Взрослый полёт, или Спасайте самолёт

***

      Следующие несколько дней в Москве прошли довольной спокойным образом, если не считать нескольких небольших происшествий. Ну подумаешь, Мангуст из окна выпал! Подобные инциденты уже никого не пугали, хорошо хоть окно было на втором этаже, а внизу мусорные пакеты.       Кобра потом полдня смеялся, что Мангуст наконец нашёл своё истинное место в жизни, но вечером Кобра поскользнулся на банановой кожуре, подкинутой ему под ноги Мангустом, и укатился в самый дальний угол, так что пришёл черёд Мангуста смеяться.       На третий день после игры в прятки компания решила прокатиться по Москве-реке.       — Собираемся! Быстро все одевайтесь, а то я одна пойду! — кричала рано утром Харука в коридоре.       Остальные собирались как-то вяло, но всё-таки кое-как умудрились не опоздать, несмотря на мрачные предсказания Аэрона и стенания ненавидящего вставать рано по утрам Мангуста.       Было раннее утро, так что туристов было не очень много. Компания, толкая вперёд себя препирающихся Кобру и Мангуста, впихнулась на теплоход.       — У меня вот какой вопрос: зачем мы плывём по реке в ноябре? Тут же холодно, — говорила Рина, кутаясь в свою куртку и поглядывая вокруг.       — Вы же сами с Тайлером первые это предложили, — заметила Харука. — Да и не холодно тут, просто у тебя куртка тонкая.       — А мне вообще нравится, — сказала Марин, глядя на то, как её муж пытается о чём-то договориться с экскурсоводом. Однако вскоре она забрала свои слова назад, и сейчас станет ясно, почему.       Наконец началась сама экскурсия. В продолжение её наши герои сидели довольно спокойно, за исключением Кобры, Мангуста и Гелато. Первые двое, как всегда, ссорились — предметом их жаркого спора стало расстояние от их местонахождения до «воооон того здания на берегу», а Гелато, тоже как всегда, пребывал в нескольких местах одновременно.       Когда экскурсия завершилась, все пассажиры теплохода стали прогуливаться сами по себе.       — Смотри, Джон, какая красота! — воскликнула Марин, пройдя вдоль борта к доктору Ямано и останавливаясь в метрах двух от него.       — Да, красиво, — согласился он.       — Особенно вон там, — продолжала Марин, перегибаясь через борт.       — Стой! Замри! — возопил Джон, кидаясь к ней, но было уже поздно. Марин вывалилась за борт, оглашая все окрестности довольно громким, хотя, впрочем, не настолько оглушающим визгом, каким она вопила в самолёте.       Подбежал Тайлер с вопросом «Что за крики, тут режут кур?», но Джон, уже никого не слушая, выбросился за борт вслед за своей женой.       — Это было… парное самоубийство? — задумчиво пробормотал Лекс, попивая кофе за столиком.       — Дурень, он её спасать бросился! — крикнула Мамми и тоже подбежала к краю борта.       Тут опомнился величайший герой и спаситель вселенной, то есть попросту Гелато, и заорал на весь корабль:       — Я СПАСУ ИХ ОБОИХ!!! ВПЕРЁД!!!       С этими громкими воплями он прыгнул за борт под фейспалмы Хиям.       Вскоре все трое утопленников оказались вновь на судне — их вытащили спасатели, которых привёл Тайлер.       — Боже мой, никогда больше не поеду кататься на теплоходе! — воскликнула мокрая Марин, прижимаясь к мужу.       — А я поеду, было весело, — оптимистично заметил Гелато, разумеется, тоже мокрый.       Ямано хранил молчание.       — Здорово, — прокомментировала Харука, вместе с Аэроном вернувшаяся из буфета, куда ранее отправлялась за чаем и пирожными. — Стоило мне на минутку отойти, как трое из нашей компании уже попытались утопиться!       Хиямы засмеялись, а Аэрон заметил:       — Как раз насчёт «утопиться» я бы сомневался.       — Да, — подтвердил Тайлер. — Это был несчастный случай.       — Я теперь на всякий случай к борту подходить не буду, — проговорила Рина, — а то мало ли что. Впрочем, у меня же уже заранее есть спаситель, то есть Тайлер, правда?       Тайлер, насвистывая, незаметно отвёл глаза. Не мог же он признаться, что не умеет плавать.       — Правильно, — кивнула тем временем Марин на недавние слова Тайлера, — это был несчастный случай. Я нечаянно упала. А Джон кинулся за мной, потому что он хороший муж и не мог оставить свою жену за бортом! — с этими словами она обняла Джона за шею.       — А я их обоих спасал, — встрял Гелато. — Между прочим, я бы их с лёгкостью спас, если бы Марин всё время не вопила и перестала бы размахивать всеми конечностями.       — Дурдом, — закатила глаза Харука. — Ладно, Аэрон, давай отдадим им свой чай, он горячий, а они вон мокрые стоят.       — В таком случае, я могу пожертвовать им свой кофе, — великодушным тоном милостивого повелителя заметил Лекс, отдавая доктору Ямано свою кружку, в которой кофе хватило бы максимум на два микроскопических глотка.       Кобра же и Мангуст по-прежнему ссорились в противоположном конце корабля и останавливать свои препирательства не собирались.       — Поскорее бы уже это закончилось, — пробормотала Марин, забыв, как она говорила, что ей здесь нравится.       — Да всё нормально, — утешил её муж. — В конце концов, мы искупались в русской реке.

***

      Вернувшись в отель, первым делом компания просушила как следует Гелато и супругов Ямано, а то ещё простудятся. Потом Харука сказала, что сегодня лучше никуда не ходить. Всем остальным было всё равно, чем заниматься, и они остались в отеле.       Лекс предложил сыграть в Правду или Действие. Делать было всё равно нечего, так что стали играть. Ведущим вызвался быть Лекс, но Мамми сразу же заявила, что это нечестно, что он вообще трус и боится вопросов и заданий, и в итоге Лекс сказал, что он тоже будет выполнять. Затем он приказал написать побольше вопросов и заданий и скидать бумажки с «правдами» в шапку Джона, а бумажки с «действиями» — в шапку Харуки.       — Итак, — вещал Лекс, — Джон, ты!       — Пусть будет действие.       — Тогда… — Лекс замолчал и ждал чуть ли не минуту, пока у Ямано не кончилось терпение.       — Да что там, говори уже!       — А, щас, бумажку-то возьму… — Лекс вытащил бумажку из шапки. — Ага! Иди-ка ты и съешь лимон. Целиком, разумеется.       — Ну, это ещё тебе повезло, — сообщила Мамми, пока Джон, кривясь, жевал лимон. — Это тебе ещё не моё и не братишкино задание попалось, а то бы ты поплясал у нас!       — Ага, — Лекс хитро засмеялся. — Зато кто-нибудь другой обязательно попляшет…       — Мне тоже действие, — объявила Мамми.       Лекс достал следующую бумажку и вновь засмеялся.       — Перед вами доказательство того, что я лучший предсказатель в этой вселенной. Потому что тебе, Мамми, задание будет такое: обмотаться простыней, надеть валенки и ушанку и сплясать польку, при этом находясь на балконе с бутылкой водки в руке.       Мамми, пораскинув мозгами, вопросила:       — Это ты придумал, Тайлер?       — Но как ты узнала?!       — Я просто спросила. Так это, значит, всё-таки ты. Ну и фантазия у тебя…       Лекс тем временем приготовил набор нужных вещей и дал это всё сестре.       — Ну всё, сестрёнка, давай, зажигай! Я верю в тебя и поэтому сниму на телефон, а потом…       — Только попробуй мне, — погрозила ему Мамми, а затем намотала на себя простыню, надела ушанку и валенки и вышла на балкон.       Остальные приготовились смотреть шоу.       — Кхм, щас, щас… — бормотала Мамми, пытаясь начать двигать ногами в простыне. Наконец у неё начало получаться, и все увидели «шедевр танцевального искусства», достойный танцев на ТНТ.       Лекс коварно снимал её на камеру, а Тайлер на неизвестно откуда взявшемся здесь магнитофоне включил музыку. Мамми танцевала уже вторую минуту и слегка увлеклась. Наконец она чуть не грохнулась за перила и опомнилась.       — Ох, всё, хватит с меня этой польки, я устала. И вообще там холодно, — она зашла в комнату и вдруг увидела у Лекса в руках телефон. — Ты что, поганец, на камеру меня снимал?!       — Ахахахахаххаха!!! — на всю улицу расхохотался Лекс самым коварным и мстительным смехом. — Я ещё и в Интернет это выложил!       — Ах ты скотина!!! — вскричала Хияма-младшая, накинулась на брата и стала его душить. Он же, отбиваясь, продолжал хохотать и кричал, что это ей за две тысячи йен, в краже которых она призналась ему во время падения самолёта.       — Точно, — припомнил Джон. — Лекс ведь предупреждал, что его месть будет неожиданна и страшна. Кстати, я полагаю, что ты следующий, Тайлер.       Тайлер испугался, но виду не подал.       Аэрон расцепил Мамми и Лекса, и игра продолжилась.       — Итак, следующее задание, — бормотал слегка помятый после драки с сестрой Лекс, — будет для Тайлера.       Тайлер, опасаясь мести от Лекса, на всякий случай выбрал «правду», а то мало ли какое действие Лекс вытянет, с него станется и смухлевать.       Лекс зачитал вопрос:       — Когда в последний раз ты целовал девушку?       Тайлер отвёл глаза и задумчиво уставился в потолок.       — Забыл, что ли? — рассмеялась Марин.       Рина насторожилась:       — То есть ты, Тайлер, хочешь сказать, что не помнишь, когда…       — Нет-нет, я вспомнил, — замахал руками тот. — Это было… Ну, как вам сказать… Это было как бы вчера.       — В смысле «как бы»?! — грозно нахмурилась Рина.       — Успокойся, Рина, я просто стесняюсь, вот и всё… Это не то, что ты подумала!       — А что я подумала?       — Да я, если честно, вообще не уверен, что ты там подумала…       Пока они препирались, остальные игроки с интересом наблюдали за ними, но вскоре Кобре с Мангустом это надоело и они пихнули Лекса, чтоб тот продолжил игру. Следующим был Мангуст, он выбрал «правду», потому что ему лень было выполнять действие. Кобра, разумеется, тут же обозвал его трусом и слабаком, но Мангуст только лишь презрительно на него посмотрел и стал отвечать на вопрос.       — Итак, какие журналы ты хранишь у себя под подушкой? — спросил Лекс. — И кто придумал такой вопрос вообще?.. Ну и что, какие журналы?       — Про еду, — ответил Мангуст, ни секунды не медля.       — Как и ожидалось, — пожал плечами Лекс и перешёл к следующему. — Кобра, ты.       Кобра хотел сказать «правда», но тут Мангуст начал вставать с места и наступил ему на ногу, и Кобра каким-то неведомым образом выговорил «действие». Он выговорил, конечно, не только это, но в остальных словах не было никакого смысла, кроме ругательного.       — Отлично, — сказал Лекс, копаясь в бумажках. — Наконец-то вновь нашёлся смелый человек, выбравший действие, не пропадать же нашим бумажкам…       «Смелый человек» на чём свет стоит ругал Мангуста, но тут прозвучал приговор: «пойти на улицу с пакетом тухлых помидоров и просить всех людей закидать себя ими, а если никто не согласится, то самому обкидаться этими помидорами». От такого приговора Кобра поник и даже перестал обругивать Мангуста.       — Ахаха, да вы сегодня в ударе, ребята, — рассмеялся Лекс, отбирая у Мангуста печеньки, на которые он нагло покусился своим прожорливым ртом. — Ну что, Кобра, вперёд! Мангуст, отдай печеньки, я же о тебе забочусь, ты же сейчас так ржать будешь, что подавишься!       — Это точно, — кивнула Мамми, копаясь в рюкзаке Джона в поисках бутылки с квасом, которую она туда запрятала. — Надеюсь, это будет смешно.       Кобра почему-то не ругался, вместо этого он молчал, видимо, смирившись со своей судьбой. Впрочем, идти за помидорами он тоже не торопился.       — Хочешь, я буду ограждать тебя от летящих в тебя помидоров? — предложил Гелато. — Нет, Хияма, я не долбанулся головой об косяк, нормально всё со мной. Ну, знаете, можно же взять, например, сковородку и отбивать помидоры, как будто ракеткой в теннисе! Собственно, это была моя бумажка…       — Теннисист нашёлся, — усмехнулась Харука. — Может, они пойдут вместе? Мне просто хочется посмотреть, как этот теннисист будет отбивать помидоры сковородой.       Лекс задумчиво кинул Тайлеру за воротник шкурки от мандарина и, помедлив секунду, произнёс:       — Да почему бы и нет?       Далее все начали собирать мрачного Кобру и воодушевлённого Гелато в путь-дорогу: Харука откуда-то выудила тухлые помидоры, а Аэрон позаимствовал сковородку у уборщиц, из-за чего Рина, Тайлер, Марин и Джон стали смотреть на него с благоговением и трепетом.       Когда наконец собрали этих «героев» в дорогу, Мамми и Лекс совместными усилиями выпихнули их на улицу, а затем быстро прибежали обратно и позвали всех к окну, а точнее, к балкону. С этого балкона открывался прекрасный вид: Гелато с кастрюлей на голове и со сковородкой в руке подпинывал едва плетущегося Кобру, в то время как люди уже начали обращать на них внимание.       — Мамми, ты же снимаешь это? — осведомился Лекс у сестры.       Та кивнула, косясь на Мангуста, который тоже схватил телефон и начал снимать видео, постоянно перегибаясь через перила балкона и крича: «Вперёд, гад чешуйчатый!!!»       Наконец Гелато со своей сковородкой и Кобра, упрашивающий людей закидать его помидорами, оказались окружены зрителями. С балкона было видно, что некоторые люди согласились покидаться помидорами, другие же крутили пальцем у виска, третьи снимали на камеры, а кто-то вообще вызывал дурку.       И началось шоу «Танцы по-итальянски».       Кобра ползал по снегу, пытаясь избежать помидоров, а Гелато отбивал их сковородкой. Все зрители смеялись, кроме тех, в кого прилетали помидоры, отброшенные гелатовской сковородкой. Мангуст на балконе так ухахатывался, что Марин и Джону пришлось его успокаивать валерьянкой и подзатыльниками, а Хиямы тем временем уже представляли, как здорово будет смотреться их видос на Ютубе.       Кто знает, сколько бы продолжалось это веселье, если бы вдруг в самом деле не приехала дурка. И тут вообще начался кипиш: Мангуст и Гелато убегали от санитаров, санитары бегали и размахивали смирительными рубашками, а все вокруг громко вопили… Кто-то кричал «Лови психов!», кто-то — «Это КВНщики, не трогайте их!», а кто-то продолжал снимать…       Мамми и Лекс сияли, как прожекторы, радуясь шикарному видеоматериалу, Марин и Рина от волнения съели все оставшиеся печеньки, Джон и Тайлер пытались запихнуть Мангуста в шкаф, чтобы прекратил ржать, а Харука с Аэроном, оставаясь самыми адекватными в компании, пошли разбираться с санитарами, чтобы сообщить им, что никаких психов тут нет и что это всего-навсего безобидная игра в правду или действие.       Тем временем Гелато и Кобра, путаясь в смирительных рубашках, запрыгнули в комнату, сразу же полезли в шкаф и придавили Мангуста.       — Да не лезьте уже туда, всё нормально, — сказал Тайлер, выглянув в окно, где было видно, как уезжают санитары после разговора с Аэроном и Харукой.       Кобра и Гелато вывалились из шкафа. Вслед за ними отлепился от задней стенки Мангуст.       — Да уж, — сказала Мамми, осматривая их.       Гелато выглядел относительно нормально, только на сковородке налипла парочка помидоров. А вот в Кобру всё-таки несколько попало.       — Даже не ожидал, оказывается, сковородка неплохо отбивает такие снаряды, — сказал Лекс, пожимая Гелато руку в знак уважения. — Если отправлюсь в место, где меня с большой вероятностью будут чем-то закидывать, обязательно возьму с собой сковородку!       — А то, — похвалился Гелато, счищая помидоры, — сковородка — очень эффективное оружие и отличный щит!       — Может, ещё и рекламу снимем? — рассмеялся Ямано.       В этот момент в комнату вошли Аэрон и Харука.       — Конфликт улажен, — объявила Озора. — Только давайте теперь без таких кошмарных заданий! Мы ещё с пожарными и полицией разбираться не собираемся.       — Ладно, — сказал Лекс, — смотря как пойдёт. Садитесь, играем дальше.       Когда Кобра наконец отмылся и все вновь уселись играть, Лекс вытащил бумажку для следующего игрока.       — Итак, Харука, твоим действием будет… взять воды из унитаза и продать её первому встречному, притворяясь, что это духи!       Харука фейспалмнула, а затем покачала головой:       — Я не буду выполнять такое дурацкое задание. Кто это вообще придумал? Это же обман!       — Это я, — сказала Мамми. — Сейчас повеселимся. Только говори всем, что это новая японская разработка — духи с запахом свежести!       Делать нечего, Харука потащилась за водой. Тем временем Мамми где-то достала пустой флакончик от духов.       Проделав необходимую работу, Харука с ворчанием поплелась в коридор. Там она встала в самом дальнем углу и едва слышно забормотала с акцентом:       — Новые духи с запахом свежести, покупайте… Новейшая японская разработка…       Она думала, что её никто не заметит, но мимо, как на грех, проходили уборщицы. Харука попыталась было притвориться шваброй, но уборщицы уже заметили её, да ещё и заинтересовались «духами».       — С запахом свежести, говоришь?       — Н-ну да… — сказала Харука под грозными взглядами Лекса и Мамми, высунувшихся из комнаты.       — Ну и отлично, — оживилась уборщица. — Сколько стоит?       — Тыщу рублей стоит, — ляпнула Харука. — Новейшая японская разработка, высший сорт!       — Я сейчас попробую, — уборщица взяла флакончик и немного побрызгала себе на руку. — Какие прекрасные духи! — понюхав, сказала она. — Главное, запах какой-то приятный, родной! Даже и не скажешь, что японцы сделали! Ну всё, я беру.       — Для вас скидочка как первому клиенту, — сказала Харука, радуясь, что пронесло. — Скидочка девяносто процентов! Но используйте очень осторожно, это только первый пробный вариант!       — А для меня найдётся? — спросила вторая уборщица. — У меня как раз духи недавно в унитазе утонули.       — Ой, а у нас только оставался один флакон… Не волнуйтесь, когда мы доработаем их, мы выпустим ещё партию… — бормотала Харука, продвигаясь по направлению к комнате.       — Ну ладно, — сказала уборщица и ушла вслед за своей коллегой.       Харука облегчённо вздохнула и забежала в комнату.       — Ну ты даёшь, конечно! — сказал Лекс. — Зачем ты им скидку сделала, надо было побольше взять, так хоть русские деньги бы заработали!       — Да ну вас, — махнула рукой Харука. — Мне и так стыдно, что я какую-то дрянь им продала!       — Им полезно, — сказал Тайлер. — Нечего было за нами гоняться тогда.       — А главное, запах им родной! — рассмеялся Лекс. — Наверняка только что эти самые унитазы чистили!       — Эй! Конечно, я не стала из грязного брать! — возмутилась Харука. — Я вообще ни из какого унитаза не брала, я из-под крана взяла и освежителем воздуха немного запаха добавила.       — Обманщица, — вздохнул Лекс.       — Вот именно, обманула честных людей, вот только эти люди — не вы, — Харука скрестила руки на груди и гордо вскинула голову.       — Ладно, давайте продолжать, — сказал Лекс. — Ну что, Марин, ты готова?       — Пусть будет правда, — сказала Марин, опасаясь, что опять выпадет какое-нибудь дурацкое действие и ей придётся прыгать с балкона или есть пауков.       — Ну тогда вопрос специально для тебя! — радостно проговорил Лекс, ловко вытащив нужную ему бумажку. — Ты когда-нибудь готовила еду голая, в одном фартуке?       — Что за идиотские вопросы! Кто это придумал?! — возмутилась Марин. — Если это был ты, Джон, будешь спать на коврике в прихожей!       — Нет, ты что, это не я, — твёрдо сказал Джон. — Как может муж спрашивать у жены такое?! Он и так всё знает.       — Так что, было там что-нибудь? — с любопытством спросили Кобра и Мангуст.       — Так это вы, сволочи! — крикнула Марин. — Это семейные тайны!       Кобра с Мангустом попытались было что-то сказать, но тут в них прилетел стол, и они заткнулись.       — Правильно, — сказала Рина. — Получили по заслугам, нечего про такое спрашивать. Давайте приступим к следующему вопросу. Мне, пожалуй, действие, а то ещё фигня какая-нибудь про любовь попадётся.       — Да в смысле? — обиделся Тайлер.       — Я имею в виду, что вопросы у них фигня, — спокойно ответила Рина.       — А у тебя как будто не фигня, — рассмеялась Мамми. — Братик, дай что-нибудь из её бумажек.       — Сейчас… — Лекс покопался в шапке Харуки. — Вот, наверняка эта, — Мамми с интересом заглянула в бумажку, но Лекс отодвинулся от неё и зачитал сам: — Попросить одного из мужчин подарить самой прекрасной даме в этой комнате букет цветов.       Мамми так и покатилась со смеху, да и Лекс не отставал.       — О, как это мило! — кричал он в притворном умилении. — Рина так хотела цветочков от Тайлера, что решилась намекнуть незадачливому жениху с помощью игры!       Рина покраснела и забормотала, что это вовсе не её бумажка, и вообще, это, наверное, Джон давно не дарил жене цветов, вот она и решила… Джон и Марин сочли, что это оскорбление их семейной жизни, и хором набросились на Рину. Гелато, которому всегда до всего было дело, тоже зачем-то вступил в этот разговор. Кобра и Мангуст препирались вообще по каким-то неясным причинам, известным только им самим. Аэрон и Харука демонстративно закатили глаза, глядя на всё это, но на самом деле им тоже было смешно. А Тайлер незаметно выскочил из комнаты и побежал за цветами, которые он как раз недавно где-то припрятал для Рины.       Лекс тем временем, пока никто не видел, копался в бумажках, проверяя, кто там чего накалякал.       — Ты чего там мухлюешь?! — вдруг раздался грозный голос сестры за его спиной.       — Боже мой! — подскочил Хияма, едва не перевернув шапку. — Мамми, ты чего так пугаешь, я ж чуть не сдох! Как ты вообще допустила мысль, что твой честный брат станет мухлевать в какой-то дурацкой игре?!       — А так! — заявила Мамми, бесцеремонно отбирая у брата шапку и усаживаясь на безопасном расстоянии. — Тем более, твоя очередь скоро подойдёт. Что, хочешь отделаться заданием «дыши и плюйся»? Кто вообще придумал такое задание? — фыркнула она, выбрасывая упавшую бумажку в окно.       — Это я, — признался Джон. — Что-то мне фантазии на эту бумажку не хватило.       — Ну и хорошо, что не хватило, — пробормотал Тайлер, обнимая счастливую Рину, прижимающую к себе букет цветов. — А то мало ли что бы нам ещё напридумывал.       — Так, всё, читаем дальше! Сейчас будет бумажка для моего братца! — весело закричала Мамми, потряхивая шапкой. — Все затыкаемся и слушаем, что там для него уготовано судьбой!       — Эх, вся в меня! — с гордой улыбкой вздохнул Лекс.       — Итак… Выйти в коридор и поцеловаться там с первыми десятью попавшимися людишками… Ого, да это же моя! Джекпот! — завопила Мамми. — Ну всё, готовьте телефоны, Ютуб обалдеет сегодня!       Лекс слегка приуныл, но пасовать перед трудностями он не собирался, поэтому он бодро вскочил и пошёл в коридор.       — Снимай, — объявил он максимально серьёзным тоном. — Сейчас я проведу урок для малолеток, как нужно целоваться.       — П-ф-ф, — фыркнула Мамми, — особенно с мужиками! Давай, жги, братец, я выложу это как обучающий ролик! А ещё напишу, что это смелый каминг-аут!       — Ой, нет, не надо! — воскликнул Лекс, отбирая у неё телефон и закидывая за шкаф. — Я лучше тихонько поцелуюсь с десятью людьми, и мы забудем всё это как страшный сон.       Вся компания выглянула в коридор. Лекса выпихнули вперёд и стали ждать, кто первый попадётся на удочку. Ждать пришлось недолго: вскоре показалась какая-то девушка. Она спокойно поднималась по лестнице, не ожидая, что её ждёт засада в виде Лекса.       — Прекрасная погода, не правда ли, леди? — начал Лекс, неожиданно и эффектно появляясь перед девушкой.       — Кхм, здравствуйте… — пробормотала та, подскочив на месте. — Погода прекрасная, да.       — Я думаю, вы ещё прекраснее, чем погода, — сказал Лекс голосом итальянского ловеласа из дурацких сериалов про любовь.       — Чего? — девушка смотрела на него как на сумасшедшего.       — Позвольте мне поцеловать вас, о богиня моей судьбы, алмаз моего сердца, солнце моего мира… — тараторил Хияма, пялясь на неё как рыцарь на даму своего сердца.       — С вами всё в порядке? — в недоумении спросила девушка.       — Прошу прощения, — сказал Лекс уже нормальным голосом. — Но поцеловаться всё-таки придётся. Да заткнитесь вы уже там!       Последняя фраза относилась к товарищам, наблюдающим за подкатами Лекса и едва сдерживающим смех. Мамми снимала всё это на камеру, поэтому тоже шикала на всех, чтоб не испортили запись.       В конце концов Лекс быстренько поцеловал девушку в щёчку, и она смылась со скоростью света.       — Давай, братец, ещё девять осталось! — со смехом похлопала его по плечу Хияма-младшая.       Лекс тем временем пытался осмыслить и принять свою долю.       — Как же мне стыдно, это просто какой-то ужас, — сказал он наконец. — Надеюсь, я когда-нибудь смогу забыть это.       — Да ладно, не время сейчас раздумывать о вечных вопросах, смысле всего сущего и моральных ценностях! Иди и целуй людей, краснеть будешь потом, когда видосы выложу, — усмехнулась Мамми. — Так и быть, разрешаю предупреждать людей, что это игра. И давай без поблажек, прямо в губы целуй.       Следующие четыре человека тоже были женщинами от двадцати пяти до сорока лет, и ко всем Лекс сначала максимально по-дурацки подкатывал, а затем целовал. Особых проблем не возникло. Однако шестой человек оказался мужиком, и вот тут-то Лексу стало не до подкатов. Он сразу же предупредил мужика, что это игра, но тот такую игру не оценил и начал бегать о Лекса по всему отелю. Вся остальная компания бегала за ними, и мужику вообще стало не по себе. Он заорал, что на него нападают какие-то извращенцы, и развернулся к ним с намерением драться до последнего. Лекс тоже выставил кулаки, но когда они начали драку, он вместо удара быстро чмокнул мужика куда пришлось. От такой наглости тот ещё больше офигел и зарядил Лексу в глаз, а потом выяснилось, что какой-то парень снимал эту недодраку на телефон с лестничной площадки и хохотал над всей этой дурацкой ситуацией. Теперь уж все, включая мужика, начали гоняться за парнем, но тот ловко скрылся от них в неизвестном направлении. Дело кончилось тем, что все устали, и мужик ушёл по своим делам. Компания же вернулась к своей комнате.       — Если следующий опять будет мужик, я этого не переживу, — вздохнул Лекс с синяком под глазом, с надеждой глядя в коридор.       Но его ждал другой сюрпризик. На этот раз по коридору шла девушка, и Лекс поцеловал её, пока она даже не успела ничего сказать, но тут из-за угла вышел её парень, и Лексу пришлось ещё немного побегать, пока Мамми хохотала на кровати как безумная, всучив камеру Гелато.       Когда с этим инцидентом разобрались, Мамми напомнила, что осталось ещё три человека. Лекс очень грустно и обречённо вздохнул, но мужественно занял свой пост, готовясь к новым поцелуям. Глядя на него, Аэрон сказал, что ещё немного, и он пойдёт и притащит Лексу каких-нибудь адекватных девушек, согласных выручить Лекса, чтобы его страданиям поскорее пришёл конец. Лекс ответил, что ценит его дружескую заботу, но, так уж и быть, справится как-нибудь сам.       Неожиданно из-за поворота показались Кобра и Мангуст. Пока Лекс и остальные молча на них пялились, эти двое подходили всё ближе.       — Чего вы на нас так уставились? — спросил Кобра. — Мы сходили в свою комнату по делам, и вот, вернулись доиграть. Что-то не так?       — Вы как-то странно на нас смотрите… — пробормотал Мангуст.       — Да обыкновенно смотрим, — усмехнулась Мамми. — Готовьтесь, дорогие друзья. Сейчас вы испытаете незабываемые ощущения.       До Кобры и Мангуста начало доходить. Они медленно попятились назад.       — Нет уж, стоять! — крикнул Лекс, подбегая к ним. — Лучше уж я поцелуюсь с вами, чем опять гоняться за каким-то незнакомым мужиком!       Снова началась какая-то свалка, в течение которой Кобра и Мангуст, временно объединившись против общего врага, возмущённо орали что-то про согласие и извращенцев, а Мамми опять хохотала как безумная. Харука тем временем фейспалмила на где-то на заднем плане.       В конце концов поцелованные Кобра и Мангуст уселись в дальний угол, в кои-то веки ругаясь не друг на друга, а на общего врага. Хияма же снова занял свой пост у двери.       На этот раз ожидание немного затянулось. Лекс каждые тридцать секунд предлагал забить и продолжить игру, но Мамми говорила, что он просто боится, что он лох и ему слабо, и вообще она бы такое задание с лёгкостью выполнила. Лекс вздыхал и с вожделением смотрел на окно, уже почти собравшись в него выйти и закончить свои страдания переломом ноги, руки и копчика, но когда он уже сделал первый шаг к этому окну, из-за угла кто-то показался.       — Готовься, братец, вот твоя последняя жертва на сегодня! — на весь коридор зашептала Мамми и запрыгнула в комнату, чтобы не спугнуть жертву.       — Наконец-то это кончится, — с облегчением вздохнул Лекс, затем вышел в коридор и направился к жертве, но вдруг забежал обратно в комнату и полез в окно.       — Ты чего? — удивилась Мамми. — Иди целуйся, тебе всего один человек остался.       — Да нет там никого, — махнул рукой Лекс, перекидывая ногу через подоконник.       — Там точно кто-то шёл, — не поверил Тайлер.       — Так-так… — подозрительно сощурилась Мамми. — Что-то ты темнишь, братец! А ну-ка иди целуйся, там точно кто-то есть! — она спихнула Лекса с подоконника обратно в комнату и начала за ним бегать, а Харука и Рина закрыли окно, чтобы Лекс и в самом деле в него не выбросился.       — Да нет там никого! — вопил Лекс, убегая от сестры.       — Врёшь, есть! — кричала та. — Эй, Кобра и Мангуст, помогите мне!       Кобра с Мангустом, которые всё ещё сидели в углу и плевались, вскочили и с мстительными ухмылками помогли Мамми выпнуть Лекса в коридор.       — Ну-ка, что у нас там… — Мамми высунулась в коридор и вдруг захохотала, тут же зажав себе рот рукой.       По коридору шла уборщица.       — Ой, это же та самая, которую я тогда… которой я духи продала! — воскликнула Харука.       Лекс тем временем подошёл к уборщице и вежливо поздоровался по-русски с чисто хиямовским акцентом.       — Ой, здрасьте, — сказала та, натыкаясь на Лекса и чуть не проливая ведро. — Я вообще-то убираться иду, а вам лучше убираться отсюда.       — Позвольте вам помочь, о прекраснейшая! — Лекс подхватил ведро и швабру из рук удивлённой уборщицы, а затем оглянулся на комнату и чуть не поджёг Мамми взглядом.       — Как вы сказали?.. прекраснейшая? — пробормотала уборщица, зависнув на секунду. — Да вы просто смеётесь надо мной, отдайте мою швабру, а не то я вам фартуком по лбу надаю.       — Нет, не надо фартуком, — Лекс отбежал на несколько шагов вместе с ведром и шваброй. — Лучше вашей прекрасной рукой…       Уборщица замерла на месте, не зная, что ответить на такое, а Лекс продолжал гнуть своё:        — О многоуважаемая работница сферы уборки, позвольте мне помыть за вас пол!       — Чего?..       Лекс схватил швабру, окунул её в ведро и начал быстро-быстро скользить с ней по полу. Уборщица тем временем бахнулась на какой-то подвернувшийся стул и с изумлением уставилась на всё это представление.       — Гале расскажу, не поверит…       Лекс тем временем усердно намывал пол и мыл бы его ещё до скончания веков, но тут, как раз когда он проезжал со своей шваброй мимо двери, Мамми долбанула его ладонью по голове и зашептала:       — Ты про самое главное-то не забывай!       Лекс немного скис и доехал до угла коридора гораздо медленнее, чем раньше.       — Вроде помыл, — сказал он и подошёл к уборщице, которая в этот момент переосмысляла жизнь на своём стуле.       — Зачем вы, — грозным голосом начала уборщица, — отбираете у меня мою работу, вы что…       И в этот момент Лекс заткнул ей рот поцелуем. В первую секунду обалдев от такой неожиданной атаки, уборщица не предприняла никаких действий, но затем, решив, что шансами надо пользоваться, зацеловала Лекса чуть ли не до удушения. Мамми, уже не пытаясь спрятаться, хохотала со своей камерой почти совсем рядом. Аэрон, Джон и Тайлер с офигевшими лицами смотрели на всё это дело, стоя в дверях, Марин и Рина шипперски взирали на целующихся Лекса и уборщицу, тоже выглядывая из комнаты, а Гелато, Мангуст и Кобра спорили, сколько ещё Лекс будет целоваться.       Наконец уборщица оторвалась от Лекса и уставилась на него влюблённым взглядом. Хияма тоже уставился на неё, но не влюблённым, а отчаянным взглядом, но она приняла его отчаяние за муки любви и ещё больше уверилась в том, что он в неё влюбился.       — Ну я… короче, пошёл я… — пробормотал Лекс себе под нос и осторожно предпринял попытку ретироваться в комнату.       — Постой, куда ж ты теперь собрался-то… — уборщица удержала его за руку. — Как тебя зовут?       — Эммм… Этот, как его… Хиро Озора, — ляпнул Лекс. — Учёный я… А вас как зовут? — спросил он чисто из вежливости.       — Валентина.       — Очень приятно, ну я пойду тогда. А то мне надо там… делать свои учёные дела, да.       — Ну хорошо, иди, — смилостивилась Валентина. — Жду тебя сегодня вечером!       — Да вы что! — испугался Лекс. — Я же так, просто, пошутил… У вас, наверное, и муж есть.       — Был, да сплыл, — сказала Валентина. — Разбежались мы, как в море корабли.       — Как кто? — не понял Лекс.       — Развелись.       — А, ну тогда это… Я вообще сам женат. Дважды. И вообще я женщина, — выдал Лекс и ретировался в комнату, сбив с ног всё ещё торчащих в дверях Мамми, Тайлера и Харуку. Ворвавшись в комнату, он первым делом закрыл дверь и припёр её тумбочкой, оставив уборщицу в растрёпанных чувствах стоять в коридоре.       — Фух! — вздохнул Хияма, обессиленно падая на кровать. — Чуть не помер, блин.       — От стыда или от поцелуя? — поддразнила Хияма-младшая, довольно потирающая ручонки над своей шикарной записью. — Это была моя месть тебе за твою месть мне за те две тысячи йен!       — Тогда теперь я устрою тебе месть за твою месть мне за мою месть…       — Стоп! — прервал Тайлер. — Слишком много мстей, я даже запутался. Давайте продолжим играть, ты же выполнил задание, Лекс?       — Выполнил. И я никогда не забуду этот позор, — сказал Лекс унылым голосом и грустно уставился в окно. — Хотел устроить всем месть, а потерял свою честь…       — Он даже стихами заговорил… — удивлённо зашептала Харука Рине.       Аэрон тем временем утешающе похлопал его по плечу и сказал, что тот держался храбро и с честью выдержал сложное испытание.       — Правильный настрой, Аэрон, — произнесла Мамми, засунув руку в шапку. — Потому что теперь испытание ждёт тебя!       Аэрон даже бровью не повёл и спокойно объявил, что выбирает действие.       — Вот за что уважаю его, так это за храбрость, — сказал Тайлер. — Выбрать действие после такого позорища, которое только что выпало на долю Лексу!       — Так… — Мамми вытащила бумажку. — Тебе у нас будет такое действие… Нарядиться в вечернее платье и спеть в нём песню при всём честном народе… АХАХАХХАХАХАХАХ!!! — расхохоталась она на весь отель. — Да это не игра, а прям бомба! Аэрон, вперёд!       Аэрон, ни слова не говоря, обвёл всех присутствующих ледяным взглядом, чтобы выяснить по их крысиным мордам, кто придумал такое задание, но вдруг вспомнил, что эту дичь выдумал он сам, и скис.       — У кого-нибудь есть женское платье, которое подойдёт на меня? — спросил он кислым голосом, надеясь, что ему скажут «нет» и задание выполнять не придётся.       — Погоди, сейчас найдём, — засуетилась Мамми.       Вскоре откуда-то выудили шикарное чёрное блестящее платье в пол, и Аэрон залез в шкаф, чтоб там облачиться в этот позорный наряд. Он бы вообще оттуда не вылез, если бы можно было, но через две минуты Мамми подёргала ручку двери и приказала вылезать. Аэрон не вылез. Тогда Мамми подозвала на помощь Кобру и Мангуста, и они втроём вырвали дверь, которую Аэрон подпёр изнутри. Пришлось ему вылезать из шкафа, и все узрели явление новой звезды оперы народу.       — Боже, Аэрон, да ты женщина моей мечты! — воскликнул Лекс. — Если забыть, что ты мужчина, конечно…       Аэрон погрозил ему кулаком и закрылся волосами.       — Мда, готовимся к позорищу, — глубокомысленно заметил Ямано. — Вряд ли мы чем-то удивим русских, они всякое видали, но это уж совсем… Где там ему надо петь песню?       Мамми заглянула в бумажку:       — Не написано, где конкретно, но надо, чтоб всякий народ смотрел, не только мы.       — Стыдоба! — проворчала Харука. — Ну ладно, идём, горе-певица, — она подпихнула Аэрона, впавшего в депрессивно-зависшее состояние, — чем быстрее это кончится, тем лучше.       Вся компания потащилась в главный холл отеля. Тайлер прихватил телефон с песней, а Кобра и Мангуст волокли колонки, при этом, как всегда, препираясь по каким-то рандомным поводам.       Войдя в холл, компания сразу начала готовить сцену для звезды. Расчистив место от всяких дурацких горшков с цветами и никому не нужных диванов, они установили колонки и начали подключать их к телефону.       — О, а диваны мы поставим сюда, и получится зрительный зал! — предложила Марин, вошедшая в роль хозяйки. — А цветочки по бокам, вот сюда. А ещё можно раздавать напитки!       — Ты давай это, пыл свой поумерь, — положила ей руку на плечо Харука. — Аэрон всего лишь споёт тут чуть-чуть, и мы все уйдем отсюда.       — Даже в малом деле нужен порядок, красота и организованность! — не согласилась Марин и принялась командовать остальными, чтобы всё-таки сделать всё красиво.       Тем временем Мамми, Рина и Тайлер спорили между собой, какую песню должен петь Аэрон. Сам Аэрон особой инициативы не проявлял и пялился куда-то в глубину подпространств всеобъемлющей пустоты воображения.       — Нам нужен рок! — настаивал Тайлер. — Это лучше всего ему подходит!       — А я говорю, он должен петь про любовь! — не унималась Рина.       — Но обязательно русскую! — не отставала Мамми. — Чтоб россияне порадовались!       — Если я буду петь что-то подобное, то откину копыта прямо на сцене, — сказал Аэрон, но его никто не стал слушать.       — А если объединить всё, что мы сказали? — вдруг предложил Тайлер.       — Типа… русский рок про любовь? А что, это идея… Эй, братец!!! — заорала Мамми. — Ты слышал? Давай придумывать Аэрону песню!       — А как он её выучит, да ещё на русском? — засомневалась Рина.       Все трое призадумались.       — Я знаю только «Король и шут», — вдруг выдал Аэрон. — «Прыгну со скалы». И это я не про песню, где тут скала? — мрачно пошутил он.       — О, подходит! — радостно подпрыгнула Мамми. — Братик, давай!!!       Братик вздохнул и полез искать песню.

***

      Через некоторое время всё было готово. В холле уже начали собираться какие-то люди. Марин и Джон с видом хозяйки и хозяина встречали всех и провожали на диванчики, а Мангуст и Кобра в фартуках разносили напитки, мандаринки и конфеты. Харука вздыхала и объясняла всем, что здесь будет выступать начинающий певец Аэрон. Сам Аэрон опять завис, пока Рина, Тайлер, Мамми и Лекс колдовали над колонками.       Наконец всё было готово, и Аэрон вышел на импровизированную сцену.       — Исполняется песня группы «Король и шут», исполняет певец Аэрон! — читая по бумажке, объявила Мамми по-русски. — За акцент заранее просим прощения!       И не успели все гости удивиться, почему это певец в платье, как Аэрон мигом выхватил откуда-то свой чёрный плащ и невероятно пафосно завернулся в него, так что платья было почти не видно.       Схватив невесть откуда взявшуюся гитару, он ка-ак бахнул по ней и начал петь! Несмотря на акцент, он пел просто прекрасно, и все аж зависли в изумлении. Кобра с Мангустом даже прекратили свои препирательства из-за мандаринок, а Рина с Тайлером перестали шептаться.       Закончив петь «Прыгну со скалы», которую он пел так, словно и в самом деле сейчас сиганёт, Аэрон разошёлся и начал петь все песни, какие помнил, включая «Катюшу» и ещё какие-то советские песни, а Лекс и Мамми едва успевали копаться в колонках и переключать.       Наконец песни кончились, и окончательно сражённые зрители захлопали. Кобра и Мангуст заколотили друг по другу, побросав свои подносы.       Все зрители начали подходить к Аэрону, восхищаться его пением и хвалить его за смелое начинание. Лекс и Мамми, возомнившие себя менеджерами, никого близко не подпускали. Один мужик, чуть не прослезившийся во время выступления, тоже похвалил Аэрона и сказал, что тот поёт очень круто и вообще молодец, хотя до Горшка ему ещё далеко. Пока Мамми с Лексом пытались осмыслить, про какой такой горшок он говорил, Харука уже начала разгонять зрителей. Марин и Джон мило улыбались и махали всем на прощание руками, а Гелато, Кобра и Мангуст ходили с какой-то шапкой и собирали туда деньги, объясняя на кривой смеси русского, японского и английского, что певец очень бедный и его начинания никто не поддерживает, вон, ему даже денег на нормальную одежду не хватает, ходит не пойми в чём.       Увидев, что зрители уходят, Аэрон поскорее смылся отсюда и переоделся в нормальную одежду. Лекс и Мамми начали было стыдить его за то, что он нарушил условие в задании, нацепив плащ, но Аэрон спокойно ответил, что в задании не было указано, что нельзя надевать что-либо поверх платья. Хиямы обалдели от такой наглости и даже не нашлись, что сказать. Аэрон вышел победителем и даже почти не запятнал свою честь.

***

      После того, как они поставили в холле всё как было, Харука запихнула всех обратно в комнату. Единодушно решили игру завершить.       — Ну и позор был сегодня, — вздохнул Лекс. — Ещё и мои гениальные бумажки никому не попались… Я в печали. Хорошо, что всё это закончилось.       Харука и Кобра кивнули.       — Кому позор, а кому… — пожал плечами Аэрон. В целом он остался вполне доволен своим выступлением.       — Ага, было весело, — подтвердил Гелато, которому понравилось отбивать помидоры сковородкой и собирать деньги. — Тем более у нас вон что есть! — он потряс шапкой.       — Точно, мы же денег заработали! — воскликнула Мамми. — Что мы на них купим?       — Это мы решим завтра, — сказала Харука, отбирая у Гелато деньги. — Решим на общем сборе после совместного интеллигентного обсуждения, хотя с вами это сомнительная идея... Лучше уж сразу драться. Но мы всё-таки попробуем. А сейчас все идём спать.       — Так, это вообще мои деньги, — Аэрон отобрал деньги у Харуки. — Кто пел, по-вашему?       — А кто додумался деньги собрать? — подскочили Кобра и Мангуст.       — Да ладно вам всем, не хватало ещё из-за каких-то рублей переругаться! — остановила их Харука. — Тем более, тут есть сто рублей за мои духи. Аэрон, забирай уже эти деньги. Храни их где-нибудь у себя, потом на них что-нибудь купим… Да смотри, до этого не потрать всё! А то знаю я вас с Хиямой…       Лекс с невинным видом пожал плечами, а Аэрон с непроницаемым лицом спрятал деньги в плащ.       — Спокойной ночи, — сказала Харука и вышла из комнаты. Остальные тоже начали расходиться, так как игра проходила в комнате Джона и Марин.       — Стоп, — сказала Мамми, выходя с Лексом в коридор. — Кажется, мы что-то упустили…       — Что именно? — подозрительно прищурился Лекс.       — Все ли хоть раз брали задание? То есть, все сделали ход?       — Постой-ка…       — Он ведь примазался к Кобре…       Они посмотрели друг на друга, осознали, в чём дело, и через секунду заорали:       — ГЕЛАТО!!!       — А чё я-то? — выглянул тот из-за угла. — Сами виноваты, что про меня забыли. Я не прятался никуда и с удовольствием выполнил бы что угодно. Так что вы сами облажались. Спокойной ночи, — и он, насвистывая «Амурские волны», скрылся за углом.       — В первый раз такое вижу, — промолвил Лекс, — чтобы нас так обманули со всех сторон.       — Мда… — пробормотала Мамми. — Теряем хватку! Нужно будет завтра им всем что-нибудь эдакое устроить.       — Согласен! Готовим коварный план…       Две тёмные фигуры посидели на подоконнике, о чем-то поговорили и вскоре разошлись. Наступила тишина. Продолжение следует.