Incredibly loud and extremely close

Глава 63. Рабочие неприятности

 

Сентябрь 2035 года

Сендай, Япония

 

  — Мистер Ханю, подождите!   Я уже собираюсь выйти с территории ледового дворца, когда меня окрикивает Мао, держа в руках зелёную папку, которую мы обычно используем для отчётов. Убираю свою карту в карман и делаю несколько шагов в её сторону: вот что бывает, стоит совсем чуть-чуть задержаться на катке, так точно вовремя не уйдешь.    — Мистер Ханю, простите, я вас искала, у меня тут документы от Федерации по Харуто. Им что-то не понравилось в отчетах, — она протягивает дрожащими руками документы, а потом низко кланяется. — Простите, я хотела раньше, но вас не было ни на катке, ни в кабинете.   — Да, я был в раздевалке с учениками, — нахмурившись, забираю папку и открываю документы. Сначала все стандартно: акт приёма документации, даты рассмотрения... А после огромный перечень замечаний: отсутствующие выписки, чеки, непонятные расходы (еда? напитки?) и совершенно раскритикованный план действий. Пролистываю дальше, где приложены мои планы, и ощущаю, как меня прошибает холодный пот. Тут нет ничего из того, что я лично писал. Какие трехчасовые тренировки по пилатесу? Какие поездки к шаманам в Сибирь? И при чём тут закупка спортивной еды? — Ксо... Это не то, что я писал.   — Да, — Мао испуганно смотрит на меня, ловя взгляд, и тут же опускает голову вниз. — Я не знаю, что произошло. Вы же сами загружали документацию в систему, я... Я после ничего не меняла, я даже не могу этого сделать. Вы же знаете, доступа...   — Я понял, — провожу рукой по лицу, судорожно соображая, что п=могло произойти. В систему есть доступ только у меня и у Жени, всё. Ни Мао, ни Макао не имеют доступа после последнего происшествия, и вот опять... И снова эта же проблема. — Никому не говори об этом, слышишь? Я разберусь.   — Конечно, конечно, я никому не скажу, — она все продолжает кланяться. — Простите, что я...   — Успокойся, спасибо, что сообщила, — стараюсь ободряюще улыбнуться. — Меня завтра не будет, но я тебе позвоню днём. Тебе надо будет кое-что сделать из офиса.   — Конечно. Я приду на работу пораньше и задержусь, я...   — Не надо, — прерываю её, — Мао, делай всё как всегда, хорошо? Я позвоню днём, мне нужна будет небольшая помощь. А так веди себя как всегда, не волнуйся и никому не говори, что что-то произошло.    — Да, да, хорошо.    Прощаюсь с ней и спешу в машину. Что за напасть с этой системой и отчетами? Неужели это все-таки Макао подделывает документы? Мне срочно нужно поговорить с Женей.   ***   — Да уж, — Женя рассматривает документы, сидя за моим столом, пока я сижу на диване с дочкой. — Это же выглядит как полный абсурд. Ни в каком здравом уме ты просто не мог этого написать, это должно быть всем ясно в Федерации. Почему никто с тобой не связался?    — Хороший вопрос, — поднимаю с пола игрушку, которую Мари уронила, — я сам им задаюсь. Меня это напрягает. Плюс когда происходил ввод в систему, я загружал лично все файлы и всё было в порядке. В какой момент произошла подмена?    — А ты заходил сейчас? Проверял документы?    — Нет, я сразу поехал домой, как Мао вручила мне эту папку. Попробуешь сама? У тебя должен быть полный доступ к этому. Или зайди под моим паролем, он записан в блокноте.   Женя уже стучит по клавиатуре, заходя в систему, пока я смотрю на улыбающуюся малышку и ловлю крупицы спокойствия и надежды, что однажды все наладится и я перестану постоянно переживать из-за каких-то мелочей, а смогу сосредоточиться на работе и семье. Мари растёт и меняется каждый день, я постоянно подмечаю что-то новое, вижу изменения в её внешности и характере. Она похожа на нас обоих: упёртая, но нежная, целеустремленная и уверенная в своих силах. Я вижу, как ей уже надоело постоянно лежать или висеть на наших руках, что она проявляется больше самостоятельности, а это значит, что, вероятнее всего, к зиме она будет сидеть и вести активную жизнь в движении. Это и пугает, и радует: скоротечность времени приносит яркие радостные мгновения.    — Странно... — Женя прерывает мои мысли, заставляя поднять голову. — В твоей системе загружены твои документы. Вот, я и открываю и вижу нормальные планы, которые ты и составлял. Тут тренировки, восстановление, мастер-класс от Джонатана. Всё, что и должно быть в нормальном плане, в общем-то. Это не имеет совершенно ничего общего с тем, что получили они.   — И никакого другого отчёта там нет? Может быть подгрузили второй?   — Нет, я не вижу ничего, только один, — она рассеянно смотрит на меня. — Что это значит?   — А посмотри в документах, там стоит дата приёма? Какие-то пометки по приёму должны быть в любом случае. И как эти документы получили мы тогда?    — Позвони Мао. Спроси, откуда у неё вот эта папочка взялась. Это прислали заказным письмом или через систему? — Женя хмурится, о чём-то задумавшись. — Подожди, нет, не звони.  Я не понимаю, как это произошло... То есть Федерация не увидела твоего реального документа, а посмотрела только эту бумажку. И не позвонили тебе.   — Именно, хотя раньше они мне из-за опечаток могли обрывать телефон весь день, прося исправить и прислать новую версию. А тут вдруг такое...    Мари отвлекает меня, начиная хныкать и выворачиваться, и мне приходится встать, держа её вертикально. Естественно, ей надоело лежать и хочется осмотреться, а не слушать скучные разговоры родителей о какой-то ерунде. Я наворачиваю круги по кабинету, параллельно думая, как такое вообще произошло. Ну не бывает такого, чтобы Федерация не попыталась бы со мной связаться.    — В системе нет пометки о проверке документации, — Женя хмурится. — Смотри, история статусов. Вот знак, что ты подал. А потом сразу пометка, что рассмотрено. И никакого промежуточного статуса, а должно быть минимум три промежуточные пометки, помнишь? О принятии, о проверке, о назначении даты рассмотрения. Это не считая других статусов. А тут просто «загрузка — результат». Это либо сбой в системе, во что я слабо верю, либо надо ехать в Федерацию и там разбираться.    Мысленно матерюсь. Ну почему опять что-то происходит, почему обязательно должно было что-то опять произойти?! Ехать в Федерацию — это терять минимум один день, потому что они захотят устроить мини пресс-конференцию перед началом сезона, обязательно какое-нибудь совместное интервью для телевидения, что-то ещё выдумают. Я не хочу ехать в Токио, но такие дела по телефону не решаются — это точно.    — Любимый, выбора нет, тебе надо с ними говорить напрямую, никаких разговоров по телефону, через посредников или по почте, только лично, где вы будете вдвоем. Мистер Масао должен услышать все, возможно, проблема не только с нашей стороны, чем мы занимаемся, но и с их тоже. Пусть они разбираются, пусть контролируют своих сотрудников, пусть напрямую обращаются к тебе, а не вот эти записульки пустые слать. И лучше это сделать так, чтобы никто из наших не знал о поездке.    — Ты права, — покорно киваю и тут же покрепче прижимаю к себе дочку, — мне придется так и сделать. Ты можешь посмотреть мне билет? Я бы хотел к 10 быть в Токио уже. И какие есть обратные?    — Я возьму сейчас билете тебе туда, а обратно ты позвонишь и купим завтра, пока не планируй. Кто знает, насколько затянется твоя поездка? Может быть ты быстро сможешь обернуться туда-сюда, а может придётся остаться на ещё один день, — Женя принимается печатать что-то, а меня напрягает мысль, что я не увижу моих девочек не только завтра, но ещё и послезавтра, возможно. И брать с собой их не вариант — семейную пару мигом узнают и не дадут спокойно перемещаться по городу, везде выслеживая и передавая по всему интернету, что Ханю приехал в Токио по рабочим делам. Несмотря на то, что мы не скрывает рождение Мари и сами выставили в соц.сетях несколько семейных фотографий, на которых не видно лица малышки, я предпочитаю, чтобы папарацци держались подальше от нас и не получили возможности сделать снимки, пока дочка совсем маленькая. Я хочу, чтобы у неё была приватность, чтобы она росла спокойно и без лишнего внимания со стороны чужих людей. У неё должно быть детство.   — С доченькой за сутки ничего не случится, ты всегда можешь позвонить нам по видеосвязи и поболтать с ней перед сном, если вдруг тебе понадобится остаться там на ночь. Но я думаю, что ты вернешься завтра вечером.    — Очень на это надеюсь, — прижимаюсь губами к волосикам Мари, — ты же не забудешь за один день папочку, правда? У нас же всё будет в порядке?    — Юзу, прекращай, — Женя подходит к нам и обнимает меня, — всё будет хорошо, с Мари я, тут моя мама, Юми-сан, если понадобится, тоже на расстоянии одного звонка и «быстро меня вези к моим внучкам» нашему водителю. Он мне сказал, что она именно так каждый раз говорит. Конечно, после вежливого приветствия и двух пирожков, которые она традиционно откладывает для него. Всё будет в порядке.    — Ладно, я просто пока не представляю, как буду по этапам ездить. С юниорами поедут другие тренера, но со старшими... Мне как минимум на трёх этапах точно нужно появится. Домашний, китайский и в Канаде. А это по четыре дня точно. А уж вторая половина сезона... Там совсем длинные поездки будут.    — Не забывай, что ЧМ будет в Москве, а это значит, что мы полетим всей нашей большой семьёй, — Женя подмигивает мне и чмокает Мари в щёчку, — поедем на мамину родину поддерживать папочку. У меня висит несколько запросов на интервью и съемки, поэтому мы полетим все вместе. Я бы хотела на пару недель там остаться, чтобы и с друзьями встретиться, и вообще...    — Хорошо, надо будет подумать, как сделать: я бы хотел своих пораньше привезти в Москву, чтобы они адаптировались ко времени, прошли акклиматизацию. Поэтому это будет хорошим решением, надо только найти каток, который нас примет, но это попозже.   — Ой, за это вообще не переживай, — Женя отмахивается от моих слов, — я позвоню Илье, он с радостью тебя примет. Или Плющенко — тот ещё и в свой отель всех заселит, снимет кучу роликов и будет везде рекламировать себя и вас. Можешь не переживать по этому поводу, договоримся в частном порядке, чтобы никто ничего не узнал. А жить будем дома.    — Прекрасно, познакомим Мари с её второй родиной. Но сначала нам надо пережить первую половину сезона, пока не будет ничего загадывать, кто знает, как всё сложится?!   — Всё будет хорошо, верим в лучшее.   ***   Рано утром, поцеловав спящую дочку и сонную Женю, отправляю в Токио. Нужно решить все вопросы сегодня, чтобы поскорее вернуться домой. В голове миллион мыслей — я не знаю, что точно происходит, я не понимаю, как могло получиться так, что отчеты перепутаны. И пока я мчу на поезде в сторону столицы, растерянность перемешивается с легкой злостью: федерация в очередной раз ведёт себя так, словно я никто. Такое повторяется снова и снова: сначала во время моих последних лет карьеры, потом в первые годы тренерства, когда я едва начинал работать с учениками, и вот сейчас. Раньше опускались руки, потому что я не понимал, что нужно делать. Сейчас я ощущаю себя совсем по-другому, ведь потенциальная медаль Олимпиады в руках моего ученика, а если их что-то не устраивает, мы можем сменить Федерацию (спасибо ИСУ за последние изменения), а я перееду тренировать в другую страну. Что-то мне подсказывает, что мы можем в Москве найти толпу желающих работать со мной. Или поехать в Канаду, вернуться в то гнёздышко, Брайан давно намекает, что в Крикете будут рады меня увидеть. Если действительно Федерация не захочет идти на контакт, то мы с семьей будем искать вариант, куда отправиться дальше. Искать место, где к нам не будут так относиться.    С такими мыслями я и отправляюсь в главный офис, где меня никто не ожидает увидеть. Обычно я заранее пишу письмо и говорю о том, что приеду для решения какого-то вопроса (что бывает крайне редко, потому что я не люблю сюда приезжать), а сегодня явился просто так. В какой-то мере это было опрометчивое решение (а что, если мистер Масао сегодня нет на месте?), но только так я могу добиться толкового ответа.    — Мистер Ханю, для меня честь, что вы почти своим присутствием, — он принимает меня у себя в кабинете после многочисленных приветствий. — Вы просто решили по пути заглянуть или какой-то опрос? Какая-то проблема?   — Есть момент, который нужно обсудить лично. Простите, конечно, что я без приглашения приехал, но дело не требует отлагательств, нужно все решить как можно скорее. По телефону такое не принято обсуждать, — вежливо кланяюсь, — надеюсь, что вы сможете меня выслушать и понять.   — Безусловно, мистер Ханю, конечно.   Я рассказываю всё, что происходило в последние недели, передавая ему папку с документами. Он внимательно меня выслушивает, не перебивая, но с каждой фразой все сильнее хмурясь. Кивает, когда я указываю на необходимые документы, и принимается вчитываться. Ожидание затягивается, когда изнутри меня съедают нервы и та самая спортивная злость из юности: нет терпения, хочется результата здесь и сейчас, хочется, чтобы все получилось.   — Я понял вас, мистер Ханю, большое спасибо, что приехали ко мне лично, потому что это, — он замолкает, подбирая слова, — совершенное безобразие, такого не должно происходить в нашей стране. Я займусь полным разбирательством, а пока приму эти документы с планами на скорейшее рассмотрение, а результат направлю Вам лично. Я буду контролировать все отчеты от Вас некоторое время.    — Аригато, — кланяюсь, получая удовлетворение от этих слов, — я готов посодействовать в том, чтобы выяснить причину. Со своей стороны мы разберемся, как такое произошло, но я не понимаю, что в системе...   — Вы правы, я этим тоже займусь. Будем поддерживать связь, чтобы контролировать ситуацию, — он берет бумажку и что-то быстро пишет, — вот, смотрите, это мой личный номер, можете звонить мне по любому поводу в любое время, будем поддерживать связь. Я не хочу, чтобы наша олимпийская надежда под вашим руководством осталась без поддержки Федерации. Финансирование поступит в ближайшие дни, мы сегодня же рассмотрим всё.    — Аригато!   Мы ещё некоторое время разговариваем, обсуждая не только текущую ситуацию, но и приближающиеся старты. Он делится своими соображениями, а я кратко описываю нашу тренировочную стратегию, не вдаваясь в технические подробности. Тепло прощаемся, договорившись созвониться через пару дней, и я отправляюсь в сторону вокзала, потому что больше меня ничего тут не держит. Мы приняли решение держать мою поездку в секрете, насколько это возможно, и никакой пресс-конференции не организовывать, поэтому я по пути в такси покупаю себе билет и решаюсь сделать сюрприз моим девочкам: не буду сообщать, что совсем скоро буду с ними, что смогу на ночь привычно поцеловать доченьку, поболтать с Асей и крепко держать в своих объятиях Женю. Мои родные будут рядом.    Пишу сообщение Жене, что проблему обсудили, а пока занимаюсь другими делами, как буду собираться домой, так сразу же сообщу. Она присылает мне милое селфи с дочками с прогулки, где Ася шлёт поцелуй, а Мари своими сладкими щечками прижимается к Жене. Девочки... Я самый богатый человек на свете.