Внешне и Внутренне

Пробуждение было тяжелым. В голове два набора воспоминаний никак не могли умоститься в приемлемую картинку, все время выпячивалось то одно, то другое. Никто не оставался самим собой после поцелуя дементора, и он был обречен, не имея палочки для вызова патронуса. Просто у него был друг, который встал на защиту и выиграл тем самым необходимые секунды для успешной ответной реакции аврора. Однако всю свою память давний знакомый оставил ему и именно с этим был связан столь продолжительный сон. Несмотря на то, что это тело принадлежало Гарри Поттеру, полученные воспоминания, а также огромный опыт, который был в них заключен, делали мага совсем другим человеком. Несомненно, некоторые противоречивые мысли могли в таком случае свести с ума, но Волан-де-Морт являлся признанным мастером в такой сложной науке, как Окклюменция, так что и доставшийся ему разум был в рекордные сроки приведен в надлежащий вид. Однако теперь у этой смеси всего самого гриффиндорского и слизеринского возникла проблема самоидентификации, кто он теперь? Являющийся и спасенным ценой жертвы матери младенцем, и ее убийцей одновременно. Этот вопрос маг решал для себя несколько дольше, но все же пришел к некому консенсусу с самим собой. Он ― Темный Лорд, носящий имя Гарри Поттер. Конечно теперь, после всех этих воспоминаний, пришло понимание, что разговоры в тюрьме с чистокровным взрослым слизеринцем изначально не могли быть полностью откровенными, ибо тот так или иначе стремился переманить его на свою сторону. Лорд Малфой не врал, но и не говорил всей правды. Ведь помимо тех магов, что действительно считали чистокровность тем, чего можно добиться лишь образом мышления и определенными обрядами, были другие, искренне верящие в общеизвестную версию, считающие себя чистокровными по праву рождения и не терпевшие в своем окружении магов с другим мнением. Глупость, уж Темному Лорду точно было известно, что лишь ритуалы наполняли кровь магией. Впервые узнав об этом свойстве магических обрядов, тогда еще юный маг провел столько времени за изучением всего доступного материала, что страшно было вспоминать до сих пор. В те годы магия раскрылась для него совсем с другой стороны. Но он не успел довести свое преображение до конца, безумие брало свое, и вскоре новая область знаний полностью захватила его интерес. Но сейчас можно было начать сначала. Цельная душа, тело грязнокровки, ослабленный истощенный организм. Будто и не было всех этих лет. Смешно. Для начала следовало обдумать возможные шаги директора. Тот вряд ли отправит пережившего заключение подростка с нестабильной психикой к магглам, которые вполне могли ухудшить его состояние. Значит, до полного восстановления он пробудет в стенах Хогвартса. Сейчас уже середина лета, до нового учебного года остается почти два месяца. За ним будут пристально наблюдать как преподаватели, так и сам замок. Не убежать и не скрыться. Всегда на виду, всегда под присмотром. Лишь с началом занятий их внимание ослабнет. Стоило потерпеть, сосредоточившись на воспоминаниях, чтобы затем, с ослаблением контроля заняться ритуалами. Или же сейчас попросить директора отправить его к магглам, заверив в своем нормальном самочувствии и стабильности. Тогда начать работу с ритуалами можно будет уже сейчас. Ощутить, как по венам вместе с кровью бежит магия. Сладкое чувство, которое не замечают те, кто прожил с ним всю свою жизнь. Не замечают и не ценят, глупцы! С трудом подавив в себе всплеск эмоций, Гарри задумчиво уставился в белый больничный потолок. Предстояло решить, какой вариант будет лучше. *** Дамблдор, находясь в благодушном настроении с самого утра, неторопливо направлялся к больничному крылу. Вчера мальчик показался ему несколько вялым, но он определенно не винил его в случившемся. Вечерняя встреча с оставшимся в замке профессорами закончилась их единогласным согласием на то, чтобы Гарри Поттер провел остаток своих каникул в школе. Северус конечно же был бы против этого, но сейчас его не было в Хогвартсе. Поэтому оставалось лишь донести до мальчика их общее решение. Можно было бы отправить его в Нору или на Гриммо, но оставлять ребенка без присмотра или с шумными Уизли после всего случившегося уж точно не являлось хорошей идеей. В конце концов, ему могло взбрести в голову все что угодно. Все же это заключение в Азкабан было явно излишним. К этому моменту старик уже зашел в необходимую ему дверь и теперь с интересом рассматривал явно задумавшегося о чем-то мальчика. ― Директор? ― немного удивленно произнес Гарри, старательно не поднимая взгляд выше подола очередной аляповатой мантии. Не то чтобы его так сильно пугали навыки мага в Легилименции, но рисковать без привычной крепкой защиты все равно не стоило. ―Мальчик мой, как ты сегодня себя чувствуешь? ―заботливо поинтересовался пожилой мужчина, с интересом глядя на ребенка. ― Уже лучше, ― однако, тонкие пальцы, сжимавшие от волнения кончик одеяла, явно выдавали испытываемые эмоции. Это совсем не радовало волшебника, но времени привести подростка в более приличный вид было предостаточно, так что сильно давить пока не следовало. ― Это очень хорошо! ― Дамблдор довольно усмехнулся и кивнул головой в подтверждение своих слов, ― значит, скоро ты сможешь переехать из Больничного Крыла в одну из замковых комнат, к сожалению, мы не можем поселить тебя в факультетских покоях, но здесь полно свободных спален, думаю подходящая найдется довольно быстро, ― старик хитро подмигнул, будто намекая на какую-то тайну. Зеленые глаза широко распахнулись, на миг встречаясь с лучащимися довольством голубыми радужками, поражая волшебника всплеском незамутненной радости. ― Значит, вы позволите мне остаться здесь? Пожилой мужчина добродушно склонил голову, явно удовлетворенный чужой реакцией. ― Конечно, мальчик мой, Волан-де-Морт ищет тебя по всей магической Британии, а здесь ты будешь в полной безопасности. Даже сможешь прогуляться по замку, как только Помфри тебя отпустит. Для приближения этого момента советую выполнять все ее требования, ― тон пожилого волшебника в очередной раз принял заговорщицкие нотки. ―Хорошо, профессор Дамблдор, я постараюсь. Поверхностная легилименция сообщила, что подросток счастлив остаться в Хогвартсе на весь промежуток времени до следующего учебного года. Едва директор Хогвартса покинул Больничное Крыло, мальчик позволил себе выдохнуть. Не то чтобы было тяжело притворяться милым и послушным, но даже нахождение с этим человеком в одной комнате приносило ощутимый дискомфорт. Желание придушить наглого старикашку едва удавалось сдерживать, раньше контроль явно был лучше. Мечта того зажить с магглами одной дружной семьей не поддавалось никакой критике и логике. Потому что ни одному здравомыслящему магу оно нужно не было. Все эти бредни про то, что волшебники застряли в прошлом веке, распускаемые грязнокровками неимоверно раздражали, в чем-то он понимал стремление безумца, что носил его имя, искоренить эту заразу самым простым и действенным способом. Почему-то эти люди забыли, что еще пару столетий назад в магическом мире появились Сквозные зеркала, тогда как магглы изобрели нечто подобное совсем недавно, да, технология производства была дорогостоящей и позволить себе их могли не все, однако всегда существовали способы удешевить процесс. Они ― две разные формы жизни, живущие на одной территории ни больше, ни меньше. Давно пора бы полностью отделить одно от другого. Не уничтожить, но пристально наблюдать и пресекать все, что могло бы быть для них опасным. И ни в коем случае не дать себя обнаружить. Он признавал угрозу, исходящую от магглов, еще помня жуткие бомбежки, однако если можно было использовать их в темную, то почему бы и нет. Мальчик печально улыбнулся и пришел к компромиссу, в память о Гарри Поттере Темный Лорд не станет уничтожать магглов. В конце концов, за время, которое он провел, будучи лишь голосом в голове сначала непонятного и ненавидимого всеми ребенка, а затем самого Гарри Поттера, было странно не проникнуться симпатией. И пусть сейчас в своеобразном симбиозе он был главным, это рождало незнакомую грусть глубоко в сердце, ведь по сути Волан-де-Морт уже победил, а Гарри Поттер в своем изначальном виде был мертв. Чуть дрожащей рукой проведя по свежему постельному белью кончиками пальцев, юный маг горько рассмеялся. Теперь, когда он сам являлся Мальчиком-Который-Выжил, пророчество не имело никакого значения. Волшебник даже не заметил, как еще вчера бывшие яркими истинные воспоминания этого тела словно подернулись пеленой. *** В это же время Альбус Дамблдор, вернувшись в свой кабинет, задумчиво смотрел на стопку неоформленных документов, находясь глубоко в собственных мыслях. У него было стойкое ощущение, что он что-то упускает. Что-то, несомненно, важное, но теряющееся на общем фоне. Устало покачав головой, от чего колокольчики в бороде издали легкий перезвон, самый сильный маг Британии откинулся на спинку кресла. Завтра он отправлялся в место, где предположительно мог находиться один из крестражей Волан-де-Морта. Завтра. Он и так изрядно подзадержался. *** Люциус Малфой, вернувшийся в свою камеру спустя сутки непрекращающихся истязаний, едва придя в себя, осознал, что остался один. Его серые глаза бессмысленно смотрели в стену, пока разум раз за разом вспоминал изумрудный блеск чужих глаз. Последнее хорошее воспоминание на долгие одинокие месяца. *** Темный Лорд восседал, словно на троне, в одном из залов поместья Малфоев. Его безумные мысли полностью были направлены на захват Министерства и убийство Альбуса Дамблдора. Больше всего на свете он желал смерти Мальчику-Который-Выжил. Алые змеиные глаза смотрели в кровавое будущее, полное его побед. Верная Нагайна, свернувшись кольцами подле роскошного кресла, негромко шипела, безоговорочно веря в триумф своего господина. Она и не подозревала, что теперь уже все будет совсем иначе, ведь юный мальчик, едва оправившийся от тяжелого заключения, уже составлял план по уничтожению ее хозяина. Недостаточно продуманный, полный сквозных дыр, он, тем не менее, сулил ему лишь победу. Ведь, что такое сознание безумца против острого ума.