Incredibly loud and extremely close

Глава 71. Пусть будет так!

 

Сентябрь 2036 года

Москва, Россия

    — Я скучала по этому всему, — Женя широко улыбается, когда рассматривает свои медали. — Знаешь, они служат таким физическим доказательством, что я была невероятно глупой!   — С чего ты это решила? — продолжаю размеренно поглаживать Мари по спинке, пока она сосет пальцы. — Ты не глупая. И никогда такой не была.   — была. Когда-то это серебро мне казалось наказанием, проклятием, которое разрушило всю мою жизнь. Я думала, что не смогу это пережить, что я буду худшей в истории женой и матерью, если даже в спорте не смогла ничего добиться...   — В смысле не смогла? Жень...   — Я знаю, знаю. Сейчас-то я прекрасно понимаю, что я добилась многого, что у меня есть титулы, что у меня есть собственная история, которую я написала в спорте и которая дала мне огромный толчок, чтобы добиться чего-то в жизни. Но тогда мне казалось, что я на самом дне. Ты был далеко, карьера завершилась, никаких особых достижений, как я думала, у меня за плечами не наблюдается. Никто. Пустое место. Зато сейчас я смотрю — и вижу те возможности, которые они мне дали. Я стала твоей. Я обрела семью и смысл жизни. Но этого все было не было, если бы я не оказалась на самом дне.   — У тебя не было бы нас, — я осторожно наклоняюсь, стараясь не потревожить засыпающую дочку, и легонько целую жену. — Я счастлив, что у меня такая прекрасная жена. Я счастлив жить жизнь, которая наполнена любовью. Спасибо богам, которые не дали тебе того золота, которые отобрали в 2022 у меня все медали. Спасибо жизни за то, что сделала с нами, чтобы подарить лучшую жизнь. Дом, семья, наши дети...    — Да. Именно так. Поэтому сейчас мне нравится смотреть на них. Такое физическое доказательство того, что судьба лучше знает, что с нами делать, — Женя поворачивается к нам и кивает на дочку. — Не засыпает?    — Нет, никак.    — Давай мне, я попробую её покачать, а ты пока сходи, пожалуйста, вниз, проверь еду. Там в духовке стоит запеканка, но на всякий случай присмотри, чтобы не сгорело ничего, хорошо?   — Ладно, — передаю Мари Жене и целую их обеих в щечки. — Засыпай, солнышко, тебе надо отдохнуть.   — Ей тоже тяжело даются часовые пояса, их смена... — Женя укладывает малышку на руки и принимается осторожно её покачивать.    Выхожу из комнаты, когда слышу, как Женя начинает петь по-русски. Её моменты с дочкой такие же сладкие и важные, как и наши с ней.   ***   — Хорошо иметь два дома в разных странах, — Ася запрыгивает на гамак рядом со мной, едва нас обоих не перевернув. — Тут тоже хорошо, правда?    — Правда-правда, малышка. Мне тоже нравится это, — прижимаю её к своему боку, чтобы мы не свалились, — ты же скучала по Москве, да?    — Ага, мне тут нравится очень, потому что тут есть вкусные шоколадные конфетки! А ещё есть бабушка с дедушкой.    — Да, тебе очень хорошо, что у тебя так много родственников, правда? — заглядываю ей в лицо. — Ты к ним завтра поедешь?    — Ага, мы будем есть сладости, гулять и ещё что-нибудь поделаем. То, что мама не разрешает, — она хихикает и утыкается носом мне в грудь. — Ты же мамочке не расскажешь?   — Нет, честное слово, это будет наш с тобой секрет. Так же, как и та разбитая ваза дома из маминой коллекции, — щекочу её по ребрам, вызывая звонкий детский смех, который ласкает уши, — и рамка с фотографиями в моём кабинете, да?    — Я не хотела, — Ася продолжает извиваться и хихикать в моих объятиях, — это Куки виновата! Она бегала, а я бегала за ней... И мы вместе упали. Я не хотела, чтобы мама расстроилась.    — В следующий раз сразу все мне рассказывай, хорошо? Чтобы я убрал осколки и придумал, как заменить мамину вазу, — целую её в волосы и отпускаю. — Договорились?   — Хорошо, Юзу, — она обнимает меня своими маленькими ручками за шею и звонко чмокает в щеку. — Спасибо! Ты мой самый-самый-самый лучший друг!   — А ты моя подружка.   Всем видом стараюсь не показать, как меня трогают её слова, и быстро перевожу тему.   ***   — Мы с тобой снова подростки, сбежавшие в Москве ото всех. Раньше от родителей и тренеров, теперь — от детей, — Женя крепко сжимает мою руку. — Куда пойдём?   — Я был уверен, что у тебя есть идея для нашего свидания, — притягиваю её поближе к себе. Обходя толпу подростков, которые громко о чём-то спорят. — Кафе? Кино? Может быть хочешь пройтись по каким-то магазинам? Я согласен на всё.   — Никаких магазинов. В кино тоже не хочу, там мы не сможем поговорить, — она осматривается вокруг. — Может быть возьмём по кофе для начала и просто погуляем? Могли бы пройтись немного, а потом, когда замерзнем, пойдем в уютный ресторанчик, где съедим вкусный ужин...   — Поддерживаю тебя. Отличная идея, самое то. Пока погода и время позволяет, погуляем по твоему любимому городу. Покажи мне места, которые я либо забыл, либо и не был тут никогда.   Мы гуляем несколько часов по городу, бродя по проспектам и маленьким улочкам, пока она не устаем до такой степени, что Женя предлагает завалиться в ближайшую гостиницу и проспать до самого утра, пускай и оставшись без ужина, зато побыть вместе. Однако оба понимаем, что нужно поесть, а потом вернуться домой: у нас нет ни чистой одежды, ни нужных нам обоим лекарств, без которых в нашем возрасте уже никуда не сбежишь.    — Мама написала, что Мари отказывается ложиться спать, — Женя вздыхает и качает головой. — Может вернуться домой?    — Давай подождем ещё минут тридцать? Она иногда отказывается ложиться, ей нужно немного времени просто поиграться, а потом моментально отрубается прямо на полу. Я сколько раз так позволял ей поползать у себя в кабинете, чтобы она устала, а потом относил в кроватку. Просто немного времени и терпения. А если через полчаса не уснет, то возьмём такси и поедем домой.   — Наверное, ты прав, — Женя согласно кивает головой и быстро пишет что-то маме. — Просто всегда волнуюсь из-за того, что оставляю детей на кого-то другого. Завтра ещё Ася будет у родителей Криса, она там на несколько ночей точно.    — Ей там будет хорошо, она скучает по своим бабушкам-дедушкам, пусть общается. Я тоже скучаю по девочкам, но тебе нужно отдыхать и проводить время не только дома, — обнимаю её, — и выпить бокал красного вина, не думаешь? Расслабиться, отдохнуть...   — Не соблазняй меня! Я и так соблазнена тобой, — читает сообщение и убирает телефон, — ладно, всё, пошли куда-то в уютное тихое местечко, где никого нет. Я очень хочу побыть с тобой.    Мы проходим вдоль ярких витрин, каждая из которых привлекает моё внимание, пока Женя не останавливается около ювелирного магазина, рассматривая украшения. Она редко так делает — то ли из-за того, сколько всего у неё есть, то ли просто по причине, что редко что цепляет глаз, но сейчас она с таким интересом рассматривает комплект с изумрудами...   — Нравится? — обнимаю её со спины. — Пошли зайдем.   — Это очень дорогой магазин, Юзу. Несмотря на красоту, цены у них слишком завышены на все товары, — она отрицательно качает головой. — Нет, пошли в ресторан лучше.   Меня удивляет её реакция, но я быстро бросаю взгляд на название магазина, запоминая его. Если она так яростно отнекивается, значит, ей действительно понравился этот комплект, а если он ей понравился, то...    ***   — Жанна, мне нужна помощь, — я подхожу к своей теще на следующий день и сажусь рядом. — Моя любимая супруга вчера водила меня по городу. Мы наткнулись на один магазинчик ювелирный, где ей понравились украшения, но она отказалась заходить внутрь, потому что там цена слишком высокая. А я хочу её порадовать...   — Так, чем я могу помочь?    — Вы можете со мной съездить вместе? Я примерно знаю, в каком мете, помню название. Но мне нужен человек, который поможет договориться и купить. Я не уверен, в какой мере они говорят по-английски, поэтому лучше сразу подстраховаться, — вопросительно смотрю на неё. — Поможете?   — Конечно, Юзу, не проблема. Мне теперь даже интересно, что моя сорока такого заприметила, что взгляда не могла отвести, — Жанна улыбается, похлопав меня по руке. — Думаю, мы можем днём съездить. Женя поедет по врачам, а мы возьмём Мари с собой.    — Отлично, ещё раз спасибо, — привычно кланяюсь ей, — это было важно для меня.    ***   — Доченька, ты чего? — хожу по спальне и пытаюсь укачать дочку, которая никак не успокаивается. То ли она сегодня слишком устала, то ли я сделал что-то не так, но она не перестаёт плакать уже минут тридцать. Женя ездила по врачам, а Жанна отправилась в гости к своей подруге, так что помощи у меня нет. Неожиданно я оказался совершенно один со своей плачущей малышкой, которая обычно ведёт себя как самый милый и послушный ребёнок на свете.    — Может быть ты хочешь попить ещё? — задаю ей вопрос, но она качает головой, отказываясь от протянутой бутылочки. — Животик не болит?    На это она уже не отвечает, продолжая плакать, и я просто прижимаю её к своему плечу, как делал с совсем маленькой, и продолжаю ходить по комнате, что-то потихоньку напевая и гладя её по спине. Такие ночи происходят очень редко в последнее время: вероятно, благодаря тому, что малышка подросла и её перестали беспокоить зубки и всё остальное... Зубки...    — Маленькая моя, дай-ка папе посмотреть, — я усаживаю её на свои колени и кое-как уговариваю открыть ротик, чтобы я мог осмотреть. И оказываюсь прав — опухшее и покрасневшее пятнышко на десне «светит» мне прямо в лицо, тут же давая объяснение этому странному поведению и слезам. Мари ещё не может объяснить, что не так, но её жалобное «папа» бьёт ножом по сердцу просто.   — Сейчас мы что-то придумаем, сейчас папа тебе поможет, — целую её лобик, подмечая, что от плача и, видимо, из-за зуба у неё начинает подниматься температура. Это уже не первый раз, когда такое происходит, но обычно рядом была всегда Женя, которая с железным спокойствием это размеренно и спокойно делает, доставая все нужные лекарства и приспособления. — Позвоним маме?    Одно рукой продолжая покачивать дочку, я второй набираю номер телефона жены, молясь при этом, чтобы она не оставила опять свой мобильник где-то в сумке на заднем сиденье. Пожалуйста, только не сегодня, не сейчас...    — Да, любимый, я уже почти тут... — она замолкает, едва заслышав детский плач в трубке. — Что с Мари?    — Зубы. Я сначала не мог понять, что с ней происходит, а потом догадался проверить десны. Что мне ей дать? Я помню, ты говорила про крем специальный, но я не знаю, где у нас тут и что, эти русские названия...    — Так, в холодильнике лежат два грызунка — дай ей один, но сначала помажь десны специальным кремом. Он лежит в аптечке, которая в верхнем ящике комода её детского стоит. Там такой розовенький тюбик, там ещё нарисована игрушка детская. Вроде как похожих нет... Он должен очень приятно пахнуть, — слышу, как она нервно вздыхает, — маленькая моя... Мамочка уже совсем скоро приедет.    — Не торопись, я сейчас все сделаю. Мазь и грызунок, да? Больше ничего не надо? Я никак не могу ей помочь? — перевожу телефон на громкую связь, пока ищу нужный крем. — Ванну? Или что-то такое...   — Нет-нет, эти два средства должны будут ей помочь. Я где-то через 20 минут приеду. Ты справишься? Мама же тоже уехала, вроде... Блин!   — Всё хорошо, — достаю нужный тюбик, — крем нашел, сейчас пойдем ещё грызунок искать — и всё у нас будет хорошо, мы справимся. Поезжай спокойно и не гони! Мы тебя ждём дома.    — Люблю вас, скоро буду. Поцелуй доченьку от меня.    Я кладу трубку и с Мари на руках отправляюсь вниз. Она немного подуспокоилась, когда я намазал ей десны, и с интересом принялась за холодный грызунок, который тут же стал её любимой игрушкой. Я с облегчением выдыхаю, когда мы вдвоём устраиваемся на диване в зале. Она перестаёт плакать, и о недавней истерике мне напоминают лишь только её покраснейшие бровки и мокрые реснички. Я знаю, как быстро дети меняют настроение, но моё сердце не может выдержать слез, когда моей доченьке плохо. С ужасом представляю, как однажды она будет убиваться по какому-то мудаку, который её обидит. Я точно не выдержу этого.   — Как вы? — Женя едва ли не залетает в дом, на ходу расстегивая верхнюю кофту. — Доченька моя...   — Сейчас уже все хорошо, она лежит и балдеет, — глажу дочку по волосам, пока она с улыбкой смотрит на маму. — Крем для дёсен и грызунок моментально ей помогли.    — Я соскучилась по тебе тоже, крошка, — она забирает дочку из моих рук. — Она ужинала?    — Да, хоть немного и повредничала, но всё-таки поела, я и подумать не могу, что что-то будет не так...    — Такое случается, ты же знаешь. Не стоит из-за этого переживать, — Женя наклоняется и целует меня тоже. — Приготовишь мне поесть? Я попробую её уложить.   — Конечно, не переживай. Ты припарковалась нормально? Или опять бросила у ворот? — вопросительно смотрю на неё.   — Ой, всё. Ключи у меня в сумочке, разберись с этим сам, — она показывает мне язык и уходит наверх, оставляя меня разбираться со всем этим самому. Я с улыбкой смотрю им вслед, но спокойно выдыхаю. Теперь, когда она тоже тут, я немного успокаиваюсь. Вместе мы точно со всем справимся.