Love consumed by lies

Утро наступило прохладное и свежее. Дождь на улице перестал, но асфальт всё ещё блестел от влаги. Хосок сидел на диване, завернувшись в плед, глядя на солнечные блики, пробивавшиеся сквозь влажное стекло. Его тело всё ещё дрожало от вчерашних событий, а разум пытался осознать, что впереди будет новая битва — теперь не в танцевальном зале, а в мире взрослых правил и юридических документов. Юнги заварил чай, медленно ставя чашку перед Хосоком: — Пей. Ты должен быть сильным сегодня. Мы идём в полицию, и я хочу, чтобы ты был с нами в спокойном состоянии. Хосок тихо кивнул. Его пальцы сжали край чашки, и на мгновение в глазах появилась решимость. Он вспомнил каждое прикосновение Шихёка, каждую попытку его запугать — и понял, что теперь это не просто страх. Теперь это возможность доказать самому себе и окружающим, что он не беспомощен. В квартире царила нервная суета: Намджун проверял документы и записи, Сокджин складывал фотографии, Тэхён и Чонгук помогали Хосоку подготовиться к разговору. Чимин тихо сидел в углу и грыз ногти — он чувствовал вину за то, что не вмешался раньше, и каждый взгляд на Хосока тянул на себя груз его собственной ошибки. — Мы должны быть аккуратными, — начал Юнги, когда все собрались, — никаких резких действий. Всё через закон. Шихёк будет отрицать, кричать, пытаться манипулировать. Но мы должны держаться фактов. Хосок глубоко вдохнул и впервые почувствовал, что не один. Его ладони не дрожали так сильно, как вчера вечером. Он посмотрел на ребят и тихо сказал: — Хорошо. Я готов. Дорога к участковому шла быстро. Ребята шли стройной линией: Юнги впереди, Хосок посередине, остальные по бокам. Они знали, что любая ошибка может дать Шихёку шанс выкрутиться. Когда они вошли в участок, Шихёк уже сидел, как будто ожидал их. Его лицо было тщательно вымазанной маской спокойствия, но глаза выдавали тревогу. Он быстро встал и сжал руки в кулаки: — Я не знаю, зачем вы сюда пришли. Я ничего не делал. — Мы всё записали, — сказал Намджун, выкладывая на стол папки с доказательствами. — А ещё есть свидетели и аудиозаписи. Всё, что ты говорил и делал, зафиксировано. Шихёк попытался улыбнуться, но она выглядела натянуто. Он сделал шаг к столу, словно пытаясь забрать документы, но Юнги шагнул вперёд и остановил его взглядом: — Не прикасайся. — Это провокация! — закричал Шихёк, — вы пытаетесь меня опорочить! — Мы показываем факты, — ровно сказал Хосок, впервые вмешиваясь напрямую. — Я рассказываю всё, что произошло. Ты не сможешь отрицать очевидное. Аудиозапись включили снова, на этот раз перед всеми полицейскими. Шихёк молчал, но в глазах мелькнула паника. Он пытался спорить: — Это монтаж! — кричал он, — вы подставляете меня! Полицейский, наблюдавший за всем, внимательно посмотрел на записи, на бумаги и на свидетелей, затем сказал спокойно: — Достаточно. У нас есть подтверждённые доказательства. Вы будете допрошены официально. Шихёк вздрогнул, его лицо побледнело. Он попытался ещё раз отрицать: — Это ложь! Он сам всё выдумал! Но Хосок, глядя на него прямо в глаза, сказал: — Я не выдумал. Я боюсь, я сопротивлялся, я убежал. Но теперь я хочу правды. Ты сделал свой выбор. С этого момента Шихёк понял, что проиграл. Любая попытка отрицать происходящее будет тщетной, потому что у Хосока и его друзей теперь была сила: правда, свидетели и поддержка друг друга. Когда они вышли из участка, солнце светило ярко. Хосок сделал глубокий вдох и впервые за долгое время почувствовал лёгкость. Юнги положил руку ему на плечо и улыбнулся: — Всё будет хорошо. Мы рядом. Хосок кивнул. Он знал, что впереди ещё много шагов — разговоры, документы, возможные суды, но теперь он не один. И это давало ему силу.

***

Шихёк вернулся в свою квартиру с сердцем, колотящимся от злобы и тревоги. Мужчина знал, что его репутация и свобода теперь под угрозой, и это заставляло его действовать быстрее, чем обычно. Сразу же он стал строить интриги: звонил знакомым, пытаясь получить поддержку, вызывать сомнения у полицейских и журналистов, искать слабые места в показаниях Хосока и других участников. Но на каждом шагу он сталкивался с преградой, которую не мог обойти. Хосок с ребятами работали сообща, как хорошо настроенный механизм. Юнги проверял, чтобы каждый шаг Шихёка фиксировался: переписки, звонки, встречи. Намджун консультировался с адвокатами, готовя официальные жалобы на каждую попытку давления. Сокджин поддерживал морально, следил за тем, чтобы Хосок не впадал в панику. Чонгук и Тэхён всегда были рядом, готовые вмешаться, если Шихёк появлялся вблизи. Через несколько дней после визита к полиции Хосок сидел у окна, держа в руках телефон. На экране — уведомления о новых сообщениях от Шихёка, которые он не открывал. Каждый раз, когда телефон вибрировал, сердце его сжималось, но он знал, что Юнги рядом и готов перехватить ситуацию. — Не открывай, дорогой, — сказал Юнги, присев рядом. — Он хочет тебя спровоцировать. Хосок кивнул, сжимая телефон сильнее, и отвёл взгляд. Ему было непривычно — быть в позиции защищаемого, но теперь это не казалось слабостью. Это была сила, потому что он знал, что его друзья рядом. Тем временем Шихёк не оставлял попыток. Мужчина пытался звонить Чимину, Юнги, Тэхёну, но каждый звонок блокировался или игнорировался. Он писал угрозы, намёки, пытался создать видимость давления. Но каждая его попытка была документирована и тут же передана полицейскому участку и адвокатам Хосока. — Он ничего не понимает, — сквозь зубы говорил Шихёк, обшарив всю комнату, — я должен действовать иначе… Но чем больше он пытался манипулировать, тем сильнее становилась защита Хосока. Юнги, Намджун и Сокджин организовали график, чтобы всегда кто-то был с Хосоком, проверяли его окружение, анализировали каждое сообщение. Чимин, хоть и виноват, взял на себя часть наблюдений, а Тэхён и Чонгук стали настоящими «сторожами», которые даже в кафе или на улице не выпускали Хосока из поля зрения. Однажды Шихёк решился на рискованный шаг: он пришёл к танцевальной студии, где Хосок должен был заниматься репетицией. Но ребята были готовы. Юнги стоял у входа, Намджун — рядом с парой камер наблюдения, Сокджин — внутри зала, а Чонгук и Тэхён сопровождали Хосока. — Слушай, — спокойно сказал Юнги Шихёку, когда тот попытался пройти внутрья: — тебе лучше уйти. У нас есть всё, что нужно полиции. Каждое твоё действие будет зафиксировано. Шихёк нахмурился и сделал шаг назад, его глаза бешено сверлили всех, но теперь он понимал: у него нет рычагов. Он попытался улыбнуться, но улыбка была натянута: — Вы ещё пожалеете… Юнги спокойно ответил: — Мы уже пережили твои угрозы. Теперь всё зависит от закона. И поверь, закон на нашей стороне. Хосок, наблюдавший за этим со стороны, почувствовал странное облегчение. Он больше не был жертвой, хотя всё ещё оставался уязвимым человеком. Но теперь рядом была команда, которая готова защитить его любой ценой. Вечером, когда они вернулись домой, Хосок впервые за долгое время расслабился: он сел с пледом на диван, а Юнги подал ему горячий чай. Намджун и Сокджин обсуждали с адвокатами следующие шаги, Чонгук и Тэхён тихо смеялись над какими-то мелочами из тренировки, а Чимин с облегчением выдохнул — Хосок был в безопасности, а они сделали всё, чтобы так и осталось. — Спасибо, что были со мной, — сказал Хосок тихо, глядя на Юнги. Тот просто улыбнулся и положил руку ему на плечо: — Мы всегда будем рядом. И никто больше не сможет тебя напугать. В этот момент Хосок понял, что больше не один. А Шихёк, где бы он ни был, теперь знал, что против них у него нет шансов. Правда и поддержка друзей — вот их сила.