла глаз кулаком. — Как ты говоришь называется это место? — голос ее хрипит после дремоты, но отнюдь не слаб. — Острова Скеллиге. — голос Лютика также тих. Мужчина устал. Его глаза не врут, как и дрожащие руки. — Завтра обязательно найдем какое-нибудь селение. — Анна, пожалуйста, не надо уж совсем сходить с ума. Буря будет как минимум пару дней. Мелитэлэ, это же безумие. Через минуту ты же уже околеешь. У нас даже одежды подходящей нет. — Видать, Лютик, ты и впрямь ума последнего лишился. Делай как знаешь. А я все равно пойду. Сожрут тебя за завтрашний день чудища или замерзнешь здесь насмерть. Да и без еды тоже долго не протянем. И снова тишина. Только ветер снаружи воет – ну точно голодный гуль. Ожидание, пытка лютая. Скорее бы уж найти людей! — Ох, угораздило же тебя спеть этому старикану такую похабную песню. — А, по-моему, неплохо вышло! Я запишу ее в свой сборник и вышлю ему с гонцом как только опубликую. — весело подмигнул мужчина. Взгляд его снова ожил. — Уверена, тогда он закинет нас еще дальше... — Анна не смогла удержаться от смешка. Лютик подхватил ее настроение и спел частушку еще раз. Их дружный смех наполнил и оживил избу. Ветер уже не казался таким злым и страшным. — Хорошо. Завтра так и быть найдем селение. Мне обычно чрезвычайно везет...       Анна только покачала головой на хвастовство барда. Все, дела закончили, разговоры разводить не стали. Пора было ложиться спать и девушка разлеглась на лавке, поджимая ноги от холода. Ночью ей приснился Йорвет, при весьма странных обстоятельствах. Он умирал и Анна должна была спасти его, подарив ему часть своих необычайно долгих лет жизни. Лютик тоже долго не сидел и, вскоре, подкинув еще дровишек, увлекся спать.       К полуночи ветер начал понемногу утихать, тучи разошлись. Над черной иззубренной стеной недальнего леса поднялась луна, стало куда светлее. Снег искрился в бледном свете, бриллиантовым ковром. Деревья стояли согнувшись под тяжестью снега на ветвях. Словно горбатые старухи, они изредка кряхтели и скрипели, стеная от тяжелой ноши. Стояла молчаливая, но по-прежнему морозная ночь. Воздух трескуч и "кусач". Он все еще блестит от легкой снежной пудры в нем. Именно в такие происходит чудо, но этот мир, как и любой другой мало похож на сказку.        А внутри избы было все также тихо, мирно и куда теплее чем раньше. Видимо такие ночи здесь – обычное дело, потому и строили на совесть. Как бы ни была трудна и страшна зимняя ночь, а рано или поздно она тоже кончается. Солнце поднимается все выше и выше над горными хребтами. Вьюга, как и не было, только все следы и дорожки занесло.       Анна с Лютиком вышли при первых рассветных лучах низкого и слабого зимнего солнышка. Не в силах больше терпеть холод в избе, они незамедлительно отправились на поиски цивилизованного общества. Торопились, зимние дни коротки, а в незнакомых местах по темноте идти опасно. Анна в душе надеялась, что пока солнце не сядет, самые крупные и опасные твари не показываются, а уж от мелких они как-нибудь отобьются. Так начался новый день, и от предшествовавших он отличался только тем, что теперь их путь до селения пролегал по заснеженным дорогам. На дорогу друзья подхватили те самые, изъеденные молью, одеяла из шерсти. От холода конечно они не сильно спасали, но это все же лучше чем легкие рубашки и летние дорожные плащи в которых они были. — Господи Иисусе, холодно-то как... — А я говорил — стуча зубами кое-как сказал Лютик. — Говорил, — согласно кивнула девушка — Тогда будет просьба: если я все-таки умру, проследи, чтобы я замерзла в позе Мерлин Монро в маленьком черном платье. Лютик даже приостановился, удивленно хлопая глазами. Видимо он начал сомневаться в адекватности спутницы. Обернувшись и перехватив его, взгляд Анна поспешно махнул рукой: — Шучу. — Иногда мне кажется, что ты с другой вселенной. Мужчина поравнялся с девушкой, проваливаясь в снег по щиколотку. Анна только промолчала, стуча зубами от холода. — А на Скеллиге много чудовищ, Лютик?       Мужчина так долго молчал, что девушка решила будто он не расслышал вопроса, но неожиданно он заговорил: — Чудовищ здесь полно, как и везде. Добрых среди них нет. И пощады у них искать напрасно. Мрачные лешие бродят по старым лесам, и разбираются так далеко, что и найти их трудно. Но если случайно столкнешься... Есть трупоеды, и призраки, и духи, суккубы, волколаки... — Все-все, я поняла. Вижу список большой и у Геральта ты понахватался. Анна выглядела настолько обеспокоенно, что Лютик и не удержался от очередной порции хвастовства: — Вот именно, но со мной боятся нечего, Геральт может и не учит меня, но многое я подмечаю и сам. Вот только меч в руки... — В твоем случае слово ранит глубже. — Вот это ты хорошо сказала, — Лютик сразу засуетился, рыская по карманам.— Погоди, я запишу. Затем они немного помолчали, слушая как снег скрипит под ногами. — А ты когда-нибудь видел леших? — К счастью, не представилось возможности. Зато видел иллюстрации в бестиарии. Ну и редкостный там уродец... — Только в лицо ему это говорить не стоит.— выставила свои пять копеек Анна.       За разговорами спутники немного забыли о холоде и пустых желудках. Лютик как заведенный волчок, мог не умолкать долгие часы, чем приводил девушку в уныние. Она-то привыкла в пути предаваться своим размышлениям, а тут хочешь или нет, веди беседу. Хотя она и была рада компании. Бродить по мне нам в одиночестве мрачное занятие. Она снова вспомнила уютные молчания в компании Йорвета.       Так они преодолели очередной холм с соснами, занесенный снегом, как и все вокруг. Анна даже сравнила это с картиной Шишкина "Корабельная роща", только в зимнем варианте. Белизна пейзажа слепила глаза, и приходилось жмуриться от болезненных ощущений в глазах. Его склоны спускались к неширокой, речке, еще не скованной льдом. Очерчивая взлобок, русло плавно изгибалось; вокруг рассыпались молодые сосенки и елки, припорошенные снегом. Вокруг них цепочкой тянулись следы зверей, приходящих на водопой. Речка несла свои мутные воды. Чуть выше по склону, над рекой, на старом пне сидел немолодой уже мужчина в грубой серо‑зеленой куртке плотного сукна. — Лютик, смотри! — Анна кивнула в сторону незнакомца и приостановилась. — Отлично! Это может быть охотник. Нам крайне повезло, что я смог нас вывести к нему. — бард хохотнул и не обращая внимания на окоченевшие руки и ноги поспешил к мужчине. — А мне казалось мы вместе шли? — Анна негодующе подняла брови и стала догонять Лютика. — Так-то оно конечно верно, но я шел на полшага впереди, показывая дорогу.       Лютик весело подмигнул девушке и изображая страдальца, устремился к незнакомцу. Прикрывая глаза ладонью, он смотрел вниз, на идущих в нему путников, прибавивших ходу от радости. В правой руке сидевший держал кривую трубку. Из нее тонкой струйкой вился дымок, а в воздухе витал, горько-сладкий запах табака. Человек отдыхал, явно никуда не торопясь. С одной стороны к пню были прислонены охотничий лук и добротный кожаный колчан, полный стрел, поперек колен лежало охотничье копье с потемневшей от крови перекладиной.       Анна подошла уже достаточно близко, чтобы хорошенько присмотреться к мужчине. Охотник этот был уже не молод. На вид, ближе к шестидесяти. Волосы уже пробило сединой, вокруг глаз глубокие морщины, обветренная солнцем и ветром кожа, лоб и чуть ввалившиеся со временем щеки рассекали несколько застарелых шрамов, прямых и тонких, явно оставленных острыми когтями чудовищ, а отнюдь не лесными сучьями. Когда они встретились глазами, Анна невольно вздрогнула, во внимательных глазах охотника читались и хитрость, и ум, и отвага. — Что, заблудились? — в голосе мужчины читалась насмешка, с нотками предостережения. И правда, шутить с ним что-то совсем не хотелось. — Можно и так сказать, эээ...        Анна хотела обратиться к охотнику, но не могла решить как именно. Как с высокородным можно не распинаться, но и оказать должное уважение следует. Охотник заметив замешательство спутников пришел к ним на помощь: — Хардар, владетель хутора. — Какая приятная встреча. Рад знакомству. Я широко известный менестрель — Мастер Лютик, а это стало быть, моя помощница, Анна.       Девушка невольно скользнула взглядом по Лютику. Она конечно привыкла к его культуры собственной личности, но иногда это было слишком. — Не могу сказать, что наслышан о Вас. — Значит вы слишком мало выбираетесь на большую землю. — Лютик, — девушка не удержалась чтобы не шикнуть на него. — Я не в обиде. Многие не понимают счастья отдаленности от суеты и проблем остального света. Что привело Вас сюда? Здесь довольно далеко до хуторов. Глава мужчины оценивающе сверкнули, оглядывая продрогших путников. — Нас выбросил сюда портал, в который мы угодили по ошибке.        Анна стояла уже переминаясь с ноги на ногу. И ноги, как и её кожа, посинели от холода; дрожь сдерживалась всё труднее. Лютик и вовсе обхватил себя двумя руками, подпрыгивая на месте. — Я не знаю ни одного портала который вел бы в эти места. Харвард словно не замечал состояния товарищей, и продолжал гнуть свою линию. — Я мог бы спеть Вам балладу о наших приключениях. В том числе и о неожиданном появлении на Скеллиге, но горло слишком перемерзло на ваших морозах... — Ну что же, бард, — хитрая ухмылка выдала о понимании намека. — В таком случае я с удовольствием послушаю ее в своем доме за кружкой горячего эля.       Хардар поднялся с неожиданной его возрасту легкостью. Анна с Лютиком благодарно поклонились радушному хозяину. Теперь они могли позволить себе немного безмятежного отдыха. Пока шли по едва приметной тропе, разговорились: — Сюда, на хутор Светлая Горка, — отвечал Хардар Лютику. — Монстры забредать не дерзают. От самых противных, конечно, тут все равно не спастись. — Это кто же? — Анна с интересом оглядываясь по сторонам пытаясь запомнить дорогу в случае чего и взять ориентир на местности. Со стороны могло показаться, будто она испуганно озирается по сторонам в поисках неведомой угрозы. — Трупоеды. Чаще всего волки, реже медведи. Иной раз от них спасения нету. Хуже сирен. Охотник тяжко покачал головой. — У вас и сирены есть? А как же море? — Есть. До моря, согласен, далеко. В зимнее время, когда лед сковывает прибрежные бухты, в море лодки и корабли не выходят, а им, как и любой твари, жрать что-то надо. Вот и залетают иногда. Анна нахмурилась, она и предположить не могла, что даже в глубине островов могли быть такие твари. — На волка охотился? — продолжил поддерживать разговор Лютик, пока Анна ушла в раздумья. — Да. Пора бы отогнать их немного от нашего хутора и окрестностей. Обнаглели с голоду. — И помощника у тебя нет? — бард поправил на плече лютню, сползающую с одеяла, в которое он был закутан. — От чего же? Он гонит их к лесу, а я так отдохнуть присел. Мне уж не угнаться...       С этим мускулистым телом и твердым голосом можно было и забыть о возрасте мужчины. И Лютик снова бросил на него быстрый взгляд, чтобы не забыть об этом. Так они подошли к широкому тракту, а с него до хутора, Светлая Горка, было рукой подать. Как и говорил Хардар, лес плотной стеной стоял в нескольких километрах от деревни. В этом месте чувствовалось некое старинное волшебство, глубокое, сильное, спокойное, основательное, как и положено северным странам. — Лес у Вас здесь дремучий, ну точно сказочный. — Анна с восхищением смотрела на темное море лесного массива. « Тайга. » — подумалось ей. — В тебе еще слишком много юности и задора, чтобы оценить всю мощь этого леса. Он кормит нас и защищает, а захочет, убьет, тем что там находится.       Хардар тяжелой поступью, шел чуть впереди и Анна не могла видеть его хмурости, но могла почувствовать это по интонации. Теперь ответ следовало держать красиво. Это было важно, охотник решал как отнестись к гостям в своем доме. — Я достаточно видела, чтобы помнить об этом, но ничего не мешает мне любоваться издалека.        Ответ удовлетворил хозяина, снова позволив ему быть более-менее приветливым. В деревне было шумно. Хуторские бабы болтали, и выполняли привычные бытовые дела, мужики ремесленничали и группами уходили на охоту либо подледную рыбалку. Ребятишки сновали туда-сюда, мешали взрослым, играли, подражали старшим детям. Уже на пороге дома их нагнала огромная собака, размером с молодого бычка. Она радостно вертелась вокруг хозяина со вздыбленной на загривке темной шерстью. — Диковенный у тебя пес, Хардар. Лютик присвистнул, подзывая животное, но пес ожидаемо оскалился и щелкнул белыми, клыками, размером с указательный палец. — Волкособ, — Хардар ухватил пса за шкирку, придерживая. Лютик приобрел невиданную до сих пор бедность в лице. — Молодой, но поразительно умный. — Так это Ваш помощник? У него кровь на морде.— Анна деловито взяла барда под локоть. — Да. Гоняет волков, точно кошек со двора. Умница. Хороший. Охотник с любовью опытного заводчика, трепал большие уши пса. — Можно и мне погладить? — Анна, если тебе отхватят руку, я с тобой к лекарю не пойду, так и знай. Лютик уже пришел в себя и мог снова крепко стоять на ногах, но как можно дальше от гигантского волкособа. Анна только отмахнулась от него и с немым вопросом уставилась на Хардара. — Я бы не советовал, но ты можешь попробовать. Он не чувствует твоего страха. — Конечно, как можно бояться такого милашку! — Анна смело, но с осторожностью протянула руку с волкособу. Она не смотрела ему в глаза, оставаясь внимательной к его ушам и морде. По ним всегда можно определить намерения животного. Хардар крепко держал гибрида под ошейник, ранее незаметный из-за густой шерсти. — Это что за слово такое? Хардар почесал свободной рукой затылок, пока девушка уже свободно гладила его питомца. — Вот попутешествуете с ней и не такого наберетесь. — Лютик деловито стоял в сторонке, кутаясь в одеяло и громко шмыгая носом. — Малыш, правда ведь? — Пять месяцев — кивнул охотник, бросая взгляды на околевшего на морозах барда. — Ну, что стоим? Прошу в дом, за стол. — Вот это мы с радостью. — оживился вышеупомянутый Лютик и поспешил проследовать за охотником в теплый дом.       Ворота хутора, несмотря на почти ночное время, были широко распахнуты. Во дворе горели многочисленные факелы, загоняют по хлевам домашнюю скотину, слышался резкий собачий лай. Мало‑помалу суета улеглась. Гостей решили уложить на заботливо приготовленное ложе в светелке; затем поспешили к столу. – Спасибо Вам за гостеприимство, Хардар, – негромко, но с искренней благодарностью сказала Анна. Хардар поднял глаза на гостью... В самой глубине глаз старого охотника чуть заметно мерцал теплый огонек. — Пойдёмте ужинать.       Уважая гостей, за едой Анну и Лютика никто ни о чем не спросил. Однако, едва только ужин окончился, их тесно обступили со всех сторон.       Семья Хардар была большая, как и принято в деревнях. Он, жена, шестеро детей, и престарелая бабка. Она уже и с кровати не вставала, а только смотрела на новоприбывших измученными жизнью глазами. Старший сын хозяина дома, называл Лютика " Мэтром", отнюдь не трубадуром или бродячим музыкантом; произнеси хозяин хутора, что он подобен бродячему артисту, никто бы не подошел к Лютику оказать почтение.       Гомон не стихал ни на минуту, требуя скорее подробностей его новых путешествий, а также песен и стихов. Анна предпочла скромно держаться в сторонке, хотя именно она‑то и могла рассказать кое‑что о таком необычном госте. – Погодите, друзья мои! – рассмеялся восхищенный вниманием Лютик, в шутливом испуге вскидывая руки. – Сперва мне надо сыграть Вам мою историю о знаменитом ведьмаке, Геральте из Ривии. А потом я весь ваш, друзья мои! Споем и станцуем, а, как вы? – Станцуем! Станцуем! – восторженно запищали девчонки. Парни выразили свое одобрение дружным "Ага!". Круг замкнулся, не выпуская воодушевленного теплым приемом Лютика.       Старая жена охотника подошла ближе к Анне и позвала в дальнюю полутемную горницу, самолично зажгла лучины, выставила расписной кувшин с горячим напитком и несколько чашек. — Пусть молодежь развлекается, а нам потолковать надо. Живот девушки невольно скрутило от странной атмосферы. – Я ведь так понимаю, – начал Хардар, присаживаясь за стол рядом с женой, но напротив Анны , – ты на континент стремишься, а только до весны сейчас туда мало кто рискнет пересечь море. Зима — пора штормов и бурь. Холод сумасшедший, из-за наледи корабли потонуть могут. Хозяин глотнул из кружки когда как девушка даже не приглянулась к ней, сжав руки в замок под столом. Она совершенно не понимала к чему клонит Хардар. — Так что, почтенная, я кое‑что предложу. Работа у тебя спорится? Чему научена была? Вопрос был с подвохом. – Есть у меня университетское образование, – чуть усмехнулась Анна. – Занимаюсь Товароведением одежды и обуви, а также продуктами питания.        Жена Хардара подперла подбородок кулаком и зевнула — день в хуторе начинался очень рано. Хозяйка дома была весьма высокого мнения о своем муже и его решение было для нее неоспоримой правдой и законом, а потому, она мало участвовала в разговоре. Она присутствовала скорее для более расслабленной обстановки. — Товароведение? Не совсем разумею что это. — Это определение качества закупаемого или продаваемого товара.— пояснила Анна с вежливой улыбкой. – Хмм... так ведь полезно‑то... супруг мой... что скажешь? Может получится что из нее!        Анна нахмурилась. Ее интуиция кричала, но было не ясно о чем, вроде и угрозы нет, а боятся следовало. Она замерла подобно восковой статуе, разве что лицо было румянее. — Это Вы на что намекаете? — рука до этого покоящаяся на коленях, медленно коснулась кинжала на бедре. — Не нужно оружия, девочка, — насупив брови, решительно произнес хозяин хутора и рука Анны замерла на месте. — В нашем доме гостям не угрожают. Дея поспешила.        Жена охотника поджала губы и отпила со своего стакана. Она была недовольна, но молчала. Это была тучная женщина, с рано постаревшим от тяжелой работы и многих родов лицом. Ее натруженные руки были потрескавшиеся и сухие, исчерченные морщинами также, как и лицо. Волосы были заплетены в тугой пучок на затылке; редкие медно-седые волоски выбивались из-под платка, покрывавшем голову.       Возможно она была красива в молодости. Но сейчас мало что осталось от былого. Разве что глаза, все так же живо блестели, с мудростью и лукавостью наблюдая за миром. Анна так рассудила, что может Хардар и был дома и на хуторе хозяином, но только на внешне. Жена и вида при нем не подавала, а сама тихонько крутила и вертела мужем, направляя его в нужную себе сторону.       Так и сейчас, она смогла подвести мужа к нужной ей цели. Анна встретилась глазами с Деей и та подмигнула ей. Это было так незаметно, что девушке сначала показалось, будто это почудилось ей. Тем временем Хардар продолжил: — На континент не попасть до весны, а потому, я мог бы предложить работу в обмен на услугу. — хуторянин положил руки на стол как бы показывая — в них ничего нет и угрозы тоже. — Слушаю. — Мой старший сын — Альдар, работает на побережье на одном из кораблей. После последнего выхода в море о нем не было вестей. Я хочу чтобы ты все выяснила и сообщила мне что удастся узнать. Только правду какой бы она ни была. — А работа? — Анне было жаль старика, но и о себе следовало позаботиться.       Сейчас она понимала как ощущает себя Геральт беря очередной заказ. Хотя как она могла понимать? Геральт мог и не испытывать чувств как говорил сам или настолько привык к душераздирающим историям, что уже не придавал им значения. Анна едва пересилила себя чтобы не взяться за поручение бескорыстно. Шум и музыка все нарастали. Видимо дошли до танцев. — Я напишу старому другу, он возьмет тебя в торговую биржу. На корабль не рассчитывай. Моряки — суеверный народ.       Вот это уже звучало куда более многообещающе. Быть обеспеченной работой на постоянной основе до удачного момента это прекрасно. Путь Лютик и говорил, что на Скеллиге у него есть слушатели и при дворе, но Лютик много чего может говорить, конечно это не значит, что Анна ему не доверяет. Куда более спокойно зависеть самой от себя, а не ждать пока с хозяйского стола упадет кость. — Хорошо. Я возьмусь за это и сделаю все что возможно.        Хардар заметно расслабиться и гостья с хозяевами могли выпить и отдохнуть. Пока пили, сидели молча и наслаждались смехом и музыкой, доставшейся из другой горницы. Молодежь явно разошлась и девушке нестерпимо захотелось присоединиться. Она так давно не участвовала в подобных мероприятиях. — Так почему Вы попросили меня ? Лютик мог бы лучше справиться, он более расположен к новым знакомствам. Анна медленно встала из-за стола, направляя волосы в хвосте. Хозяева встали следом. — Суетной он. Точно воши за шиворотом. — Дея покачала головой и начала смахивать тряпкой со стола невидимые крошки.       Она усердно устроила из себя занятую бытом хозяйку. Муж краем глаза зацепился за ее юбку, взглядом говорящие о многом. Жена покраснела и поспешила скрыться за дверью в хлев. — В этом весь Лютик ! — неловкий смех вырвался из горла девушки и она скользнула ближе к шумной ребятне и игре Лютика. — Вы меня извините, я присоединюсь к шумному веселью. — Конечно, можете отдыхать сколько пожелаете.       Хардар кивнул головой и с видом полного сосредоточения вышел вслед за женой. Анна же ворвалась в горницу к веселящимся и громко заявила о своем присутствии. — Лютик, ударь по струнам сильнее, Я на танцполе. …       Анне и Лютику повезло. Погода стала немного теплее — с моря подул южный ветер, да и одеждой по сезону их одели. Им дали бы лошадей, но жителям они и самим нужны как воздух. Хозяйство без лошади пропащее, рассудил Хардар и сказал, что с них довольно одежды и еды на неделю пути. Куда больше боялись друзья сбиться с пути и замерзнуть насмерть. Выяснив все подробности о их старшем сыне и маршруте движения, Анна и Лютик снова оказались на большой дороге. – Вот и надо было тебе взяться за эту работу! – цокнул языком Лютик. – Мы вполне могли бы добраться до Каэр Трольда и сами. Ты прямо как Геральт! Его альтруизм порой не знает границ... – Ты что, Лютик, – возражала девушка, размахивая найденной перед собой палкой как мечом. – Мне надо как-то трудоустроиться, пока мы не можем попасть на континент. Она уже стала забывать уроки Йорвета в фехтовании и навыки достаточно ухудшились. По пути Анна не смогла развлечь себя лучше. – Работа – не унимался бард. – Не знаю. Зачем так мучить себя? Жить надо в свое удовольствие. – Чтобы жить, надо чтобы было, на что жить, – попыталась возразить Анна. – Мои хорошие знакомые могли бы обеспечить нас всем необходимым, – вздохнул Лютик. Он все еще был обижен на хозяев за отказ в лошадях. – И лошадьми тоже. – Лютик, они дали нам кров, позаботились о нашей дальнейшей жизни, а взамен попросили лишь узнать о их сыне. Не будь таким черствым! Сухарь.. — сморщила носик девушка и развернула голову в сторону. Снег под ногами весело скрипел, но теперь это было в радость, хоть что-то теперь заполняет тишину. — Это я-то сухарь? — изумился бард, открывая рот — Да я самая сострадательная личность! Я лишь беспокоюсь за наше благополучие...       Через пять дней после своего ухода друзья добрались до указанного дома в порту Каэр Трольда. Анна и Лютик не могли не обратить внимание на основательный стиль построения домов. Даже самый захудалый и плохенький домишко мог выдержать недели снежных бурь чего не скажешь о хибарках нордлингов с континента. Это сравнение невольно подтолкнуло Анну на мысли о детской сказке про трех поросят и их домики. Нет, такие как жители Скеллиге не найти нигде. Несмотря на всю суровость климата их души были по-своему добры. Анна чувствовала к ним симпатию, они были похожи на русских. Жесткие снаружи, но такие приветливые к гостям и друзьям.       Когда путники вошли в город их уже ждали. У одной из рыбных лавок, на пристани, им махал уже не молодой, но весьма энергичный мужчина. Как он их вычислил - оставалось загадкой. Когда Хардар успел передать весточку? Мужчина махал им с таким усердием, что едва не вывихнул себе руку из плеча.

***

      На совете воистину собрались все сильные мира сего. Короли Каэдвена и Редании, представитель Темерии коннетабль Наталис, Саския, Шеала де Тансервилль и многие, многие другие. Йорвет уже и не знал многих новых лиц на мировой арене, так часто они менялись.        Спустился вечер. Необычайно теплый вечер. Здесь, в непосредственной близости от горных хребтов, с погодой творилось нечто странное – на вершинах гор и горных хребтах всегда стояли страшные морозы, а на плоскогорье и равнине теплые, обильные дожди выдаваемые ветром с Понтара.       Йорвет шел плечом к плечу с ведьмаком на собрание. Незаметно он старался потянуться и размяться. Усталость и отсутствие сна вызывали бесконечное раздражение, в глаз словно песка насыпали, иногда подкатывала тошнота. Даже могучие мышцы скоя'таэля начали ныть и болеть от усталости: за эти три дня эльф переделал столько дел, сколько ему хватало бы на две недели. Только его сила духа и спасала.        Он встретился с частью своего отряда во время отсутствия ведьмака. Йорвет немедля поставил им задачу занять скрытые позиции вокруг здания совета. Скоя'таэли должны были обеспечить прикрытие Йорвету и Саскии в случае потасовки. А Йорвет не сомневался что она будет.       Когда же командир подробно расспросил Элиора о прошедшем в пути, то получил весьма неприятный ответ. Девчонка!        Она сбежала со скоя'таэлями из Вергена и теперь шаталась неизвестно где по Лок Муинне в компании странного виршеплета. По нему словно хлестнул незримый обжигающий бич, а ведь Йорвет еще не брал в расчет, что она снюхалась с Пылающей розой. Злость закипала в нем точно вода в котелке. Анна видимо совсем рехнулась. Сначала Роше...Теперь рыцари...По нему словно хлестнул незримый обжигающий бич. А ведь Йорвет еще не брал в расчет, что она снюхалась с Пылающей розой. Злость закипала в нем точно вода в котелке. Анна видимо совсем рехнулась. Сначала Роше...Теперь рыцари...       Глаз Йорвета горел гневом. Весь покрывшись потом, Элиор отступил, замечая ярость командира. Руки его безвольно висели вдоль тела, даже не пытаясь в случае чего схватываться за оружие. Быстро взяв себя в руки и подивившись своей реакции Йорвет глубоко вздохнул и выдавил: — Часть отряда расставь по верхам, а вторую на земле. Действуй по команде и лишь крайнем случае согласно обстановке, – холодно заметил Йорвет, делая попытки выровнять голос. – Свободен!       Когда Элиор удалился выполнять задание, Йорвет не мог не ощутить горечи разочарования во рту. Анна явно сбежала из Вергена. Вот только ищет ли она его? Или просто решила позлить эльфа? Все это было слишком странно. Если она хотела сделать это неожиданно, тогда было довольно глупо проделать путь до Лок Муинне вместе с его скоя'таэлями, они ведь все равно доложили бы ему об этом. А может она хочет чтобы он сразу же ринулся искать ее по руинами города? Тогда она просчиталась.        Йорвет сжал кулаки в ответ на свои мысли, заскрежетал зубами. Нет. Как-то это все нелогично... В Вергене было крайне понятно, что они разошлись. Тогда что же происходит? Йорвет до крови прикусил губу, чтобы сконцентрировать мысли на деле и уже вскоре разобрался с охраной у входа.       Геральт прибыл чуть позже чем он ожидал. Он спас Трисс и убедил ее пойти на совет вместе с Йорветом. Для обоих последних это оказалось не совсем приятной новостью. Скоя'таэль усмехнулся потрепанному виду чародейки, не скрывая своего презрения. — Ну что, идём? — спросила Трисс, стараясь не смотреть на скоя'таэля, словно его здесь и не было. Несомненно это тут же его задело, но сейчас было не время для разбирательств. — Да, поспешим. Йорвет, у тебя все готово? — Более чем, Gwynbleidd.       Когда их троица вошла на совет, повсюду уже разгорались жаркие споры. Владыки кричали друг на друга, желая высказаться, и не желая слушать ничего. Казалось они готовы порвать друг друга в клочья. — « Они словно порох, осталось только кинуть искру,» — Йорвет решил не высказывать свои мысли остальным. Он был на заводе, но когда нашел Саскию глазами, тревога понемногу улеглась. Вот только это было ненадолго.       Рядом стояла Шеала, контролирующая ее. Пока в движениях драконицы не было ничего необычного, а вот голос мог вполне выдать влияние магии на нее. Скоя'таэль будто чувствовал, как чужая сила овладела сознанием драконицы. Он решил не показываться в открытую и остался стоять за колонной разрушенного амфитеатра. Здесь ему было все прекрасно видно, но к сожалению не достаточно слышно. Это вскоре вынудило его спуститься на первый уровень и тенью маячить сзади.       Пока разговор не нес в себе почти никакой смысловой нагрузки, Йорвет принялся осматривать место совета. От разрушенной архитектуры еще веяло величием, даже пробивавшаяся сквозь плиты трава не могла этого изменить. Светлый камень, затерся ветрами и пылью, став гладким. На солнце он становился почти белым и искрящимся. Каменная плита под ногами, рождало удивительную по красоте мозаику. Эти враны неплохо постарались, но эльфы внесли в их культуру больше.        Кстати о них, Йорвет заметил, как его скоя'таэли притаились среди прекрасно обработанного камня на развалинах балкона. Для них, он и короли, все как на ладони. Теперь что ни случись все под контролем и Саския под защитой. Йорвет вяло окинул взглядом королей, но не заметил среди них Саскии. — Куда она делась? — тихо произнес Йорвет, с прищуром всматриваясь в пустующие своды амфитеатра.       Вот теперь стоило понервничать. Шеала была загнана в угол под своды балкона. На нее посыпались обвинения Трисс с поддержкой Геральта. Сильные мира сего тоже были вспыхнули гневом. Тут с верхних ступеней, гремящем татами, стал спускаться взвод рыцарей Пылающей розы чтобы арестовать Шеалу. « Ну да, конечно у них все так просто и получилось ».        Йорвет презрительно плюнул на землю когда они прошли мимо него. Он не сомневался, будь их воля они бы повязали и его. Йорвет подошел ближе к ведьмаку встав с ним бок о бок. Теперь его присутствие никак уже не отразится на исходе совета.       Внезапно, как гром среди ясного неба из-за разрушенного театра взмыл в воздух дракон. Геральт одним стремительно‑неразличимым движением оказался между Йорветом и Трисс, закрыв собой чародейку. — Давай, Геральт, чего мы тянем! Такой шанс!        Йорвет было ринулся вперед, но ведьмак схватил его за плечо и они втроем спрятались под сводами амфитеатра, надеясь что он не рухнет под весом дракона. Кто не успел сбежать были тут же, включая королей. Драконья пасть, полная острых и прочных клыков, словно мечи, была нацелена на рыцарей.       В руинах тут же началась паника. Все метались защищая венценосцев, но дракону было все равно. Одним ударом лапы он раскидал рыцарей и опалил всех огнем. – Ну что ж, – философски заметил Геральт, принимая боевую стойку и вынимать меч из ножен. – Так‑то оно даже и лучше. – Смерть в бою почетна, – с неожиданным спокойствием угрюмо сказал Йорвет, присоединяясь. — Особенно за правое дело. Йорвет взглянул из-под навеса, махнул рукой — Назад!       Но его скоя'таэли неверно истолковали его жест и принялись расстреливать горящих рыцарей и уже целились в Шеалу. Кроваво-алая пасть дракона обратилась к ним, слюна точно жидкий огонь. Тут многих из скоя'таэлей настигла смерть от огня. Йорвет горько зажмурился. – Не хвались этим и не зови Смерть раньше отмеренного тебе срока.— с усмешкой подняла бровь Трисс. – Это не значит, что оставшийся мне срок я намерен прожить, как эти трусливые dh'oine. — скоя'таэль кивнул на обгорелые трупы.       Пахло каленым железом и горелым мясом. Драконица встала на дыбы, предъявляя всем бронированные изгибы гигантского тела. Одной лапой, Саския обвила тело чародейки и могучие крылья уперлись в воздух. Драконица вытянулась, взмывая в воздух. Описав широкую дугу, Саския пересекла амфитеатр и принесла Шеалу в безопасное место — башню. А затем вернулась назад и извергла пламя из недр своих могучих легких. Плавило даже камень, настолько жаркое.       Охватившее Йорвета боевое безумие слабело, серой волной накатывалась усталость. Сейчас ему уже хотелось, чтобы все поскорее кончилось – неважно как... Совсем скоро стало понятно что никто не сможет вырваться из этого пылающего безумия. — Геральт, это ловушка! Я не могла нас отсюда вытащить. Нужно добраться до Шеалы! Трисс тяжело дышала, после очередной попытки создать портал. Ведьмак неуверенно глянул на башню. Ему совсем не хотелось оставлять Трисс. — Иди, Gwynbleidd. Я присмотрю на ней. Геральт только благодарно кивнул и бегом направился к башне, охраняемой драконом. — Вот только не надо здесь лишнего благородства.— ядовита заметила чародейка, но помощь приняла, когда снова качнулась. — Не думай, что это для тебя, dh'oine. Геральт единственный, кто сможет победить Саскию в схватке. Они оба подняли головы на рычание дракона, пытающего попасть в башню. — Геральт...— прошептала Трисс и глаза ее с мольбой и страданием посмотрели туда где он был.        Йорвет оглянулся не желая смотреть на эти сопли-слюни. Рядом уже никого не было. Те кто выжил после атак дракона пытались сбежать, но огонь блокировал все выходы. Скоя'таэли Йорвета были по большей части разбиты. Выжили и спустились от силы пять человек из тридцати. Элиора среди них не было. Йорвет поджал губы. — Так-так, я кто это у нас тут? Неужели Йорвет собственной персоной!? Невозможно было не узнать этот голос. — А я-то надеялся ты сдох в какой-нибудь канаве.— ответил эльф и повернулся на голос. Трисс тоже обернулась, но не так быстро. Роше ничего не сказал, но только достал меч. Он со звоном выскользнул из ножен. — Йорвет? Я не буду в этом участвовать.— Трисс отошла к стене в тень свода. — А тебя и не просят, dh'oine.— его собственный меч уже давно обнажен.       В груди у Йорвета вскипает гнев. Как он посмел бросить ему вызов снова? — Сегодня ты умрешь, Йорвет. От моего меча, паскуда ты лесная.       Скоя'таэль видит как из тени вышли уцелевшие и те кто пришел с Роше. Они собираются сразиться с ним? Что же, если хотят умереть, пожалуйста. Эльфы Йорвета тоже нацелили свои луки и мели на противников. Заворачивалась нехилая заварушка.       Йорвет видел, как напрягся темерец. Да, их пути сейчас разойдутся... и тогда тот, кто выйдет победителем, станет знаменит как никто! Находясь на страже, противоборствующие стороны отошли к незанятой огнем мозаиковой плитке. « Я чувствую его страх... однако, он пытается встретить смерть мужественно. Даже упрекнуть не за что. » — подумал Йорвет и не дожидаясь более, ринулся пируэтом на Роше. Стороны схлестнулись. — Нет, ты не умрешь так просто, эльф! Я заставлю тебя умирать долго и мучительно. — Это мы еще посмотрим. Уже забыл, кто победил тебя крайний раз?        Роше скрежетал зубами в ответ на лязг стали их клинков. Их бой был настолько завораживающим, что никто из них не обращал внимания на бой развернувшийся рядом с ними. Близость огня только добавляла жара и ярости. И тотчас же земля под ногами содрогается в жестокой тряске. Это Драконица ударилась всем телом о башню, намереваясь достать ведьмака.       Тряска земли сотрясает стены, пол и потолок амфитеатра. На голову сыплются обломки камней... а потом сверху внезапно рушатся громадные массы камней, погребая сражающихся под собой. — « Аcca calima. Que seo tar aine? »        Белый свет рассеялся. Йорвет открыл глаза, он увидел лазурное небо над головой, все еще яркое для осени солнце, пробивающее плотные кроны деревьев. Йорвет вспомнил этот день...Он лежал на траве, пропуская упругие травинки между пальцев, вдыхая сладкий запах меда и прелой листвы и роз, слышал щебет лесных пташек и шуршание величественных древесных крон.        Анна лежала совсем близко с закрытыми глазами, медленно вздымая грудь спокойным дыханием. Йорвет смотрел на нее и черты его ужасного лица смягчились, а в единственном глазу расплескалась давно забытая теплота. Чувство небывалого спокойствия накрыло его приливной волной. Все тревоги отступили на второй план и уже не казались такими важными. Ему не верилось, что Анна здесь.       Йорвет хотел протянуть к ней руку, чтобы коснуться, но его тело словно онемело и совершенно не хотело слушаться. А Она все лежала на спине в тени большой ивы, вытянувшись на изумрудно-зеленой траве. Девушка тоже не шевелилась, глаза ее были закрыты, руки сложены на груди. Тогда эльф решил просто лежать рядом, прислушиваясь к лесу. Чувство времени совершенно оставило его. Теперь все случившееся казалось ему лишь плодом его фантазии в легкой дремоте.        Анна медленно нависла над ним, приподнявшись на локте и ее длинные волосы водопадом скатились с ее плеч по бокам ее улыбающегося личика. Они серебристым ручейком упали на мужчину, обнимая его запахом трав и мыла. Йорвет смотрел на нее, не в силах на что-то большее. Она мягко растянула губы в спокойной улыбке. — Аня...— шепот сорвался с его губ, тяжелым хрипом.       Йорвета будто молния поразила. Он вспомнил, что сражался минутой ранее, затем его завалило камнями. Боль во всем теле вернулась, сжимая его спазмами, из ран лилась кровь, пачкая изумрудную траву. Синяки и ссадины причиняли не меньшую боль, чем пробитая голова. Кончики его пальцев стремительно холодели, вызывая дрожь в теле.       Тут Анна с нежностью заглянула ему в глаз. Сняла с него его алую бандану и медленно приникла прохладными губами сначала к уродливому шраму на его лице, потом к виску. Прижалась скулой к обласканной половине лица эльфа, как бы говоря, что он пережил и не такое, чтобы так просто умереть. Ладонь девушки накрыла его рану на голове. Йорвет закрыл глаз. Боль не отступила, но притупилась. — Te naice orta, Iorwet,— голос девушки был тих.       Скоя'таэля поразила чистота ее произношения, словно она и не знала другого языка кроме эльфийского. — Me vita ornin...wett esse inne dairein sant, — с трудом выдохнул эльф и нехотя произнес самое страшное и долгожданное для себя признание. — Et te.       Анна отпрянула и посмотрела на него долгим взглядом. Ничего, кроме грусти и сожаления в нем не было. — Me la voerle sant, Iorwet. Conas shed test...yando la tedd, — она наклонилась и снова поцеловала его, на этот раз в дрожащие окровавленные губы. — Orto...       Йорвет сконцентрированы и собрав в кулак свою волю, резко поднял руку, чтобы прижать девушку ближе, но она растаяла вместе с окружающим ее миром его воспоминаний. Скоя'таэль тяжело откашлялся, он снова был в пылу сражения. Теперь цели перед ним виделись крайне четко. Он знал за что сражаться! Он должен найти Анну пока она еще здесь, в Лок Муинне. Они вместе помогут Саскии отстоять независимость Вергена, вот только после, уйдут куда-нибудь еще, вместе с теми кто захочет отправится.       Йорвет не смирится с господством людей и всегда будет ненавидеть и презирать их, но теперь ему еще более явственно открылась потребность вернуть своему народу дом. Долина Цветов. Их должны принять обратно, признать их свободными от преступлений, которые им навязала власть и дать позволения вернуться. Ведь сражаться за что-то более достижимое куда приятнее.       Йорвет поднялся и оглянулся. Трисс разбирала завал магией, Роше выползал из-под придавившей его плиты, но потерял сознание. Остальные пока не подавали никак из признаков жизни. — Йорвет, что это было? — чародейка подскочила к нему, рассматривая со совсем сторон. — Ты был мертв уже несколько минут! Я видела, как тебя обуяла дымка, а теперь ни царапины.       Жизни эльфа ничто уже не угрожало, пусть он и был все еще очень слаб, но сейчас он был более менее готов. Раны затянулись и воодушевление двигало им вперед. — « Те aris saro me » — Йорвет на секунду закрыл глаза, представляя образ Анны. — Я думал это ты меня вытащила, beanna. Говорить правду было ни к чему. Трисс поджала губы, недовольно всматриваясь в непривычно светлое лицо эльфа. В нем что-то определенно изменилось. — О моя Мелителэ...— прошептала Чародейка, прикладывая руку к своей щеке. — Que? — Йорвет нахмурился и уставился на башню, но когда понял, что женщина смотрит на него, только нервно облизал пыльные губы. — Твой шрам... Мне кажется он стал меньше и бледнее.       Трисс трясущимися руками достала маленькое походное зеркальце и вручила эльфу. Йорвет выхватил его и развернулся, смотря на свое отражение. Его некогда жуткий шрам, ставший начало на губе, стал бледной белой полосой, пересекающей щеку. Пальцы эльфа дрогнули и он медленно приподнял пыльную бандану.       Здоровый глаз расширился. Шрам прекрасно зажил и неширокой, ровной полосой рассекал щеку. Рука затряслась сильнее, но скоя'таэль упорно заставил себя прекратить тремор руки и продолжить. На потерянном глазу восстановились веки, но вот само глазное яблоко по-прежнему отсутствовало. В целом его вид перестал быть настолько устрашающим и отталкивающим.        Йорвет коснулся своей щеки словно не доверяя себе и своему отражению. На ощупь шрам был неглубок и даже не покалывал при прикосновении как раньше. Эльф пораженно вспомнил, как Анна прикасалась к его лицу, но избегала глаза в момент его смерти. — Unat, — прошептал он. — Никогда такого не видела. Я хотела бы изучи...       Трисс прервалась из-за страшного воя. Оба повернулись в башне и посмотрели, что там творилось. Перед ними, до самых небес, встала стена ревущего пламени, которая раньше и была башней. Геральт оседлал дракона и они оба взмыли в воздух. Дракон закрутился спиралью и пустил поток огня. Вокруг заметались огненные языки, стремительно складываясь в кривой широкий меч. Дракон пытался сбросить нежеланного наездника, но клинок ведьмака сидел плотно, как и он сам. А затем они скрылись. Трисс вышла из оцепенения и создала портал. — Идем! Пора выбираться отсюда. К тому же, Геральту необходима наша помощь!        Чародейка не медля нырнула в портал. Йорвет задержался лишь на пару секунд, окинув взглядом пылающий и развалившийся окончательно амфитеатр, тела мертвых друзей и врагов, встретился глазами с очнувшимся Верноном Роше. Йорвет не удержался, показал ему средний палец и шагнул вслед за чародейкой.        ...Они вышли из портала как раз, когда Геральт поднимался вверх по отвесной стене, чтобы попасть в город. Йорвет сразу же помог ему взобраться и тут же уступил место взволнованной Трисс. Она сразу налетела на мужчину с объятиями. — Ты цел? — спросила она когда наконец отпрянула. — Более-менее. — устало произнес ведьмак. Йорвет подался вперед нахмурив брови. — А дракон? Что с ней? — и пусть это уже не казалось эльфу такой уж необходимостью, как прежде, он должен был спросить. Геральт видимо все понял по его взгляду и не скрывая улыбки медленно ответил: — Она жива. Потеряла достаточно крови, но жить будет. Стилет сработал и заклятие рассеялось. Теперь она направится в Верген. — Поразительно как далеко смогла зайти Филиппа... — серьезно и просто сказала чародейка. — Да. Пока Саския дала ей возможность уйти, но это крайний раз. — Ты самый благородный dh'oine из всех кого я знаю. Эйльхард не отступится, Gwynbleidd. Нужно действовать быстро и прикончить эту слепую суку. Йорвет покосился на Трисс, следя за ее реакцией. — Думаю, Саския сама захочет свести с ней счеты когда настанет время. Чёрт...Лето наверняка сбежал. Геральт с досадой сплюнул на камни. Весь его вид говорил о переживании очередной неудачи. — Вообще, он ждет тебя. — только и смогла вымолвить Трисс, стараясь не замечать слов Йорвета. — Что? Где он? — В заброшенном темерском лагере. — Так вот откуда явился этот хрен! — яростно взвыл Йорвет, сетуя, что решающей битвы не вышло.        Трисс и Геральт посмотрели на эльфа и поспешили спрятать улыбки. Смеяться в такой ситуации нельзя. К тому же Роше был им хорошим товарищем пусть и немного вспыльчивым. — Как ты узнала, Трисс? — Мне передали записку... В ней говорилось что Лето в темерском лагере. — Тогда поспешим! — гаркнул эльф — Нет. Вы с Трисс возвращаетесь в Верген. И Саскию с собой прихватите. — Геральт, так нельзя! — плаксиво начала Трисс. Она не хотела снова потерять его. — Трисс, не начинай...Это наше с ним дело. Ведьмачье. — выдохнул Геральт, намереваясь стоять на своем до конца. — Хорошо, Геральт, иди. У меня тоже есть дела в городе. — отчеканил Йорвет. Трисс сложилась руки на груди, строя обиженное личико. — Ах, мужчины... Я найду Саскию и мы подождем тебя у города.       Не встретив ожидаемого результата, Трисс покачала головой, надменно надула губы и телепортировалась за городские стены. — Йорвет, я должен признаться. — начал ведьмак, когда они остались одни. — Когда я говорил с Саскией о тебе, она... в общем...— нехотя начал признание ведьмак, но был прерван. — Меня это не волнует, Геральт. Я и так знал, что из этого ничего не получится, а недавно убедился окончательно. Скажи, что насчет эльфов? — Они обретут в Вергене дом, если пожелают остаться. А насчет тебя она сказала, что ты как был, так и остался преступником, даже в Вергене. Ты сильно запятнал свое имя человеческой кровью. — Спасибо за правду, Геральт. Я конечно не ждал любовных признаний, но и такого предательства не забуду. Что же, здесь наши пути расходятся, оставлю Лето на тебе, как плату за помощь. — Звучит так, будто ты прощаешься. — Так и есть. Va faill, Gwynbleidd.        На менее некрасивом лице скоя'таэля появилась кривая полуулыбка. Геральт ответил взаимностью и они подали друг другу руки. — И ты, друг.       ...В поисках прошло уже несколько часов, а Йорвет не нашел ни единого следа Анны в городе. Казалось, что она была призраком, которого никто кроме него одного не видел. Йорвет со смешанным чувством разочарования следил за тем, как день сменяется ночью. Наверное, она уже не в городе или, может, погибла? Нет, она жива. Тогда где она? Куда ее втянул этот слащавый виршеплет? Вот только попадется он ему. На этом все поиски кончились. В городе начались беспорядки и разбой, ходить по улицам стало равносильно самоубийству.       ...Йорвет медленно двигался к югу, описывая широкие петли по тропе, время от времени, словно дикий зверь, убивая какого‑то из чудовищ на пути. Наконец он настиг чародейку. Она умело спряталась в лесу. Умело, но недостаточно, чтобы спрятаться от Йорвета! — Долго же ты ходишь, Йорвет. — возмутилась чародейка, но мужчина теперь и ухом не повел на колкость — Где Саския? — Улетела в Верген. Она решила не дожидаться твоего прихода. Скоя'таэль хмыкнул ему больше незачем угождать этой женщине, а значит и прислуживать он более не собирался. — Трисс, мне нужна твоя помощь.       Чародейка подняла на него глаза и удивленно уставилась на скоя'таэля. Он присел на мшистый камень возле поваленного дерева. В мыслях царил полный сумбур. — Мне нужно чтобы ты узнала, где Анна. Или просто узнать жива ли она еще.       Рядом из‑под соседнего камня бил слабый родничок. Вода заполняла выстланную мхом впадинку, образовалось естественное зеркало. Эльф склонился над ним. И луна тут же вышла из-за тучи, освещая этот островок, где он сидел. Да, это было его лицо.       Сперва оно казалось Йорвету совершенно чужим, но вот начали проглядывать его собственные черты. Шарма в отражении видно почти не было и мужчина увидел себя совсем еще молодым и юным. — Я бы рада, но у меня осталось сил разве что на портал до Вергена. Если у тебя есть ее вещь с собой я могла бы попробовать.       Трисс замялась такой просьбе и была совершенно неготова. Она боялась отказать, мало ли Йорвет вспылит, но агрессии не последовало. Это было так странно, что Трисс подошла ближе. — Тогда открывай портал. У меня осталось кое-что, что поможет в поисках!