Рассветный

      Раздел «Примечания» обычно служит для «технических» целей авторов: для того, чтобы оставить в Примечании технические комментарии, которые по литературным причинам добавить никуда больше не получится, и тем не менее, эти комментарии важны для непосредственного восприятия книги. Мы решили не изобретать велосипед, но воспользоваться изобретенным до нас, чтобы внести ясность в некоторых важных для текста моментах.       1. Мы писали статью для одной конференции, куда нас впоследствии не приняли, и искали материал для статьи в текстах Профессора, как в первоисточнике. Однако, помимо нужного нам утилитарно, мы нашли некоторые удивительные вещи, дающие ответы на наши вопросы и избавляющие меня от моей обиды. А еще — мы нашли у Профессора те же слова, что говорили друг другу о «Рассветном»:       «Оглядываясь назад, на совершенно непредсказуемые события, последовавшие за публикацией — начавшиеся сразу же после выхода в свет т. I, — я чувствую, как если бы неуклонно темнеющее над нашим нынешним миром небо внезапно пронзил луч, тучи расступились и на землю вновь хлынул почти позабытый солнечный свет. Как если бы воистину рога Надежды запели вновь» (из «Писем»; все цитаты — из письма Профессора 328, к Кэрол Баттен-Фелпс).       И, прочитав это, я писал:       «Аилин, я не понимал этих слов раньше — и никто не понимал — но мы с тобою теперь понимаем. Потому что, после того как мы начали писать «Рассветный» и особенно публиковать его — мы чувствовали то же самое. Это как весть миру, как почти позабытый солнечный луч, и расступившиеся тучи, и чудеса… И чтобы понять это… надо написать такую вещь — у которой свое Бытие, которую ты просто выпускаешь из души, как птицу из рук…»       И мы читали дальше:       «Думаю, теперь я могу предположить, что ответил бы Гандальв. Несколько лет назад меня навестил в Оксфорде один человек, чье имя я успел позабыть (хотя, сдается мне, он — личность известная). Его до глубины души поразило то, что многие старинные картины, по его мнению, были созданы как иллюстрации для «Властелина Колец», задолго до выхода книги. Он привез с собой пару репродукций. По-моему, сначала ему просто хотелось понять, в самом ли деле мое воображение питали картины, точно так же, как, со всей определенностью, отдельные виды литературы и языки. Когда стало ясно, что, если только я не лжец, то я в жизни не видел этих картин и с живописью знаком слабо, он умолк. Я заметил, что он пристально смотрит на меня. И тут он вдруг сказал: «Вы ведь, конечно же, не считаете, что написали всю эту книгу сами, правда?»       Гандальв чистой воды! Я был слишком хорошо знаком с Г., чтобы неосторожно подставиться под удар или спросить, что он имеет в виду. Кажется, я ответил: «Нет, теперь я так не считаю». И с тех пор был уже не в состоянии думать иначе».       Мы писали «Рассветный», а потом находили (и до сих пор находим) ссылки на то, что было написано… И, к счастью, мы довольно скоро (примерно с половины) поняли, что сами не могли бы написать это.       «Я могу лишь ответить: «О собственной разумности человеку с уверенностью судить не дано. Если праведность присутствует в его произведении или освещает его точно всепроникающий свет, значит, исходит она не от него, но через него. И ни один из вас не ощутил бы ее так, как вы говорите, если бы и в вас этого не было. В противном случае вы бы ничего не увидели и не почувствовали, или (при наличии иного духа) вы преисполнились бы презрения, отвращения, ненависти».       И эти слова нам знакомы. Они не только о нас, но и о наших читателях. Одни читают рассказ до конца и выносят с собою некий Свет, другие же бросают читать на первых главах, говоря о том, какой у нас ужасный фанфик с Мэри Сью и выставлением Темных дураками, а Маитимо просто нереально везет… Что же, читая эти странные слова, я и раньше думал о «наличии иного духа»… но теперь я знаю, что и Профессор, имея сходный опыт, думал так же…       «Разумеется, «В. К.» принадлежит не мне. Книга создана — и теперь должно ей идти по свету назначенным путем, хотя я, естественно, глубоко заинтересован в ее судьбе, как родитель — в судьбе ребенка».       И тогда я написал: «Аилин, как удивительно — это ведь те самые слова, что мы говорили друг другу о «Рассветном».       2. То ли благодаря этим словам Профессора, то ли по еще какой причине, которую я теперь не помню, но я решил издать «Рассветный». Сейчас мы заняты редактированием глав «Рассветного», идя с первой главы и далее. Там, где мы рядом с названием главы ставим сообщение об иллюстрации, это значит, что глава полностью завершена и готова к печати.       Редакция глав касается исключительно стилистики и никоим образом не влияет на сюжет, поэтому не думайте, что вы что-то упустили, но, если вы сохранили для себя старые версии, то лучше пересохраните отредактированные.       3. Мы планируем издать «Рассветный» в виде книг: подробности об этом написаны в шапке «Рассветного» или у нас в профилях. Это будет большая двухтомная книга, по 1200 страниц в каждом томе, с иллюстрациями. Вы можете помочь нам в издании книги, пожертвованиями или выкупив свои экземпляры.       4. Вместе с главами мы хотим издать некоторые комментарии к рассказу. Спасибо вам за огромное количество добрых комментариев к главам, но, если бы мы решили опубликовать их все, нам пришлось бы публиковать и злые, которые… по совместительству еще и глупые. Однако некоторые комментарии, с разрешения их авторов, действительно стоит добавить в печатную версию «Рассветного», потому что они помогут читателям лучше понять что-то из того, что мы хотели рассказать.