Incredibly loud and extremely close

Глава 65. Роль родителя

 

Сентябрь 2035 года

Сендай, Япония

    — Ты так быстро растёшь, моя сладкая малышка, — звонко чмокаю дочку в животик, отчего она начинает смеяться, — булочка с клубничным джемом!   Наслаждаюсь её звонким смехом, пока заканчиваю переодевать, и бросаю взгляд на часы, прикидывая, пора ли нести её на кормление. Пожалуй, можно ещё немного подождать. Жене всё ещё плохо — примерно так же, как это было вчера, пока она практически весь день спит, а встаёт только на кормления и чтобы принять лекарства. Кое-как нам удалось запихнуть в неё сегодня суп: Жанна уже сама не выдержала и угрожала накормить её с ложки, если она сама этого не сделает. «Не думаешь о своём организме, так подумай о Мари, которой скоро есть нечего будет, если ты перестанешь питаться». Только этот аргумент мог её убедить.    — Хочешь немного полежать на коврике? — беру Мари, которая уже начала выражать своё «фи» простому валянию на спине. Ей перестало это нравится некоторое время назад: теперь мы с радостью рассматривает предметы вокруг или наслаждаемся тем, как я ношу ей по дому. — А давай к твоей сестричке сходим и проверим, как она там, что-то я давно Асю не видел.   Беру дочку, свободной рукой захватив любимую погремушку. Ася переживает за маму — о чём мне сообщила ещё вчера перед сном, когда я пришёл почитать книгу. Она боится, что с ней может что-то произойти. Конечно, словами она не выражает свой страх перед смертью, но я видел это в её покрасневших и припухших глазах. Вспоминаю себя в её возрасте, когда родители болели гриппом, и понимаю, что этот страх живёт в каждом ребёнке, пускай и неосознанно. Я знаю, что это естественный процесс, но постарался её успокоить как-то словами. А сегодня с утра позвонил знакомому детскому психологу с просьбой проконсультировать меня по этому вопросу. Ведь, скорее всего, лет через шесть меня ждёт второй такой разговор — на этот раз уже с Мари.    — Тук-тук, ты тут? — заглядываю в комнату, глазами ища Асю. — Ася?    — Я тут, — она вылезает из-под кровати, что-то держа в руках. Фонарик? — О, Мари!   — А чем ты тут занимаешься таким интересным? Мы пришли к тебе посмотреть, — захожу внутрь и нагибаюсь, чтобы девочки видели друг друга. — Ты что-то искала под кроватью?    — Да, у меня туда мячик улетел, когда мы с Куки играли, я не могу его найти... Вот пришлось самой залезть. Но я нашла его! — она раскрывает ладошку и показывает мне маленький мячик ярко-розового цвета, который, вроде, должен прыгать. Прыгун? Вроде как раньше они именно так и назывались.   — Здорово. Ты не против, если мы с тобой немного времени проведём?    — Нет, положи Мари на кровать мою, я хочу с ней пообщаться! Вот сюда, — она запрыгивает на свою постель и стучит рукой рядом с собой по покрывалу. — Мы всегда с ней общаемся днём, пока ты работаешь, мама говорит, что очень важно с ней говорить, чтобы она быстрее научилась это делать.   — Да, ты права, — сажусь сам на край постели и опускаю радостную дочку рядом. — Мари, малышка, смотри, твоя старшая сестрёнка рада тебя видеть!    Девочки тут же начинают всячески взаимодействовать: Ася целует малышку в животик, а та в ответ радостной смеется и дергает маленькими ручками и ножками. У этих малышек, двух сестричек, действительно должны быть свои общие мгновения без родителей, и я не вмешиваюсь в эти отношения, ощущая тепло в груди от их смеха и общения. У нас с сестрой была очень маленькая разница в возрасте (всего каких-то три года), поэтому мы не могли общаться так, как девочки.    — Юзу, вот вы где, — Жанна заглядывает в комнату, улыбаясь нам всем, — сходи пообедай, пожалуйста, а я буду тут. Женя ещё спит, я к ней заходила.    — Да я потом, надо сейчас будет отнести малышку покушать, а потом уложу поспать.   — Ты что, думаешь, что я не смогу её уложить поспать? Что я не в состоянии буду отнести девочку в соседнюю комнату? — Жанна качает с улыбкой головой. — Юзу, всё под контролем. Не переживай, пожалуйста. Лучше позаботься о себе хоть чуть-чуть. Женя как поправится, будет ругаться, что ты себя совсем запустил, ещё и на работу не ходишь.   — Там без меня могут пару дней справиться, — выдыхаю и покорно опускаю голову. Жанна права — я действительно эти пару дней просто закрылся в заботе о ребёнке и напрочь забыл, что нужно о самом себе заботиться тоже, по крайней мере сейчас я могу сходить пообедать, пока девочки играют, а потом сам уложу малышку. И тогда поработаю в кабинете, именно так.    — Иди-иди, вижу же, что тебе нужен перерыв, — она хлопает меня по плечу и что-то говорит девочкам по-русски, привлекая их внимание.    ***   — Как ты себя чувствуешь? — опускаюсь на постель рядом с Женей и касаюсь рукой её бледной щеки. — Плохо?   — Нет, мне получше, правда. Голова только всё ещё болит, но я понимаю, что за час все не пройдет, поэтому... — приподнимается на подушках, занимая полусидячее положение, — Всё будет хорошо, я чувствую, что мне действительно стало полегче. Как девочки?   — Всё хорошо, обе спят в своих постельках.    — Мои малышки... — Женя дарит все легкую улыбку. — Спасибо тебе и маме за помощь, спасибо, что заменили меня. Вы лучшие!!!   Невольно хмурюсь. Почему если женщина целыми днями проводит время с детьми, то это принимается как должное, а если отец, то это считается едва ли не подвигом?! Меня всегда это бесило, но особенно сейчас, когда я сам стал отцом, это стало максимально раздражающим фактором, ведь я вижу, как Женя устаёт с двумя детьми, один из которых младенец. Быть матерью — это нести на себе всю ответственность за семью и детей, а зачастую люди вокруг этого просто не ценят. Отцы просто обязаны помогать и быть частью этого процесса, поэтому для себя я сразу же решил, что буду рядом постоянно, всегда буду помогать и поддерживать всячески любимую женщину.   — Если ты ещё раз поблагодаришь меня за то, что я делаю обычные вещи, то я тебя отшлепаю, как маленького ребёночка, и ничего эротического в этом не будет, — бросаю на неё недовольный взгляд. — Ты лучше поправляйся, чтобы мы могли сходить на свидание. Ты помнишь, что в этот раз должна выбрать ты место? — пытаюсь её подбодрить, шутливо поигрывая бровями в напоминании, что мы решили один вечер проводить вдвоём.   — Помню, у меня все готово, нужно просто прийти в себя. Доктор завтра придёт к нам, я правильно помню?   — Ага, она сегодня звонила, а завтра в первой половине дня заглянет, — поправляю её одеяло в очередной раз, заслужив легкую улыбку, — ничего перекусить не хочешь?   — Я бы попила чай и посмотрела какой-нибудь фильм. Все равно спать пока не хочется, ты как?   — Я только за, выбирай любой фильм, который хочешь, а я пока пойду заварю нам чай с печеньками, твои любимые вчера заказал, между прочим, чтобы порадовать. Еле нашёл их опять... — поднимаюсь с кровати и передаю ей с тумбочки пульт от телевизора. — Я оставлю у тебя видеоняню пока?    — А почему ты не положил Мари тут? Ты опять собираешься спать в детской что ли?    — Пусть она свой первый сон до пробуждения спит там, а потом, если ты себя будешь нормально чувствовать, то мы с ней останемся в спальне. Я не хочу, чтобы тебе мешал ночной плач, тебе нужно полноценно отдыхать и приходить в себя.    — Юзу, я всего лишь немного заболела, а не умираю. Мне сегодня уже лучше, чем вчера, а сейчас лучше, чем утром. Я думаю, что завтра будет даже лучше, чем сейчас, поэтому я хочу общаться с моими девочками, — она хмурит брови и едва заметно надувает губы.    — Но ты же не хочешь их заразить, верно? — вопросительно смотрю на неё, пока не получаю отрицательное мотание головой. — Именно. Ася и так недавно болела, а Мари совсем крошечная, ей вообще не стоит болеть. Я взрослый человек, Жанна тоже, поэтому мы с тобой. А девочкам придётся подождать, пока ты совсем не поправишься. Будем смотреть, что врач завтра скажет.    — Ладно, — она обиженно вздыхает и вертит в руках пульт. — Но кормить я буду вставать ночью! Это я в состоянии сейчас делать, понятно?    — Всё мне понятно, — пытаюсь сдержать смешок, смотря на неё надутую. — Выбирай фильм.    ***   — Маленькая моя, ты чего? — поднимаю из кроватки плачущую дочку и мягко покачиваю. — Проголодалась? Сейчас папа отнесет тебя к маме, всё будет у нас хорошо, малышка.   Мари продолжает плакать, несмотря на мои попытки её укачать или дать соску, и я быстрым шагом направляюсь в спальню, пока мы не перебудили весь дом. Обычно дочка просто пищит и возмущается, когда просыпается голодная ночью, но истерики у нас случаются чаще днём, чем ночью: всё-таки любовь ко сну ей передалась от меня, по всей видимости.    — Что такое? — Женя уже сидит в постели, расстегнув свою ночную сорочку для кормления. — Давай её мне.    Женя начинает ворковать с Мари, пока мягко прикладывает её к груди, и дочка постепенно затихает, вцепившись маленькой ручкой в одежду матери. Я знаю, что наша с ней связь невероятно сильная с самого рождения, но такие моменты заставляют моё сердце сжиматься от любви к ним обеих. Мать и ребёнок — это что-то особенное, это те самые моменты, которые не могут быть ни у кого другого. В последние пару дней они почти не видятся, поэтому я понимаю причину тревоги обеих...   Потихоньку выхожу из комнаты, чтобы им обеим не мешать, и возвращаюсь в детскую, где все убираю и решаю всё-таки перебраться с дочкой в спальню. Кажется, Жене действительно лучше, да и врач сказала, что в любом случае малышка постепенно будет приобретать иммунитет. Такие трогательные моменты вызывают у меня широкую улыбку и желание быть с ними всю жизнь. Не понимаю, как я раньше жил без этого?!   — Всё хорошо у вас? — кладу любимый пледик Мари в кроватку и присаживаюсь на кровать. — Тебе принести попить?    — Всё хорошо, у меня целый стакан ещё, — Женя кивает на тумбочку. — Только ей надо сменить подгузник будет после кормления.    — Я всё сделаю обязательно, можешь не переживать, — целую её ладошку и глажу по ноге. — Моя милая, как ты себя чувствуешь? А то мы к тебе так ворвались с криком...   — Моя девочка просто соскучилась по мамочке и молочку, вот и требовала громким голосом, чтобы ты принёс её сюда, — она ласково улыбается и гладит Мари по спинке, — тебе не кажется, что нужно вернуть её сюда? Я не хочу больше без неё быть тут.   — Да, мы с ней вернёмся к тебе, — согласно киваю, — но ты пообещай мне лишний раз не вставать, да?    — Хорошо, обещаю...   ***   — Юзу, Юзу...    Тихий голосочек врывается сквозь сон, и я резко пробуждаюсь, распахивая глаза и принимая сидячее положение. Ася стоит рядом с постелью, обнимая себя обеими руками, и жалобно смотрит на меня своими тёмными глазками.   — Что такое? Что-то болит?    — Мне приснился плохой сон, мне страшно, — она тихо всхлипывает, а из глаз начинают течь слёзы. — Боюсь...   — Господи, крошка, — беру её подмышки и затягиваю на постель, усаживая себе на ноги. — Я с тобой, я рядом и спасу тебя ото всех. Не переживай так сильно, всё будет в порядке.    Ася всхлипывает в моих объятиях и вся дрожит, пока я продираюсь сквозь остатки сна и пытаюсь шептать ей приятные слова. Это работает не очень хорошо, если судить по тому, что она всё ещё плачет мне в футболку.    — Что случилось? — Женя поворачивается к нам и пытается рассмотреть что-то в темноте. — Ася?   — Ей приснился плохой сон. Она пришла к нам.   — Девочка моя, иди сюда, — Женя тут же занимается сидячее положение и тянет руки к несопротивляющейся дочери, которая перебирается через меня к матери. Мелодичный голос Жени напевает что-то, вероятно по-русски, и она покачивается из стороны в стороны, стараясь успокоить дочь. Я бросаю взгляд на часы: 4:03. Скоро проснётся и Мари, поэтому мне нет никакого смысла надолго укладываться, потом будет лишь тяжелее.    — Принесу вам водички попить, — поднимаюсь с кровати и забираю с Жениной тумбочку термос-стакан. — Больше ничего не надо? Чай не заварить?    Она отрицательно качает головой и вновь полностью сосредотачивается на дочери, продолжая ей напевать и периодически целовать. Меня до сих пор беспокоят эти ночи, когда кто-то из девочек просыпается то ли от кошмаров, то ли из-за чего ещё. Я хочу им помочь и как-то успокоить, спасти их от этого мира, но ничего не могу поделать: лишь быть рядом и пытаться как-то поддержать...    Роль родителя, по большей своей части, заключается в том, что ты без конца переживаешь за этот маленький комочек. Пускай я и не видел Асю в таком возрасте, как Мари, но я принимаю все её проблемы и переживая близко к сердцу. Я не жду, что она будет звать меня отцом и наоборот даже считаю, что отец у неё один — Кристиан. И как бы я к нему ни относился, я благодарен за то, что он поддержал Женю в сложный момент, что подарил ей такую прекрасную дочь, что был с ней рядом долгие годы и делал все, чтобы она была счастлива. Пускай они и не смогли прожить долгую жизнь вместе, но им удалось сохранить очень тёплые отношения ради ребёнка. Мы с ним тоже стараемся поддерживать контакт: я отправляю иногда видео с Асей, особенно её первые шаги на льду, благодарю за подарки для Мари, которые он передал после последней поездки, и в целом иногда может что-то обсудить, касающееся Аси или Жени. Друзьями нам не быть, но ради девочек контакт поддерживать нужно.   Я возвращаюсь в спальню вместе со своими запутанными мыслями, когда подает голосок Мари, оповещая своих родных, что она хочет кушать. Мы перекидываемся с Женей тяжелыми родительскими улыбками, у которых очередная бессонная ночь, и меняемся детьми, чтобы удовлетворить потребности каждой.    Это тяжелая жизнь, но я ни на что её больше не променяю. Никогда.