Incredibly loud and extremely close

Глава 64. Здоровье превыше всего

 

Сентябрь 2035 года

Сендай, Япония

 

  — Ася, подай мне, пожалуйста, вон ту пижамку для Машули, — застегиваю подгузник на вертящейся дочке, — которая розовенькая.   — Ага, держи, — Ася кладет её на пеленальный столик и тянет ручку к сестрёнке, — а почему она не может полежать ровно, пока ты её одеваешь?    — Просто она маленькая и не понимает, что надо сделать. Я помню, что ты была точно такой же, — быстренько целую старшую дочку в волосики и возвращаюсь к одеванию младшей. — Хочешь, я тебе потом покажу видео? И мы сравним вас. Мне кажется, что вы очень похожи.   — Я тоже тебе не давала меня одевать? — Ася ахает и встаёт на носочки, чтобы лучше видеть. — А вот сейчас я могу посидеть спокойно... Или даже полежать!   — Хорошо, принцесса, после ванны я тебя тоже сегодня одену, ты этого хочешь? — кое-как справляюсь с вертящейся Мари, которая всем видом показывает, что она хочет лежать голенькой.    — Ага...    — Договорились, — подхватываю младшую на руки и улыбаюсь им обеим. — Ну, девочки, давайте так. Я сейчас покормлю Мари и уложу спать, а ты пока проверь бабушку и выпей свой йогурт, договорились? Она может тебя в ванную отвести и набрать, ты же знаешь, какую пену тебе надо налить и сколько?    — Хорошо. Спокойной ночи, Маша, — Ася гладит её по ножке и весело убегает вниз, что-то напевая. Моя малышка такая взрослая стала, такая спокойная, такая заботливая. Моё материнское сердце наконец-то успокоилось, когда я вижу, как они взаимодействуют и как ревность Аси практически полностью ушла. Конечно, помощь Юзу неоценима: он забирает на себя большинство вечерних ритуалов Мари, чтобы я могла проводить время с Асей, и заботится обо всех нас. Сегодня, когда он уехал, я ощущаю день другим. Конечно, мама помогает, да и девочки вели себя хорошо, но так бывает не всегда. Бывают дни тяжелые у каждой из них, а бывают у обеих одновременно.    — Маленькая моя, давай покушаем и ляжем спать, да? — ласково поглаживаю улыбающуюся дочку по темным волосикам. — А завтра папочка твой приедет, снова будет тебя укачивать.    Я усаживаюсь в своё кресло, которое мы перенесли в спальню специально для того, чтобы было удобно кормить ночами, и прикладываю дочку к груди. Сейчас, когда кормление наконец-то налажено, а у дочки ещё не появились острые зубки, которыми скоро начнет кусаться, я получаю настоящее удовольствие от этого. Моменты, когда мы с ней только вдвоём. Моменты, которые навсегда принадлежат мне. Потом, через много лет, они будут принадлежать мне в виде воспоминаний, но это точно только моё. Минуты, когда дочка словно соединяется со мной, умиротворенно сопит, посасывая молочко, и хватается ручкой за мой палец чтобы быть ещё ближе.   Неожиданно мои размышления прерывает тихий звук открываемой двери, и я поворачиваю голову влево, чтобы увидеть Юдзуру, который счастливо улыбается мне. Неужели у него получилось приехать раньше?    — Мои девочки, — он тихо шепчет и подходит ближе, — я соскучился по вам, — Юзу ласково гладит Мари по спине, касаясь и моей руки, и целует меня в губы: мягко, едва касаясь, но так сладко...    — Почему ты не сказал, что едешь обратно? Я думала, что до завтра тебя не увидим, ждала от тебя сообщения из гостиницы...   — Захотел сделать сюрприз моим драгоценным девочкам, — касается губами моего лба, не убирая руки от малышки. — Давно кормишь?    — Нет, считай только сели, — бросаю взгляд на настенные часы. — Ты голоден?   — Ага, ничего толком сегодня не ел. Я пойду пока перекушу, а потом поднимусь и уложу принцессу, очень соскучился по ней...    Юзу смотрит с такой любовью на дочку в моих руках, что к глазам подступают слезы от нежности: этот мужчина создан для семьи и любви, и как жестоко, что столько лет он был одинок, не имел возможности обнять человека, не мог подержать на своих руках дочку, покачать её... Мне хочется подарить ему десяток детей, если это сделает его счастливым, был с ним рядом и показывать свою любовь до последнего вздоха, который сорвется с моих губ.   — Ты чего? — Юзу ласково проводит рукой по моей щеке. — Я дома, всё в порядке. Детей уложим и поговорим.    — Просто поняла, как я счастлива, что ты рядом со мной.   — И я счастлив, — ещё один нежный поцелуй. — Мне надо умыться. Если хочешь, я посижу с вами.   — Нет, иди вниз, поужинай спокойно и не торопись, я с Мари сама справлюсь, ты и так весь день в дороге, тебе нужно отдохнуть как следует, расслабиться, принять ванную...   — Я быстро умоюсь, перекушу и поднимусь укладывать дочку. Дай мне побыть отцом тоже, — Юзу подмигивает и, бросив на нас ещё один взгляд, отправляет вниз.   — У тебя самый лучший на свете отец, — тихо шепчу дочке и смахиваю с глаз слёзы.   ***   — Вот на этом мы и остановились, — Юзу выдыхает и делает глоток вина. — Поэтому теперь нас остаётся просто ждать, что выяснится в ходе его внутренней проверки, а мы с тобой попробуем разобраться с нашей системой тоже. Не нравится мне это всё.   — Мне тоже. Давай я в понедельник приеду на место и попробую просто на месте посмотреть, что и как работает.    — Хорошо, — он согласно кивает и сжимает моё плечо, притягивая поближе к себе. — Знаешь, что я подумал, когда приехал в Токио?   — Нет, и что же?    — Что если они играют против меня, то я отказываюсь снова вступать на тропу войны с ними. Я больше не хочу бороться, не хочу доказывать, что я чего-то стою, как упорно делал это во времена карьеры... Хватит, больше не надо этого. Мы просто соберем с тобой вещи и переедем в Москву. Или Канаду. Или куда ещё, где нас будут рады видеть и будут помогать. Но я отказываюсь плясать под их дудку...   Собрать вещи и переехать. Это самые неожиданные слова, которые я когда-либо от него слышала. Юдзуру, всегда настолько уверенный в том, что его место исключительно в Японии, сейчас наполнен решимости бороться за свою семью и спокойствие, что допускает мысль переехать в любое другое место, где к нему будут относиться с уважением. Он, японец во всем своём естестве, готов уехать из любимой страны, которой всегда кланяется ниже пола, чтобы обрести спокойствие и мир в работе. Я знаю этого мужчину столько лет, но он не перестаёт удивлять меня своим мужеством.    — Я не знаю, Женя, что выйдет из всего. Но если всё сложится действительно так, как я этого боюсь, то планирую действительно подать заявки в несколько спортивных клубов мира. Ты бы, кончено, хотела жить в Москве? — наклоняет голову и смотрит мне в глаза.    — Я бы хотела жить там, где тебе комфортно тренировать. Ради тебя я бросила свою жизнь в Москве и уехала в Японию. Если понадобится, я снова соберу чемоданы и уеду туда, где нам всем будет хорошо вместе. Москва, Торонто, Барселона, Нью-Йорк... Мне наплевать, что это будет за город и страна. Главное, чтобы мы с тобой были вместе. Ты, я и наши дети.    — Спасибо тебе за поддержку, — касается моих губ в благодарном поцелуе, — я счастлив, что ты меня поддерживаешь. Мне было немного страшно это говорить, но понимаю, что для нас всех будет намного лучше, если мы будем жить не в постоянном стрессе, а в спокойной обстановке. Поэтому... Поэтому пока я ничего не могу сказать. Зависит от того, каковы будут результаты расследования нашего и их.   — Я поддержу тебя в любом решении. Всегда и навеки, помнишь? И в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни...    — И на земле, и на небесах, — Юзу вторит моим словам и прижимает ещё крепче к себе.    Я привыкла к жизни в Японии за это время, но если они действительно начали очередную акцию против Юдзуру, то ни в жизни не позволю ему оставаться тут и дальше... Канада, Испания, Россия или любая другая страна — плевать, куда, но я уеду за ним.   ***   Дрожащими руками умываюсь, едва держась на ногах. Ночью поднялась температура, непонятно по какой причине, и я была вынуждена просить Юдзуру помочь мне с Мари, несмотря на то, что обычно по утрам девочками занимаюсь я. Но не сегодня...   — Я позвонил твоему врачу, она приедет к нам через пару часов, чтобы тебя проверить. До этого сказала, чтобы мы следили за температурой. Посоветовала сцеживаться, вдруг из-за застоя...   — Да, хорошо, — прислоняюсь к нему, с благодарностью принимая поддержку, — если ты не против, я пойду прилягу ещё немного.   — У тебя сегодня постельный режим, мы с Мари пойдем вниз готовить завтрак. Что ты хочешь покушать? — Юзу провожает меня в комнату, придерживая одной рукой.    — Просто чай, я не хочу пока есть.    Он тяжело вздыхает, но не начинает спорить, за что я безмерно благодарна. Конечно, Юдзуру переживает и считает, что обязательно нужно есть, но мне сейчас так плохо, что я не абсолютно точно не готова кушать. Не понимаю, с чего вдруг мне стало так плохо, если вчера я чувствовала себя хорошо. Удушающее чувство бессилия подступает в виде слез к глазам, и я опускаюсь на постель вслепую, надеясь, что Юдзуру не заметит.    — Маленькая моя девочка, — он присаживается рядом, одной рукой держа Мари, и ласково проводит рукой по моим волосам. Я не могу сдержать всхлипа от его нежности — то, как он сейчас заботится обо мне, как помогает... — Хочешь, я попрошу приехать маму, чтобы они с Жанной вдвоём побыли с девочками? А я останусь с тобой, буду рядом...   — Не надо, не хочу всех срывать. У тебя работа...   — Наплевать на эту работу, — Юзу хмурится и вытирает мои слезы, — я не пойду туда сегодня, без меня денёк справятся. Я буду с вами. Лежи пока, я принесу тебе чай.   Я отпускаю его руку и прикрываю глаза, ощущая безумную слабость в каждой клеточке моего тела...   ***   — Такое бывает, — доктор опускает мою ночную сорочку, проведя осмотр груди. — К сожалению, никто из нас не застрахован от простуд и каких-то вирусов. Как вы понимаете, сильные лекарства я прописать не могу, поэтому болезни в какой-то мере придётся течь в своём ритме, но кое-что мы делать всё же будем.    — А как быть с кормлением? — я поворачиваюсь на бок, чтобы лучше видеть доктора. Юдзуру стоит около двери, внимательно следя за нами.    — Если температура не поднимется выше, то продолжайте, давно доказано, что никакой проблемы в этом нет, — доктор быстро ведет записи в своём блокноте. — Я приеду завтра, но если будет хуже или что-то начнёт беспокоить — звоните в любое время. Мистер Ханю, я вот тут прописала все рекомендации с вариантами разрешенных лекарств. Будут вопросы — я на связи.   — Аригато, — Юзу кланяется и забирает листок. — Я вас провожу вниз.    — Евгения, постарайтесь побольше спать, не заставляйте себя двигаться без необходимости, — доктор ещё раз улыбается и поднимается со стула. — Зайду завтра.    Я киваю и поудобнее устраиваюсь в постели, мечтая провалиться в очередной раз в сон, но мысли о дочках, которые сейчас лишены моего присутствия, вызывает тревогу. Я переживаю за них и хочу обеих обнять, прижать к себе, но это говорит эмоциональная часть меня. Здравая же часть напоминает, что пока я болею, нужно минимизировать контакт и постараться никого в семье больше не заразить.    — Маленькая моя, — Юзу возвращается и садится рядом, гладя меня по рукам, — солнышко, надо покушать.   — Давай попозже? Я сейчас не хочу... Мне правда не хочется, но чай с радостью попью, —смотрю на него, приоткрыв глаза, — а Ася покушала?    — Да. Жанна её накормила. Мари тоже с ними, они внизу, надо покормить её, тогда они пойдут на прогулку небольшую... У тебя есть силы покормить? Или я могу разогреть молоко.   — Всё в порядке, не надо, принеси мне её, я покормлю, — осторожно приподнимаюсь на постели, силясь улыбнуться. — Попить только принеси, пожалуйста.   — Предупреждаю, что Ася тоже рвётся к тебе, она переживает и ревнует, что Мари проводит с тобой время, а ей нельзя, — Юзу хмурится, о чём-то задумавшись. — Может быть я запущу её сюда на минутку? Наденем на теб и на неё маски, ей хочется тебя увидеть. Ни я, ни Жанна не могут заменить ей тебя.   — Ох, девочки мои, — слёзы снова подступают к глазам, — давай хотя бы так, ты прав, я хочу увидеть моих девочек тоже очень сильно. Давай мне маску.   Для меня всё ещё дикость эта японская привычка при любом случае носить маски для лица, но сейчас благодарна, что у нас в доме есть несколько новых упаковок разных размеров, включая детские, что сейчас позволяет мне обнять моих девочек. Ася первой забегает в комнату и тут же бросается в мои объятия. Она болтает о том, как соскучилась, как ей хочется побыть со мной, как она с бабушкой рисовала открытку для меня, а Мари схватила её за палец и не хотела отпускать. И что гулять они пойдут, и что суп у бабушки сегодня вкусный, и ещё много-много всего.   — Веди себя хорошо, доченька, — касаюсь щекой её затылка, — сейчас сходите погулять, а потом ты обещала почитать книжку вслух, помнишь? Мы с тобой договаривались...   — Но ты обещала, что будешь со мной...    — А ты почитай сегодня бабушке, ей тоже очень интересно будет послушать историю. И сначала расскажи, что там раньше было. А я через пару дней поправлюсь, тогда и будем с тобой вместе дальше читать, договорились?    — Ладно... — дочка ещё сильнее ко мне прижимается, ложась рядом, и я ощущаю материнское счастье, когда Юзу передаёт мне и вторую мою малышку, которая уже начинает ворчливо пищать, ожидая, когда я её покормлю.   И разве может быть другое золото, если не любимые дочки?!