Incredibly loud and extremely close

Глава 48. Все не так просто, как кажется

 

Март 2034 года

Сендай, Япония

    Когда я на следующий день прихожу в офис, то первым делом сталкиваюсь с той проблемой, что моя карточка не работает и охрана вынуждена вызванивать Юдзуру, который в это время на льду, чтобы подтвердить разрешения на мой проход. Это вызывает удивление, но ещё больше вопросов у меня появляется, когда система не позволяет мне войти в просмотр счетов...    — У тебя всё хорошо? — Юдзуру заглядывает в кабинет, вытирая взмокший лоб рукавом. — У меня сейчас вторая тренировка будет, я нужен тебе?   — Мне нужен твой пароль, такое чувство, что я свой забыла, — рассеянно глажу живот. — Никак не могу войти.    — У тебя же простой пароль... Или ты меняла?    — Нет, я ничего не меняла, в том-то и дело. Не понимаю, что такое.    — Мой новый пароль у меня в заметках на телефоне, посмотри сама, пожалуйста, — Юзу достает полотенце из спортивной сумки и трет лицо, — там написано, что пароль от системы. И где-то там был твой тоже, я помню.    — Не знаю, что такое происходит, — беру его айфон и с улыбкой смотрю на наше свадебное фото. — То не пускает на каток, то в систему... Ты точно меня не занес в черный лист на катке, а?    — Любовь моя, даже при всем моём желании запереть тебя в доме на ближайшие пару лет декрета я не смог бы это сделать, — подходит ближе и касается губами моего лба. — Покушать не хочешь?    — Нет, я с Юми-сан пообедаю, а сок я взяла уже, — киваю на стакан. — Хочу нормальный поцелуй.    — Ты хочешь, чтобы я со стояком пошёл на каток? И я потный, ты будешь тоже пахнуть мной, а тебе еще в ресторан...   — А ты осторожно, сильно не тискай меня, — разворачиваюсь на стуле к нему и надуваю губы. — Поцелуйчик — иначе мы с малышкой будем грустить.   — Ты вечно используешь запрещенные приёмы, — Юзу вздыхает, но наклоняется ниже и нежно меня целует, упираясь руками в подлокотники своего рабочего кресла. Я всегда таю от того, когда он меня так целует: не с дикой страстью, которая будет сжигать всё тело, а с лаской и заботой любящего мужа, которому важная его женщина.    — Не засиживайся тут, я через сорок минут вернусь, — он отстраняется, прежде чем ласково чмокнуть ещё раз.    Провожаю его взглядом, прикусывая нижнюю губу: насколько же здорово, когда он рядом. Как же приятны вот такие мгновения посреди рабочего дня... Возможно, мне стоит почаще заходить сюда, чтобы сделать дела, а не сидеть дома в постели.    Однако через несколько часов я все больше теряюсь в том, что происходит: в системе мой профиль есть, но там стоит такой несусветный пароль, что ни я, ни Юдзуру не могли его ввести. У нас есть правило, что мы не используем даты рождения друг друга и наших близких для паролей, а там стоит буквально моя дата рождения плюс имя дочки. В самой системе у меня ещё и ограничение на вход и ввод данных, хотя я, наравне с Юдзуру, обладала полными правами, чтобы помогать ему в загруженные периоды и вести учет самостоятельно.   Кончено, мне приходится все изменить и ограничить доступ наших менеджеров к этим функциям снова, хотя у них и нет этих прав, но я все ещё не понимаю, как это могло случиться. Ни я, ни Юзу не могли этого сделать, потому что смысла в этом нет, но кто же из них это подстроил? И, самое главное, как?!   — Если я ещё хоть час проведу на льду, то упаду замертво, — муж практически падает на диван, не потрудившись даже снять коньки. — Ненавижу чемпионаты.   — Не ври, ты их сильно любишь, просто устаешь не менее сильно, _ встаю из-за стола и подхожу к нему. — Как все прошло? Как Харуто?    — Всё нормально, просто кое-какие моменты его сбивают. Он теряется при переходе музыки: не всегда вовремя вступает, из-за чего теряет один шаг на дорожке — и тут же летит уровень, сама понимаешь, а это расстраивает и его, и меня. И менять программу уже не можем, потому что осталась какая-то несчастная неделя.   — У тебя есть записи? Может быть я что-то посмотрю своим взглядом, вдруг что-то смогу подсказать? Помнишь, ты мне так же давал советы по шагам, когда у моих девочек была проблема. Вдруг мне придет в голову гениальная идея. Или вместе посидим вечером и подумаем, — опускаюсь на колени около дивана, и касаюсь его щиколотки. — Хорошо?    — Что ты делаешь? — Юзу приподнимает голову. — Любовь моя?    — Успокойся, ничего эротичного, просто хочу снять твои коньки, пока ты не испортил лезвия или не порвал диван случайно, — осторожно расшнуровываю ботинок. — Помнишь, как ты это делал, когда мне на тренировке стало плохо?    — Не напоминай, мне не нравится думать о том, как ты падаешь в обмороки. Пускай и просто из-за беременности — это все равно не нормально.    — Успокойся, любимый, я уже не стояла на коньках несколько недель, поэтому просто помогаю тебе, — снимаю первый ботинок и опускаю его на коврик. — Тебе нужно уже тоже снизить нагрузку.    — Ты снова намекаешь, что я старик, которому стоит повесить коньки на крючок и заняться офисной работой?    — Нет. Я просто не хочу, чтобы ты совсем убил свои ноги, — глажу его немного деформированную лодыжку. — Тебе ещё ночами дочку укачивать. И она вряд ли слезет с твоих рук ближайшие лет шесть-семь.    — С этим я справлюсь легко. Я все ещё в состоянии носить беременную тебя на руках, так что с малышкой вообще легко справлюсь. Не думай, что я не готовлюсь к этому, — его взгляд ловит мой. — Я записался на онлайн-курс для будущих отцов, — на его щеках появляется румянец смущения. — Хочу быть готовым к первым месяцам.   — Ох, Юзу, — слезы появляются на моих глазах, — ты самый-самый лучший!   — Всё для тебя, — помогает мне подняться и усаживает рядом с собой на диван. — Ты и наши дети — вот мой приоритет. Я возьму отпуск сразу же, как только ты родишь. И буду с тобой первый месяц точно. Мамы будут рядом, чтобы помочь. И как только мы оба будем готовы, то займёмся поиском няни, договорились?   — Угу, — всхлипываю, уткнувшись ему в плечо. — Но я не хочу выходить сразу на работу... Мне очень хочется насладиться этим временем. Я не уверена, что у меня получится родить ещё одного ребенка. Вдруг это моя последняя возможность быть мамой малыша?    — Именно поэтому я и хочу, чтобы ты была дома. Я тоже буду рядом, хоть мне и придется все-таки немного работать, но я сокращу часы. Уже занимаюсь привлечением некоторых тренеров из-за границы. И летние лагеря... Хави прилетит с семьей, он даст два лагеря этим летом. Обещала Трейси прислать кого-то по скольжению: у неё есть в Федерации девочки, которые хотят получить опыт работы у меня. Поэтому я постепенно все-таки налаживаю наш быт будущий.    — Ты самый лучший муж и отец на свете, — не поднимаю голову от его плеча, ощущая, как Юзу мягко меня поглаживает по спине. — Ты будешь самым лучшим отцом на свете, Юзу.    — Только потому, что рядом со мной ты — лучшая женщина на свете. Я вижу, как ты обращаешься с Асей — и с предвкушением жду, когда увижу тебя с нашей дочкой на руках. Не могу представить своего дня без того, чтобы не видеть твоей улыбки. И наши девочки, — его правая рука опускается к моей животу, — самые счастливые дети на свете, потому что у них такая мать.    — Ты решил, что я в последние дни мало плачу? — пытаюсь вытереть слезы и спасти остатки макияжа. — Ты делаешь все, чтобы я почувствовала себя самой счастливой на свете.   — Я обещал, что буду этим заниматься до конца своей жизни. Ты — моя жизнь.   Он легонько касается губами моих щек, стирая слезы, а потом и губ, даря невероятной нежности поцелуй, от которого у меня все внутри дрожит.    — Мне надо переобуться, а тебе покушать, — все ещё держит меня в объятиях, не отстраняясь. — Хочешь, я скажу маме, что ты сегодня не сможешь с ней встретиться? Я уверен, что она поймет нас.    — Нет, ещё час до встречи с ней, я успокоюсь и приведу себя в порядок, — мысленно благодарю себя за то, что кинула косметичку в сумку. — Ты меня сбил с мысли.   Он задорно хихикает своим бесподобным смехом, отчего и я не могу сдержаться: ну как можно оставаться таким милым, серьезным и любящим одновременно? Наблюдаю, как снимает второй ботинок и приводит лезвия в порядок, пока делится подробностями с тренировки. Девочки передавали мне привет и сказали, что на Мире постараются показать лучшее, чему я их учила, и что будут ждать меня.    — Я зайду к ним на днях на тренировку, — поглаживаю живот, когда малышка пинает меня, — пока ещё могу стоять и не бегать в туалет каждые двадцать минут.    — Хорошо, расписание обновленное в системе. Кстати, ты смогла войти? Что там не так?    — Ах, да, — я хмурюсь и поднимаюсь с дивана. — Вот о чём я хотела с тобой поговорить.    Описываю в подробностях все странности, которые я обнаружила в системе, и Юдзуру с каждым моим словом хмурясь все сильнее. С опаской посматриваю на него, когда заканчиваю свой рассказ: о чём он думает — можно только догадываться, потому что он отводит взгляд и смотрит в окно.    — Может быть мне уволить обеих? Сменить все пароли, огранить доступ к системе.    — Сейчас? Когда ты должен уехать, а отчеты нужно подать в ближайшие дни? Не думаю, что самая лучшая идея. Я тут обнаружила, что у тебя отключены некоторые функции, поэтому теперь я буду видеть, кто из них что вводит в системе, какие данные запрашивает. И тебе придется сменить пароль, потому что кто-то мог его случайно увидеть ранее.   — Это бесспорно, просто, — он тихо матерится, нервно подергивая волосы на голове. — Жень, мне не нравится то, что стало происходить. Как кто-то вообще мог додуматься лишь тебя каких-то прав? Закрыть проход, сменить пароль. Я хочу обеих уволить и запретить им вообще устраиваться в сфере спорта, особенно фигурного катания.    — Ты думаешь, что на моём месте никто не хочет оказаться? Юзу, ты японец, которого знает весь мир. Ты добрый, замечательный, красивый, богатый и невероятный человек с огромным сердцем. А я девушка из другой страны, которую не то чтобы сильно любят тут...   — Мне наплевать, кто и что говорит, — он обхватывает моё лицо руками, — я никогда не жил по тем правилам, что они диктовали мне. Я ушёл из спорта по той причине, что мне надоело быть их марионеткой и делать то, что от меня хотят увидеть. Я никому не позволю что-то говорить о том, с кем я должен быть. Мы в юности позволили своим страхам выйти на первый план, но сейчас... Нет, никогда я тебя больше не отпущу.   — Я не прошу тебя их слушать, просто они могут действовать из лучших, по их мнению, побуждений...   — Женя, услышь меня — мне наплевать, кто и о чём там думает. Я хочу быть с тобой. И точка, больше никаких мыслей, никаких других вариантов. Мы муж и жена, у нас есть Ася и скоро будет малышка. Никаких «но» и быть не может.   Он крепко меня обнимает, отбрасывая этим все сомнения, которые все ещё будоражат мою душу — не так уж легко от них избавиться. Но его слова вселяют надежду, что вместе мы сможем преодолеть и это.