Incredibly loud and extremely close

Глава 70. В самом настоящем женском царстве

 

Июнь 2036 года

Сендай, Япония

    — Тебе очень идёт легкая небритость, — целую Юзу в колючий подбородок и поправляю воротник рубашки, — видно, что ты тоже меняешься и взрослеешь, а не только я одна.    — Ты у меня самая красивая и лучшая девушка на свете, которая становится с годами лишь прекраснее, — он мягко целует меня в губы и притягивает к себе, — самый драгоценный подарок, самая любимая на свете. Спасибо тебе за то, что делаешь для меня и для нашей семьи.    — Мы оба молодцы, без тебя не было бы нашей семьи.    — Именно. Именинница ещё спит? — его рука мягко поглаживает меня по спине. — Гости скоро будут?    — Да. И да. Всё под контролем. Пусть дочка поспит, а то будет капризничать. Ася рисует у себя — она считает, что ей нужно ещё один подарок подготовить, а то сестрёнка обидится, — ласково улыбаюсь. — Девочки такие девочки, не могу...    — Я счастлив, что они обе так хорошо ладят. Признаюсь, год назад я был на грани истерики, когда Ася в очередной раз отталкивала нас и сестрёнку, — Юдзуру нервно потирает шею и лохматит волосы на затылке, — я же их обеих люблю, они обе мои девочки, я не могу кого-то ругать, кому-то что-то запрещать...   — То есть всё плохое делаю я, а хорошее — ты? — возмущенно хлопаю ладонью по его груди. — Мистер Ханю, вы слишком хорошо устроились, вам не кажется?!   — Меня всё устраивает, у меня столько женщин вокруг, что я ощущаю себя в цветнике. И да, я не готов никого из вас ругать, ты же понимаешь, меня на работе хватает того, что я должен иногда ругать осторожно и заставлять что-то делать... Нет, дома я хочу быть в любви и нежности от моих девочек. Вон, глянь, даже Куки у нас девочка! Как я удачно это устроил!   Я смеюсь, не в силах сдержать своих эмоций, и действительно не устаю восхищаться тем, как у Юдзуру всё так получилось: кругом одни девочки, прекрасный цветник, и он один купается в нашей женской любви, которой постоянно нужен выход, нужны эмоции и объект, которому мы можем свою нежность подарить. И он — именно тот, на кого направлены наши чувства. Каждый день.    — Знаешь, я ведь пару лет назад и помечтать не мог... А теперь держу тебя в руках, ты со мной.    — Юзу, ты говоришь мне это почти каждый день. Я больше никуда не денусь, слышишь? Я с тобой. У нас дом, семья и общая работа. Я буду всегда с тобой. Я даже успею тебе надоесть в старости, когда мы оба будем сидеть дома и постоянно ворчать друг на друга.   — К счастью, будем. И даже будем переругиваться, но это по-прежнему будет делать нас с тобой счастливыми, веришь? — он касается губами моих губ. — Люблю.    — И я тебя, — смотрю на часы на руке. Мари легла в два, значит, у нас есть ещё минут двадцать-тридцать до того, как она проснётся. — Я думаю, что Хави и Сара скоро приедут уже. Можем спуститься вниз, встретить их.    — Да, конечно, — Юзу ворует ещё один поцелуй и подталкивает меня к выходу из комнаты, — мы точно взяли достаточно пива? А то я боюсь, ему не хватит — и он обвинит нас во всех смертных грехах этой планеты.   — О, поверь мне, Сара за него взялась конкретно, так что никаких попоек не планируется у вас. Они же хотят третьего малыша и активно готовятся к этому, поэтому Хавьера держат в ежовых рукавицах в плане алкоголя. Это слишком влияет на зачатие.    — К счастью, тебе можно об этом не беспокоиться, — он переплетает наши пальцы, — я не планирую пить в ближайшие годы, так что...   — Мистер Ханю, вы что, намекаете на второго малыша? — я прищуриваю глаза, внимательно его изучаю. — Ты серьёзно сейчас?   — Я не требую от тебя этого сейчас, мадам Ханю, — Юзу отрицательно качает головой, — нет, но в будущем, если ты захочешь...   — А ты хочешь?    Мы давно не разговаривали о детях в таком ключе: пожалуй, с того самого момента, как узнали о беременности, но сейчас эти слова меня... будоражат, пожалуй. Это ведь важный шаг. Хотим ли мы ещё детей или нет? Будет ли у нас ещё один младенец? Возможно, впервые сын? Или ещё одна доченька с его глазками и упёртым характером с самых пелёнок. Хочу ли я сама пройти этот путь ещё раз? Важно ли для меня это? И если да, то когда решиться на это?    — Женя, — он останавливается и берёт меня за обе руки, — мы с тобой говорили раньше, но я повторюсь. Это не моё решение, а наше общее. Если ты скажешь, что больше не хочешь рожать, то я с радостью поддержу это желание. Господи, да я поддержал бы его даже в том случае, если бы ты это сказала до нашей свадьбы, до Мари... — его взгляд быстро мечется в сторону детской, где спит доченька. — Но я благодарен тебе, что ты подарила мне её. Что она есть у нас, что она пришла в нашу семью и сделала мою жизнь совершенно другой. И сейчас... Если в тебе будет желание родить и воспитать ещё одного малыша, я с радостью это поддержу, потому что я бы... Я бы хотел, чтобы у нас были ещё дети, — он заканчивает это осторожно, словно тем самым боясь меня как-то оскорбить или задеть, — мне нравится наша жизнь такой, какой она стала: немного шумной, местами сумасшедшей и совершенно неупорядоченной. Я никогда не знаю, что меня ждёт: плач всех моих девочек из-за какого-то фильма или дом, наполненный смехом. Ночи, когда мы оба не спит, потому что кому-то из девочек плохо. Игрушки, разбросанные по всему дому и даже в кабинете — всё это совершенно другой уровень. То, ради чего я каждое утро просыпаюсь и о чём я так постоянно думаю. Всё это — моя семья и моя жизнь.    Я внимательно его слушаю, пока внезапно не осознаю, что из моих глаз текут слезы, от которых внутри всё щемит. Этот мужчина не могу быть идеальнее, но сейчас, едва услышав эти слова, я понимаю, что вот он, мог. И он стал ещё идеальнее благодаря всем сказанным словам. Я не могу без него — и не хочу этого. Для меня безумно ценно, что Юдзуру позволяет нам вместе выбирать, но отдаёт финальное решение мне в руки.    — Я хочу родить тебе хоть футбольную команду, — бросаюсь к нему в объятия, обхватывая его за шею. — Я хочу этого. Чтобы у нас был ещё один маленький, лучше всего мальчик, который будет полностью похож на тебя и который через много лет сделает счастливой какую-то девушку так же, как это делаешь ты. Я хочу видеть твои счастливые глаза, когда ты смотришь на малыша. Я хочу чувствовать твою любовь к нашим детям, которые являются прямым продолжением нас. Я хочу родить тебе ещё детей.   Юдзуру приподнимает меня, заставляя встать на носочки, и целует так проникновенно, что дыхание перехватывает. Это мой мужчина, мой любимый человек. Мой. Тот, без которого я просто не могу. Тот, ради которого я пойду хоть на край света, хоть куда. Тот, с кем мне хочется быть всегда рядом.    — Значит, мы позже с тобой всё обсудим и решим, — он ласково целует меня в нос, — мы не будем торопиться, у нас есть ещё время. Всё будет. У нас всё получится.    — Да, потому что это мы, потому что мы с тобой вместе, нас двое...    — Именно по этой причине я никогда тебя не оставлю. Ни тебя, ни наших детей. Я буду вырывать себя из лап смерти, если это потребуется, но не брошу тебя больше никогда.   — Юдзуру... — моё дыхание перехватывает от этих слов, — вырывать из лап смерти, ты сейчас о чём?   — Я просто гипотетически, со мной всё в порядке, — он поглаживает меня по талии в успокаивающем жесте, — всё правда хорошо. Я про то, что я хочу состариться в окружении тебя и наших детей, а потом и внуков. Хочу быть счастливым человеком, хочу быть любимым мужем.   — Ты он и есть.   — Я знаю, чувствую это каждую секунду нашей жизни. Спасибо тебе за всё...   ***   — Какая приятная встреча! — я обнимаю Сару, едва они заходят в дом. На улице стоит дикая жара, поэтому никаких объятий на улице, только внутри помещения или в машине. — Прекрасно выглядишь!   — Ты тоже, красотка, — она целует меня в обе щеки и крепко обнимает. — Уф, как я рада добраться.    — Рада вас видеть, — обнимаю Хавьера, который отлепился от моего мужа, и дарю ему быстрый поцелуй в щеку. — Ух ты! Ты стал ещё сильнее?    — Жена следит теперь не только за моим рационом дома, но и на катке. И даже график тренировок согласовала с моим тренером. Я в её крепких ежовых рукавицах сейчас.   — Наконец-то! Наконец-то за тебя взялись основательно, — Юзу хлопает друга по плечу, гордо улыбаясь. — Скоро вернешь сальхов! Вот тогда мы с тобой точно подадимся в шоу. Устроим мировой тур. Такой основательный прям.   — Ага, сейчас я его отпущу. Вот ещё, — Сара кивает на детей, которые стоят в сторонке, попеременно зевая. — А вы чего такие тихие и спокойные?    — А Ася дома?    — Сейчас она спустится, — обнимаю двойняшек и киваю в сторону зала. — Проходите, я там для вас кучу вкусностей приготовила. Вы же любите мои кексики, да?   Глажу их по волосам, неожиданно для себя осознавая, как непривычно общаться с мальчиком. Я хоть и вижу Алекса раз пять-шесть в год, но всё еще не осознаю, как правильно взаимодействовать с мальчиком, как лучше общаться, что можно делать, а что нет. Хотелось ли бы мне подарить Юзу сына? Возможно... Какая-то часть меня очень хотела мальчика, когда я узнала о беременности Мари, но я была совершенно счастлива узнать, что будет ещё одна девочек. С ними, по крайней мере, я знала, как общаться. А это совершенно новое пространство, которое сейчас вызывает у меня интерес...    — Да, тётя Женя, очень! — Лусия едва ли не подпрыгивает на месте, прежде чем меня обнять. — Они же с ягодками и теми конфетками?    — Именно, солнышко, — я оглядываюсь назад и замечаю Асю, которая быстро спускается по лестнице, прежде чем броситься к друзьям.    — Всё, мужья пристроены, дети сами себя развлекают, а мы наконец-то можем пойти и посплетничать, — Сара хватает меня под руку и ведет на кухню, не давая даже шанса нашим мужьям затормозить нас. — Ты беременна?    — Что? — давлюсь воздухом, останавливаясь на полпути. — Тьфу ты, Сара, ты о чем?   — Просто ты вся сияешь, Юзу с тебя взгляда счастливого не сводил...    — Нет, просто мы говорили о вариантах... Что, наверное, можно было бы подумать о ещё одном малыше, — неловко прикусываю губу. — Мы ничего не решили, он сказал, что я решаю, потому что моё тело, я и так подарила двоих детей. Но он хочет...   — А ты хочешь? — Сара прислоняется к столешнице и принимается чистить апельсин. — Ты-то готова к этому?    — Пожалуй, да, — выдыхаю, — чёрт, вот тебе сказала...и сразу поняла, что да, я хочу этого. Наверное, не прямо сейчас, Мари слишком маленькая, но через год-два... Я хочу мальчика с глазами Юзу, с таким же упрямым характером, его упорством и желанием постоянно двигаться дальше. Я хочу видеть, как вокруг нас растут детки, которые наше прямое продолжение.    — Вот оно, Женя, я же говорила, — Сара крепко обнимает меня, — всё получится! Главное, что у вас есть это желание. А там, глядишь, и мы тоже подтянемся, получится наконец-то. И будут наши детки вместе расти.   — Спасибо тебе за поддержку. А вы пока не...?    — Пока нет. Мы не торопимся, я проконсультировалась с врачами, мы оба придерживаемся здорового образа жизни, стараемся держать себя в форме и не зацикливаться на этом. Знаешь, если суждено, то всё получится, — она возвращается к своему апельсину, — тем более, у двойняшек сейчас сложный период. Они перешли в другую школу весной, вот я и выслушиваю истерики.   — Плохо проходит адаптация?    — Да, что-то у них в классе не заладилось. Дети, сама понимаешь...    — Да, — бросаю взгляд на мониторчик, который все время держала в руке. — Ага, прости, мне придется тебя оставить, потому что кое-кто очень милый проснулся и планирует закатить истерику.    — Окей, будем ждать именинницу внизу.    Я быстро поднимаюсь в детскую, где дочка уже недовольно стоит в кроватке и что-то лопочет. Как она успела вырасти за этот год, как изменилась, как изменила нашу жизнь. Я не могла представить, сколько любви во мне откроется к миру, а сейчас вижу, что это так. Я боялась, что меня не хватит на двоих детей и мужа, а сейчас я вижу, как это наоборот меня наполняет. Да, первые месяцы были сложными, пока мы все адаптировались к новой жизни, к новому ритму. Но всё оказалось лучше, чем я могла себе представить. И теперь я понимаю, что не хочу ограничивать себя.   ***   — Моя крошка, — Юзу целует дочку в щечку, забирая к себе на руки. — Как ты хорошо себя вела весь день сегодня, как ты всем улыбалась.   — Надеюсь, что ночью не устроит истерику по этому поводу нам, — с улыбкой качаю головой, убирая праздничное платье, в котором Мари провела пару часов. — Ты сам будешь её укладывать?    — Да, конечно, а ты иди к Саре, поболтайте, пока старших укладывать не надо. Иди, любимая, ты и так целый день бегала и старалась, а мы с Мари справимся вдвоём, — он ласково покачивает в руках дочку, целуя её в волосики. — Выпей бокал шампанского и поешь вкусную еду, никакой диеты сегодня, слышишь?    — Ладно-ладно, командир, — целую их обоих и выхожу из комнаты.   Юдзуру прекрасный отец. Он настолько наслаждается отцовством, что ему не претит менять подгузники, возиться с дочкой часами, укладывать её спать, когда она всячески сопротивляется этому, и просто позволять ей вить из него верёвки. Какое счастье, что наши судьбы снова переплелись.