Одна ночь

У Ведана скверный характер, у Фокса не лучше. У Фокса за маской невидимая для всех жестокая ухмылка, у Ведана на лице самодовольный и леденящий душу оскал. За окном номера этой богами забытой таверны льёт дождь, и номер этот им один на двоих. У Фокса на лице нет больше маски, на нём можно прочитать теперь лишь не скрытую ничем смертельную усталость от всего произошедшего, а золото глаз словно выцвело и потеряло свой лихорадочный блеск. Ведан заметил, что такое изменение случается часто, когда они в спокойной обстановке и могут хоть немного передохнуть. Из них двоих мёртвый взгляд должен быть у Ведана. Фокс ведь живой. Он тёплый. Обжигающий, поджигающий и горящий. У Ведана холод на душе и на кончиках пальцев. Во взгляде, словах и улыбке. Шляпа, вместе с оружием, на стуле, что тут используется и вместо вешалок. Бывало и лучше. Рядом и шпага. У Ведана внутри волна негодования, потому что, кажется, в таком крысятнике он впервые, когда у Фокса хоть какое-то представление о чём-то подобном сложилось уже очень давно. В этом он варится, правда, давно. Потому он лишь спокойно выдыхает, аккуратно ложась на скрипучую и неудобную койку, в надежде что она не развалится под его весом, и просто закрывает глаза. Кровать была не одна, но Ведан ляжет рядом с ним. Чуть позже оголенная горячая кожа соприкоснется с холодной, будто бы мёртвой. Будто бы? Ведан мертвец. Но у него живой ум, жива и его чёрная, гнилая, но всё же, душа.

— Если будешь делать так и дальше, нас когда-нибудь точно увидят.

«Победивший Смерть» и «Отрёкшийся от жизни» Удивительный дуэт, в бою и в повседневной жизни. Они были разные, думали все, включая их самих. Так мало общего, их взгляды на всё в этом мире, по мнению окружающих, отличались так явно, что казалось, если они начнут спор – драки не миновать. Пожар разгорается с мельчайшей искры за считанные мгновения, и так и есть, так было и будет. Но не только в плане конфликтов. Хватает одному лишь по-особенному прожигающему своим мёртвым и высокомерным холодом взгляду задеть Фокса когда они один-на-один, и вот сумбурное пламя захватывает обоих; сбивает дыхание живого, избавляет от чистейшего холоднокровия могилорождённого. Во время боя они понимали друг друга так же, с полу взгляда, нанося удары будто бы согласовавшись до этого, по точной и проверенной тактике, хотя это было чистой импровизацией.

— Не посмеют зайти без стука, Фокс.

По-змеиному шипя последнюю букву имени, аристократ, как делает на удивление часто, ложится ещё ближе и обнимает, а охотник за головами, не сопротивляясь, просто закрывает глаза и тяжело выдыхает, чувствуя себя наконец-то лучше и даже живее, хоть усталость никуда уходить так просто не собиралась. Они слушают как капли дождя бьют по крыше, наконец-то имея возможность передохнуть рядом друг с другом. У них одна эта спокойная ночь на двоих.