Будь моим Хокаге

Сакура заметно покраснела, Хатаке же невозмутимо переглядывался с Неджи.       — Как дела в клане? — сухо поинтересовался Какаши. Брюнет кашлянул прежде, чем ответить. Девушки синхронно посмотрели на него. Молодой человек, как и подобает истинному воину, держал осанку ровно, заинтересовано изучая Великого шиноби.       — Всё по-старому, — спокойно ответил Хьюга.       — А вы с Сакурой? — уточнила всё ещё удивленная Тен-Тен, меняя тему. Серые глаза резко сузились и посмотрели на стоящую рядом бывшую ученицу.       — Да, — выдыхая, ответил мужчина, ленно вытягивая шею. — Вы же знаете, эта миледи даже мёртвого с того света достанет, если чего-то хочет. Харуно резко обернулась на него с сияющими от злости глазами и приоткрытым ртом. «Да как ты смеешь?» — мужчина, будто зная ее немой вопрос, ухмыльнулся и прикрыл глаза. Девушка закусила губу от желания высказаться. Подруга, которая всё это увидела, знала, что означает этот жест, и коварно улыбнулась.       — Вот как! Так неожиданно, что вы вдвоём! — пролепетала шатенка, отчего Сакура напряженно сдвинула брови, боясь, как бы та чего не удумала.       — Тен-Тен, давай садиться, сейчас начнется сеанс, а мне ещё надо сходить за попкорном, ведь ты всё во время рекламы съешь, — вмешался Хьюга, аккуратно взяв напарницу под локоть. Такахаши сразу растаяла от такого жеста, и Сакура увидела по глазам, что подруга млеет перед парнем. Видимо, ожидая чего-то подобного от бывшего учителя, она стала мечтательно предвкушать этот момент, но не стоит забывать, что с ней вечный придира Хатаке, а не романтичный юноша: резкий толчок ведром попкорна в спину, заставил её разочарованно шикнуть. Розоволосая прошла мимо него, супясь от ситуации, а Какаши, внутренне ликовал от того, что ученица всё ещё как открытая книга, и по ее лицу можно понять, о чем она думает и что чувствует. Пара уселась на свои места. Сакура вытянула губы трубочкой, пытаясь увидеть впереди сидящих друзей. Хатаке, краем глаза видя вытянутое лицо и распахнутые глаза девушки, громко хмыкнул. Медленно наклонившись к её уху, он почти шепотом проговорил:       — Не подсматривай. Сакура резко дёрнулась от испуга. Сглотнув, она уставилась на учителя, хватаясь за сердце.       — Нельзя так пугать людей!       — Подсматривать тоже нельзя, — резко отвечает мужчина. Харуно открыла рот для парирования, но ничего не придумав, нахмурилась и отвернулась. В зале погас свет, после чего девушка сразу принялась за попкорн. Шиноби еда, казалось, не интересовала совсем: как бы Сакура не пыталась ему впихнуть попкорн или начос, учитель воротил нос. В конечном счете медик смирилась и даже обрадовалась, что ей больше достанется. Реклама закончилась, и начался долгожданный мультфильм. Рука так и замерла с кусочком начос, не добравшись до алых губ. Хатаке покосился на сидящую рядом ученицу: восторг и радость, которые читались в изумрудах, вмиг вернули ностальгию. Скупая улыбка тронула его губы. Полтора часа пролетели как пять минут. Девушка забыла о существовании всего на свете. Да, мультфильм произвёл фурор. Даже Копирующий ниндзя отметил, что последняя часть была не хуже предыдущих. Во время сеанса он всё же снизошел до ученицы и тоже отведал попкорн и начос. Финальная битва за любовь не оставила никого равнодушным. Конечно, девушек эта сцена тронула до слёз. Двери зала открылись сразу, как пошли титры, выпуская людей на свежий воздух для обсуждения премьеры. Тен-Тен и Неджи вышли почти первыми, решив дождаться Сакуру с Какаши.       — Это было так трогательно! — завопила шатенка, утирая слёзы салфеткой. Юноша с улыбкой наблюдал за подругой.       — И почему девушки такие сентиментальные? Интересно, Сакура тоже плакала?       — Поверь, от её туши не осталось и следа, — отозвалась куноичи, устало выдыхая после знатного плача. Хьюга недоверчиво пожал плечами. Парочка появилась в дверях: Какаши, идущий рядом, что-то говорил Харуно, которая громко сморкалась в салфетку. Ее быстрые шажочки на каблуках подстраивались под ленную походку шиноби.       — Вы это видели? Нет, вы видели?! Ужас какой! — лепечет медик, пытаясь утереть льющиеся слёзы. Хатаке в очередной раз передал ей сухую салфетку, раздраженно отмечая:       — Это просто мультик. Харуно злобно на него посмотрела, возмущенно выпячивая губы.       — Это не просто мультик! Это жизнь! Такахаши, которая услышала их громкий разговор, засмеялась.       — А я говорила! Медик и Хатаке подошли к паре. Сакура увидела светящуюся от счастья подругу, отчего на душе стало теплее.       — Как вам? — начал Неджи.       — Достойно, — ответил Какаши, кивая. Харуно тяжело выдохнула, представляя, что мужчине сейчас придется идти в госпиталь, от которого его уже, наверное, тошнит.       — Сакура, а тебе как? Ты больше всех ждала эту часть, — пролепетала Тен-тен, аккуратно взяв под локоть брюнета. Медик вздрогнула от упоминания своего имени.       — А? Мне очень понравилось, я в восторге, — выдавливая из себя улыбку, ответила куноичи. Друзья, соглашаясь, кивнули.       — Ты потрясающе выглядишь, — выпалила шатенка, отчего Харуно покраснела. — И вы, Какаши-сан, тоже. Вообще, вы очень гармонично смотритесь вместе! Сказанное наобум последнее предложение, смутило и девушку, и мужчину.       — Тен-тен, пойдем, проведу тебя. Я обещал твоему отцу, что приведу тебя не поздно, ибо завтра тебе на работу, — быстро сообразил Хьюга, уводя девушку в сторону дома.       — Пока, Сакура, до свидания, Какаши-сан! — крикнула Такахаши, увлекаемая своим напарником в сторону дома.       — Черт! Она ещё сильнее в него втрескалась! — выдохнула Харуно, изумруды слегка потемнели. Хатаке недоверчиво покосился на ученицу:       — А это плохо?       — Как сказать… Я надеюсь, он что-то понял за этот вечер и не сделает ей больно в будущем. Мужчина с тоской отметил, что обе девушки похожи: что Сакура всю жизнь бегала за одним, что Такахаши надеется на большее с другим, но ирония в том, что они оба не достойны их душевных мук и терзаний. И если Неджи решил что-то изменить вместе с Тен-Тен, то Харуно застряла в прошлом, где остался образ ее идеального Саске.       — Где твой дом? — начал Хатаке, слегка осипшим голосом. Зелёные глаза засверкали с нескрываемой радостью.       — Это вас не затруднит? — изогнула бровь ученица, не веря, что учитель решил проявить милосердность.       — Не больше, чем тебя, — отмахнулся мужчина и слегка подтолкнул её в спину, чтобы начать движение. Сакура свернула с главной дороги к родной лестнице. Какаши знал, что она съехала от родителей, но понятия не имел, куда именно. Пока они шли, шиноби неотрывно наблюдал за огнями деревни, которые отсюда было видно как на ладони. Подъем в горку начал сказываться на колене, и мужчина стал еле заметно хромать, что не укрылось от внимательных глаз ученицы. «Похоже, операции не избежать… Не удивлюсь, если недотёпа Акацки неправильно его прооперировал!» Тут в голову Сакуры пришло осознание, что дома куча папиной выпечки, а есть-то ее некому. Она косо посмотрела на идущего рядом мужчину и коварно улыбнулась. Хатаке уловил её взгляд и повернулся с немым вопросом в глазах.       — А вы сильно торопитесь в госпиталь?       — Странно это слышать от лечащего врача, — подметил он, изогнув бровь, смотря на неё сверху вниз.       — Я хотела бы вас пригласить к себе на чай. Вы же не были у меня, да и домашний уют вам будет приятнее, чем скучная белая палата. Густые серые брови сошлись на переносице, обдумывая предложение. Да, в госпиталь, определенно не хотелось. Девушка остановилась у лестницы, ожидая ответа. Какаши выдохнул, прикрывая глаза и разминая шею.       — Хорошо, можно ненадолго зайти, — кивнул учитель. Харуно, довольная, что нашла жертву, которой сплавит всю выпечку, поскакала по лестнице. Хатаке пришлось ускориться, чтобы нагнать летящую на всех парах ученицу. Колено противно ныло и щёлкало на каждую ступеньку, но жаловаться на боль — не в его правилах. Молча, выдерживая все неполадки своего организма, он поднимался вверх, лишь тяжелее дыша с каждой ступенькой. Сакура остановилась у любимой скамейки, чтобы успокоить дыхание. Какаши догнал её и тоже остановился, осматриваясь.       — Красивый район, — отметил он. Девушка кивнула, не смея не согласиться. Куноичи повела учителя к последнему подъезду, открывая входную дверь ключом. Она поднялась на свой родной этаж, открывая квартиру номер семнадцать, в которой послышался вой. На пороге прыгал радостный Стейк, который неустанно вилял коротким хвостом.       — Мой волкодав!!! — весело прорычала девушка, взяв пса на руки и целуя в макушку. Харуно прошла дальше, чтобы мужчина мог разуться. — Я пойду чайник поставлю, а вы пока осмотритесь, если хотите. И Хатаке почему-то захотел. Ему стало интересно, как живет его ученица. Он не раз был у Наруто и Саске, а вот в новой квартире Сакуры никогда. Небольшая прихожая с огромным зеркалом на стене и засохшей геранью на полке. Пройдя в гостиную, которая представляла из себя спальню, его нос уловил аромат персиков и духов куноичи. В углу комнаты стояла книжная полка, забитая до отвала. Какаши подошел к ней, рассматривая какой жанр читает ученица: удивительно, но медицины было мало, вместо этого — несколько любовных романов, приключенческие рассказы, пару сборников Джирайя-самы и путеводители по стране Молний, а точнее по её красивым горам. Мужчина нахмурился и взял в руки один из журналов. Насколько он помнил, ученица никогда не была в этой стране, откуда тогда такая тяга? На некоторых страницах были пометки зелёным маркером. На них были изображения красивых пейзажей, горных озёр и тропы к верхушкам гор. Какаши сглотнул слюну и поставил журнал на место. Оглядев комнату, его внимание привлекли фотографии на комоде. Одна из них была общей, где ребята еще маленькие. Рядом стояла рамка с фотографией, на которой была Сакура с мамой и какая-то старушка, крепко сжимающая руку ученицы. Присмотревшись к бабушке, Какаши понял, что внучка унаследовала зелёные глаза от неё. У матери были не такие яркие как у Сакуры и старой женщины. Хатаке вспомнил, что куноичи часто говорила про бабушку, что нельзя сказать про мать — о ней она редко упоминала. Здесь Харуно уже в халате главы госпиталя, видимо, это назначение на должность, так как глаза старушки горят гордостью за внучку. Ещё бы! Такая должность в шестнадцать лет! Девушка официально зарегистрирована в стране Огня как самая молодая глава госпиталя. Следующая фотография застала его врасплох: на ней он и Сакура стояли, обнимаясь, после войны. Рука Какаши лежит на плече ученицы, а Сакура улыбается, смотря куда-то в сторону, туда же повернута и голова мужчины. Его форма была ободрана, а куноичи уже переоделась в красный сарафан, подаренный ей женщиной в одной из деревень в знак благодарности. Было понятно, что война только что закончилась. Именно поэтому у них такие счастливые лица. Да, Харуно тогда спасла всю команду номер семь. Кто бы мог подумать, что эта девчонка, на которую Какаши особо не обращал внимания, вытащит Наруто и Саске, да его самого, с того света. Какой уж там, она спасла почти все отряды! Звуки на кухне отвлекли мужчину от фотографий.       — Какаши-сенсей, вам чай с сахаром? Смотрите, есть зеленый, черный с жасмином, черный с мятой, зеленый с лемонграссом, — закричала девушка. Послышались звуки чего-то падающего и женский писк, — А, и чайная роза! Вам какой?       — Просто чёрный, — ответил Хатаке.       — Просто черный вы и в госпитале попьёте! Давайте чайную розу заварю? Знаете, как пахнет, ммм, — лепетала куноичи. Он понял, что отвечать не нужно — она уже делает так, как задумала. Шиноби снова стал осматривать комнату, как будто это что-то очень сокровенное и интимное. Хотя, так и есть. Это место, в котором живет его бывшая восемнадцатилетняя ученица. Двуспальный широкий диван представлял собой кровать, застеленную пуховым фиолетовым покрывалом и наваленную подушками. В комнату вбежал Стейк и с разбегу прыгнул на кресло. Видимо, у этого коротколапого мало запретов на жизнь. Хатаке осмотрел стены. Над диваном висел постер какого-то певца, куча светящихся гирлянд и настенный ночник, хотя зачем он тут с таким количеством света, непонятно. Рядом стоял стеклянный кофейный столик, а под ним лежал белый плетеный ковер, который странным образом не стал рыжим, от шерсти бесхвостого пса. За дверью стоял огромный шкаф-купе, обклеенный какими-то бабочками и цветочками. Слева от дивана было белое деревянное трюмо, заставленное косметикой. Скучно выдохнув, мужчина пошел к балкону. Как оказалось, это была лоджия-кабинет. В конце стоял письменный стол с встроенными ящичками, заваленные до краёв папками с документами. На рабочей поверхности стояло пару горшков с кактусами и суккулентами и плюшевая небольшая игрушка непонятно кого. Картину завершал органайзер с ручками и карандашами. Пол застелен зелёным ковром. Но самое красивое в этой квартире — это, видимо, вид. Отсюда открывался обзор не только на Коноху, но и на весь горизонт. Был виден даже водопад шиноби, а скала с лицами Хокаге, казалось, прямо по соседству.       — Какаши-сенсей! — позвала девушка с кухни. Мужчина зашел в коридор, сворачивая на кухню.       — Сначала руки помойте, — приказала медик, расставляя кружки на столе, — ванная напротив вас. Хатаке открыл белую дверь и вошел, попутно включая свет. Ну что ж… Добро пожаловать в женский мир! Посмотрев на все эти колбочки, баночки и мази, становится страшно. Может ученица больна чем? Он подошел к раковине и намылил руки мылом, уж его опытному шиноби удалось отыскать в этом аду. Рядом с ванной стояла тумбочка, заставленная всякими гелями, ампулами и шампунями. Вникать во всё это не было желания, так как информация абсолютно лишняя для мозга любого мужчины. Он быстро удалился из этого крематория. Зайдя на кухню, он увидел Сакуру, стоящую к нему спиной и разливающую чай в розовые кружки. Какаши сел на предложенное место. На столе около окна стояла тарелка с персиками, виноградом и сливами, а рядом была плетеная корзина, напиханная выпечкой. Куноичи поставила две кружки и села напротив. В окне показалась луна, которая поднималась над деревней.       — Угощайтесь пожалуйста, это папина выпечка, — пододвигая к мужчине корзину, пролепетала девушка. Хатаке выдохнул и поднял кружку, вдыхая аромат чая. Из коридора послышался топот: в дверях появился пес.       — Иди сюда, — улыбнулась куноичи, хлопая рукой по колену. Корги подбежал и попытался допрыгнуть. Сакура подхватила его и посадила на себя. — Мой волчара! Она поцеловала его в макушку. Мужчина смотрел на то, как ученица с любовью зацеловывает этого малыша.       — Ушки, как у волка, — размышляла девушка, наглаживаю шерстку, отчего пёс елозил у неё на коленях, радуясь вниманию, — зубы, как у волка, шерсть, как у волка. Хвост и лапы коротковаты, но нам и не надо больше! Хатаке ухмыльнулся.       — Вы даже не скажете, что собака за столом — не эстетично? — удивилась Сакура, поднимая взгляд на бывшего учителя.       — Он же не собака, — ответил он, и видя потемневшие изумруды, добавил, — а волк, так что это полностью меняет дело.       Харуно хихикнула. Атмосфера стала более домашней. Какаши попробовал фирменные рисовые пирожки со сливой и шоколадом. Наконец-то, сквозь толстую скорлупу чёрствого, недовольного, равнодушного человека стал проглядываться образ старого доброго учителя. Того, каким она его помнила с детства. Да, немножко пофигиста, но такого родного. Сакура попыталась запихнуть в учителя, как можно больше выпечки, и когда он это просёк, то сразу стал ехидничать. Время, казалось, летело быстрее.       — Какаши-сенсей, — позвала Сакура, когда мужчина уже обувался, чтобы уйти. Он повернулся к ней. — Вы же относитесь к нам так же, как раньше? Как к своим ученикам? Серые глаза сузились, изучая юное лицо бывшей ученицы. Изумруды посмотрели на него, как и раньше, с надеждой и доверчивостью. Она всегда была для него маленькой девочкой. Какаши выдохнул, прикрывая глаза, и положил руку ей на макушку.       — Вы всегда будете моими учениками. На розовых губах появилась улыбка. Сакура кивнула и пропорхнула мимо него, чтобы открыть дверь.       — Спасибо за чай и гостеприимство, — сказал на прощание учитель, слегка кивая. Серые глаза немного задержались на изумрудных, после чего он резко отвернулся.       — Приходите ещё, выпечка у меня всегда свежая! — радостно ответила Сакура, закрывая дверь, когда силуэт скрылся за лестницей нижнего этажа.       Мужчина вышел на свежий летний воздух. Ночь уже полностью царствовала на небе. Какаши пошел к ступенькам, обдумывая вопрос ученицы. Ему попались такие разношёрстные ученики, которые никогда не были сильно дружны, в отличие от других команд. Постоянные ссоры Наруто и Саске, однобокая любовь Сакуры к Саске, психологические травмы и курьёзы Наруто. Только его ученики могли навести столько шума, и, тем не менее, только они стали признаваться всеми великой тройкой шиноби. Как-то Гай, в очередной раз восхищаясь своими любимыми учениками, спросил, доволен ли Какаши воспитанниками. На что Хатаке ответил, что недоволен и считает свою команду несуразной, в особенности его не устраивала Сакура. Он не знал, что делать с этой ранимой девочкой, а сейчас она уже построила себе карьеру, что даже гениальные одноклассники не могли с ней сравниться. Хатаке свернул в сторону госпиталя, но на полпути остановился: идти в больницу не было желания.       — Какаши, ты? — кто-то окликнул его сзади. Мужчина обернулся: Ямато шел к нему, поднимая руку в знак приветствия. — Давно не видел тебя, семпай.       — Вечер, Ямато, — кивнул Хатаке, останавливаясь, и серые глаза неотрывно смотрели на старого друга.       — Странно, тебя же вроде еще не выписали, а ты посреди ночи гуляешь, что скажет Сакура, если узнает? — подходя к напарнику, удивился мужчина.       — Она в курсе, что я гуляю тут, — ответил Какаши. — А ты с миссии?       — А? Да нет, шел в Ичираку поужинать: допоздна засиделся в офисе, а дома мышь повесилась. Может составишь компанию? Учитывая то, что он буквально пять минут назад под наблюдением съел почти половину корзины, одна мысль о еде вызывала тошноту, но и друга Хатаке давно не видел.       — Пойдем, но я обойдусь, наверное, только горячительными напитками.       — Узнаю старого доброго Какаши. Тогда пошли в любимый бар, — ухмыльнулся шатен. Мужчины сели за столик. К ним подбежала симпатичная официантка и приняла заказ.       — Так расскажи, по какому праву тебя держат в госпитале? Сакура обложила со всех сторон? — откидываясь на спинку кресла, начал Ямато. Хатаке медленно выдохнул, прикрывая глаза.       — Травма колена с психологическими вытекающими, — ответил он и отклонился от стола, когда принесли закуску к саке и, собственно, сосуд и сакадзуки.       — Ты же знаешь, что сейчас творится в Конохе? — аккуратно начал шатен, разливая напиток.       — Пост Хокаге… — серые глаза потемнели, а брови нахмурились. Ямато поднял сакадзуки, Какаши в ответ тоже. После минуты молчания, послышались расслабленные выдохи:       — Сакура пытается со мной поговорить на этот счет, но меня не особо интересует эта должность. Много мороки, а я не люблю это, — ответил Хатаке, после чего прошелся языком по внешней части зубов. Друг взял с тарелки вяленое мясо и закинул в рот.       — Ситуация серьёзнее, чем ты думаешь… Сакура, скорее всего, не рассказывает тебе обо всем, но поверь, она как ученица Пятой знает всё из первых уст. Я, конечно, не в курсе всего, но на Цунаде уже второй день нет лица, и думаю, высказывает она всё как раз-таки ученице.       Хатаке метнул на него серьёзный взгляд. В голове проскочили последние деньки, когда Сакура почти спала в госпитале на ходу. Он прикрывал её перед Цунаде, и, вообще ученица вела себя довольно странно. А ведь если подумать, то Харуно ему почти ничего не рассказывает, только слушает его мысли на тот или иной счет.       — Она спрашивала, кого я вижу на должности Хокаге. Так понимаю, Цунаде не знает, кого поставить? Я, если честно, как только попал в госпиталь, хотел вообще подать в отставку. Ямато напряженно уставился на друга. Какаши тяжело выдохнул и прикрыл глаза.       — Я не понимаю, что со мной творится и…       — Знаешь, — Ямато перебил его, из-за чего Хатаке нахмурился от непривычки, — я тут был недавно в деревне Песка. Ты знал, что у Сакуры полгода назад умерла бабушка и тётя? Мне сказал один из медиков, он спросил, как у Сакуры дела, отошла ли от горя. Она себя винила очень сильно, что всех смогла спасти, а близких нет. Ты это знал, Какаши? Мужчина завороженно смотрел на товарища, а перед глазами видел ту фотографию в рамке. Сакура ничего подобного не рассказывала. Но почему? Она не тот человек, что умеет скрывать горе. К тому же настолько серьёзное: смерть сразу двух родных людей.       — А что случилось? — спросил Хатаке. Ямато пожал плечами, разливая по второй стопке.       — Кто его знает. Думал, ты в курсе. Это не похоже на нее, да? — затараторил шатен. Какаши кивнул, соглашаясь. Напряжение на лице отразились слишком отчетливо, что довольно непривычно для консервативного воина. Почему она ничего никому не рассказала? Даже Наруто не знал, иначе бы уже рассказал учителю. Девушка просто от всех утаила это. Но Цунаде точно знает. Хатаке уверен.       — Завтра приду к Пятой и поговорю с ней. Почему Сакура не рассказала об этом?       — Какаши, а что бы поменялось? Она не просто так не рассказывала: у вас никогда не было реакции ни на одну из её историй. Наруто, вечно болеющий возвращением Саске, и ты, вечно равнодушный к ней. Ей проще было хранить всё в себе и оплакивать горе с мамой, нежели вам рассказывать. «Нет, она так не считает! Сакура слишком дорожит нами с Наруто!»       — Это не правда! Я… я всегда бы выслушал её! — повысив тон, ответил беловолосый. Ямато отрицательно замотал головой, намереваясь что-то сказать, но Хатаке резко поднялся и пошел к выходу. Почему-то внутри как-то все ныло, и одновременно начинала пробуждаться ярость.       — Какаши, стой! Я не хотел тебя обидеть!.. Свет в окне кабинета Хокаге горел, а значит Цунаде была на месте. Шиноби запрыгнул на дом, отчего сразу же заныло колено, но мужчина не обращал внимания. Перепрыгнув на крышу другого дома, Какаши спешил в офис. Как он и предполагал, у здания патрулировали АНБУ, которые сразу выпрыгнули навстречу, но увидев, кто к ним спешит, расступились. Хатаке запрыгнул в левое окно. Блондинка, засыпающая над документами, резко обернулась.       — Ого, Какаши, какая честь… Хатаке резкими шагами сократил расстояние до стола и, опершись об него руками, наклонил корпус, упираясь враждебным взглядом в лицо Хокаге. Он пару раз вдыхает и выдыхает. Сенджу вопросительно подняла бровь, смотря на него снизу—верх.       — Вы знали, что у Сакуры умерла бабушка и тетя полгода назад? Блондинка медленно выдохнула.       — Я хоронила их вместе с ней.       — Почему?! Почему мне об этом не сказали? — громко и дерзко выпаливает он, отчего Пятая подорвалась с горящими от злости глазами.       — Потому что тебе насрать на жизнь своей ученицы! Тебя интересовало лишь то, чтобы её не прибили, а душевные раны тебе до жопы, Какаши! — отвечает она. Хатаке щурит глаза, продолжая бой в гляделки.       — Вы могли бы мне и сказать!       — Ты мог бы и сам спросить! Она не выходила на работу две недели, пропускала совещания! Если ты не заметил её отсутствия, то это твои проблемы. И вообще, тебе надо быть в госпитале, а не шляться по деревне! Мужчина выпрямился, играя желваками. Он отвернул голову. Сенджу смотрела на его лицо, закрытое наполовину маской. Женщина скрестила пальцы и положила на них подбородок, оценивающе наблюдая за мужчиной.       — Какаши, у нас пятнадцатого числа будет совещание, я хочу видеть тебя на нём, — по тяжелому выдоху, она поняла, что Хатаке не заинтересован в этом, и решила пойти на уловку. — Сакура тоже там будет как представитель госпиталя. Я думаю, ей будет проще вести диалог и защищать честь нашей медицины рядом с тобой. Что скажешь? Какаши, посмотрел на неё из-под белых волос. Эта блондинка всегда знала, как подступиться.       — Схожу, давно в свет не выходил. Разрешите откланяться, Хокаге-сама?       — Разрешаю, — кивает кареглазая, и шиноби выпрыгивает из кабинета. Она пару минут смотрит в окно, а потом произнесла в пустоту:       — Тебя так разозлило, что Сакура не рассказала о своей трагедии? Поверь, ей было проще пережить смерть самого близкого человека в тайне ото всех. Но раз ты так переживаешь по этому поводу, значит тебе не всё равно на нее… Что ж, значит еще можно исправить ситуацию, — Она откинулась на спинку кресла, выдыхая и задирая голову к потолку. — Если бы ты так переживал за деревню… «— Я не считаю тебя истеричкой, но не могу понять, что внутри тебя творится, и почему ты ото всех отгородилась защитным колпаком? — всё ещё смотря на её лицо, высказал Какаши. Пушистые ресницы, обрамляющие зеленые глаза, удивленно дрогнули. — Я… я не под колпаком, - Голос слегка задрожал, ибо ложь звучала более, чем неуверенно. — Вас вообще не должно это интересовать! — подскочила она, краснея от его спокойного взгляда и теплой улыбки. — Но почему-то интересует… — выдыхает Хатаке. — Так скажешь, что случилось? И не говори, что из-за меня. Тут дело семейное, верно? Хорошо, когда захочешь тогда и скажешь». Этот диалог всплывал в голове у мужчины уже третий раз, и Хатаке снова выдохнул от запутанности происходящего. Уснуть получилось только ближе к рассвету.

***

Как ни странно, в пятницу девушка не удосужилась прийти к нему в палату. Вместо нее зашла медсестра и провела обыденный ритуал. Видимо, Сакура специально продумала день, чтобы он не скучал, и все процедуры, которые только возможно было, поставила в один день: МРТ, массаж, капельница для ускорения циркуляции чакры, даже приём у того невыносимого травматолога. И всё же, зайдя почти в семь вечера в палату, Хатаке думал о том, где пропадает ученица. Посидев пару минут на больничной койке, он решил прогуляться до ее двери. Постучав пару раз и не услышав ответа, мужчина дёрнул за ручку — заперто. Сакуры нет в госпитале, и сегодня уже точно не будет. Рука медленно возвращается на место. Какаши повернул голову к окну, чтобы рассмотреть уличный пейзаж. Внутри что-то заныло, чего раньше не было.       — Вас что-то беспокоит? — поинтересовался мужской голос позади. Хатаке обернулся. Перед ним стоял высокий рыжеволосый медик. На грудном кармане было вышито имя.       — Акацки, можете не беспокоиться. Я просто хотел зайти попить кофе к Сакуре. Юноша нахмурил брови, а кадык дёрнулся. Малец явно не был настроен на любезный разговор.       — Ходить пить кофе к главе госпиталя даже подчиненные себе не позволяют, а откуда у вас такая честь?       — Оттуда, что ученица всегда примет в гости учителя: хоть дома, хоть в госпитале. Это ставить точку в их споре. Глаза Акацки, наполненные злостью и огнём, впивались взглядом в стоящего напротив мужчину. Какаши презрительно посмотрел на противника, после чего хмыкнул и обошел медика, возвращаясь в палату. Акацки изо всех сил старался не оборачиваться, отчего кулаки сжимались сами.

***

Долгожданная суббота. Сакура, отдохнувшая в пятницу от госпиталя, ленно потягивалась, выходя из душа в одном полотенце. Времени до фотосессии ещё навалом. Фотограф, как и говорил, позвонил вчера и напомнил обо всем. В двенадцать Ино пообещала прийти и помочь с укладкой, а макияж Сакура осилит сама. Стейк, уже погулявший, спал в своём кресле, пока хозяйка заваривала на кухне кофе к сладким булочкам. День начинался просто прекрасно. Харуно целую пятницу не видела Какаши, который мог бы легко испортить настроение. Правда их последняя встреча была очень милой, так что привычного осадка на душе не наблюдалось. Ино пришла в обещанное время, Сакура уже успела накраситься.       — Так, макияж мне нравится, выглядишь как надо, — кивнула блондинка, оценивая подругу с порога.       — Это как же? — изогнула бровь Харуно.       — Как там говорит Какаши-сан?.. Как девушка из борделя, — Ино замечает, как после ее слов лицо Сакуры искривляется в недовольной гримасе.       — Давай сегодня без «Какаши-сан говорит то, Какаши-сан говорит сё», я хочу отдохнуть от всего, что связано с работой!       — Как скажешь, — поднимая руки вверх, соглашается Яманака, - Как дела у Какаши-сана? Сакура села на стул, подавляя желание высказаться, и подруга начала колдовать над волосами. Длина ниже плеч позволяла сделать много вариаций укладки. Ино остановилась на волнах «а-ля естественность» и небольшом объёме от корней. Пряди уложены, Сакура накрашена, платье сложено. Девушки вышли из квартиры, закрывая скулящего Стейка одного.       — Скоро приду, любимый! Замок щелкнул, и последовали быстрые прыжки по лестнице. Подруги попрощались на центральной аллее. Сакура почти в припрыжку бежала в офис, где будет фотосессия. В футляре для одежды было платье и её медицинский халат. Она прошла в студию, где у входа её встретил фотограф.       — Рад вас снова видеть, Сакура-сан.       — Взаимно. Он завёл её в освещённую комнату, где были всякие декорации и куча зонтов, прицепленных к стенам.       — Я могу вас называть просто Сакура? — начал юноша, поставив для неё стул, на который и села куноичи.       — Да, конечно. Хикару расположился напротив и взял со стола бумаги.       — Вот, это договор на условленную сумму. Всё официально. Мы обязуемся не использовать фотографии в личных целях или для продажи вне журнала. Сакура взяла договор. Зелёные глаза забегали по строчкам. Фотограф изучал её лицо: красивые черты, небольшой заострённый носик, ярко-зелёные глаза, аккуратные брови, густые ресницы и слегка пухлые губы. Он за свою жизнь видел много изуродованных куноичи со шрамами на всё лицо или с ожогами. Хикару был мысленно рад, что эта участь обошла девушку. Сакура дочитала договор и поставила подпись везде, где требовалось.       — Итак, раздевалка слева от входа. Я подожду тебя тут, — сообщил юноша, взяв подписанные документы. Харуно пошла с платьем в комнату для переодевания. Хикару настраивал аппаратуру, пока девушка прихорашивалась. Куноичи вышла из раздевалки. Фотограф повернулся к ней, чтобы посмотреть в чем будет сегодня модель: облегающее кожаное черное платье на бретельках. Он развернулся к ней всем корпусом, осматривая с ног до головы: розовые волосы и слегка красноватые губы очень бросаются в глаза, но не так сильно, как изумруды.       — Фотографии будут просто огонь! — вынес вердикт юноша. Девушка покраснела. — Проходи сюда, пожалуйста. Смотри, фон белый — другой нам и не нужен. Ещё подумал, что что-нибудь деловое отлично сюда впишется, например, белое кожаное кресло. Раскрепостись, не бойся показать плечи и грудь. Сакура накинула халат, не застёгивая. Выдохнув, Сакура дала сигнал начинать. Сам процесс занял около трех часов. Два часа была непосредственно фотосессия и час выбор тех фото, что пойдут в журнал. Деньги Сакура получила сразу же, как они подобрали фотографии. Она вообще удивилась, что фотограф носит с собой такую большую сумму. Юноша предложил проводить девушку, на что Сакура быстро согласилась. По пути он купил мороженное ей и себе. Почти всю дорогу они разговаривали про фото и успехе журнала. Хикару рассказал где бывал. Особенно девушка расспрашивала про горы. Он сказал ей названия тех журналов, где описывал и снимал горные массивы. Сакура ела мороженное и внимательно слушала каждое слово. Юноша, в свою очередь, расспрашивал девушку про медицину. Хикару искренне восхищался ей и её подвигами. Было очень спокойно на душе. Пара уже подошла к лестнице. Какаши стоял у скамейки на холме, с которого была видна вся Коноха. Ученицы дома не оказалось, и это напрягло мужчину: второй день, она где-то шляется. Пакет с гостинцами расположился на скамье. Тут уши уловили знакомые нотки голоса, а точнее громкие смешки. Уж чей-чей, а её смех все друзья узнают из тысячи. Он вымученно ждал, когда макушки появятся из-под ступенек. Когда, наконец, они показались, мужчина обернулся. Серые глаза дёрнулись, а после несколько раз моргнули: ученица шла с каким-то парнем, смеясь, чуть ли не плача. Хатаке облизнул нижнюю губу и сглотнул. Тут девушка подняла глаза к скамейке и увидела его. Время остановилось, по крайней мере, она так подумала. Ее учитель сам пришел к ней, но сейчас его взгляд выражал недовольство. Смех оборвался. Хикару посмотрел на девушку не понимая, что произошло с ней: она как будто призрака увидела.       — Какаши… сенсей, — промямлила девушка и пулей понеслась к нему. Остановившись в метре от него, она сглотнула ком. Сердце начало колотиться как бешеное. «Почему он злится?»       — Сакура… — начал было Хикару, но увидев, как на него зыркнули серые глаза, запнулся и, развернувшись, пошел вниз. Девушка облизнула пересохшие губы. Зелёные глаза смотрели на учителя снизу-вверх. Почему она чувствует себя провинившейся?       — Я думал, у тебя что-то случилось, а ты с парнями, оказывается, ошиваешься.       — Я… что? — она замолчала, не понимая, что происходит. Почему он отчитывает её?       — Помолчи! — отрезает Какаши, делая к ней шаг. Харуно резко пятится назад и встречается попой со скамейкой. Учитель подходит почти вплотную. Он руками оперся о скамейку, отрезая ей пути отступления. Сакура смотрит на него снизу-вверх, чувствуя себя зайцем в лапах волка. Почему-то тело начинает трястись, но не от страха, а от эмоций, который бьют в мозг.       — Что вы хотите от меня? — почти пищит куноичи. Какаши выдыхает и внимательно изучает её лицо. Яркий макияж, который она себе раньше не позволяла, накрученные волосы. Вряд ли так собираются в кафе или на встречу с подругами.       — Я пришел сюда с одним вопросом, а сейчас у меня их уже два, — строго начал мужчина и нехотя вдохнул новый аромат её духов, более яркий, чем повседневный.       — Я… Я не обязана перед вами отчитываться! — уже шмыгая носом, но без слёз, ответила Сакура и дёрнула подбородок вверх.       — Сакура, крошка, всё хорошо? — поинтересовался голос со стороны. Пара повернула голову: старушка из соседнего подъезда, выгуливающая свою черную кошку, и с авоськой, наполненной апельсинами, тревожно смотрела на девушку и нависшего сверху мужчину.       — Да, — протирая лоб тыльной стороны руки, натянуто улыбается Харуно, — всё нормально, не переживайте.       — Ну ладно, — не особо веря в сказанное, женщина решила не лезть и пошла в соседний двор. Какаши повернулся к Сакуре.       — Почему ты не рассказала про трагедию с бабушкой и тётей? — заглядывая в изумруды, начал мужчина. Харуно будто шарахнуло током. Глаза расширились, а в висках запульсировала кровь. Горе, которому уже полгода, вновь отозвалось в груди тупой болью. Зачем он так делает? Зачем елозить ножом по сердцу?       — Вы-то откуда узнали? — с трясущимися губами спрашивает она.       — Неважно. Почему ты не сказала? Ты думаешь мне всё равно, что происходит у учеников? Сакура печально улыбается и смахивает с глаз слёзы.       — Вам-то? Конечно всё равно. Слова даются ей так легко, что у Хатаке приоткрывается рот.       — Вы даже ни разу с Днём рождения-то не поздравили, что тут говорить про смерть родных. Я не говорила об этом ни вам, ни Наруто, ибо я — лишь оболочка человека, оболочка, на которую всегда вам всем было всё равно.       — Это.       — Хватит! — выкрикивает девушка и отводит в сторону лицо: просто так проще, проще не видеть его глаз. — Это уже прошло. Толку ворошить прошлое. Да, моя бабушка и тётя умерли от пневмонии тяжёлой степени, пока я была на миссии по спасению шиноби. Цунаде-сама была на совещании с Даймё, а мои подчинённые не знали, что это была моя семья, поэтому оказывали в первую очередь помощь шиноби, а гражданским потом. Когда я вернулась, то шансов на спасение уже не было, хотя я пыталась. Вечером того же дня скончалась бабушка, а через двое суток умерла и тётя. Конец. Какаши смотрел, как по спокойному лицу ученицы градом текли слёзы, но ни один мускул не дрогнул, давая ей возможность спокойно выплакалаться.       — Зачем вы сюда пришли? Зачем вы напомнили мне об этом? Вам нравится смотреть на мои слёзы? Хатаке сглотнул, и рука поднялась в воздух, намереваясь лечь на макушку. Звук удара прорезал воздух: она откинула его руку.       — Не надо меня жалеть! — прорычала Сакура, поднимая на него горящие глаза.       — Пожалейте лучше себя и то, во что вы превратились! А я, знаете ли, как-то переживу! И если раньше её слова сразу были бы оспорены, то сейчас он принял их за правду.       — Вы можете сколько угодно глумиться над моими способностями, но прошу вас, не лезьте в мою семью и мою душу! Что вы, что мальчики, и так туда порядком нагадили. Она вдыхает свежий тёплый воздух и отворачивается от него. Плакать нет смысла, лучше не станет, а уходить нет сил: ноги не идут. Мужчина стоял и смотрел на спину ученицы: на розовые волнистые локоны, поднимающиеся от ветра, и гордую осанку. Она права — он не проявлял к ней учительского внимания. Её настоящий сенсей был в курсе всего происходящего, и злиться на это сейчас уже не было смысла. Он сам во всем виноват…       — Я думаю, ты хочешь побыть одна?       — Угу. Не сказав ни слова, мужчина выдохнул и пошел к лестнице. Сакура нутром чувствовала, как он спускается вниз по ступенькам. И только, когда его силуэт скрылся, она дала волю чувствам, садясь на скамейку рядом с пакетом, оставленным им. Просидев около десяти минут в тишине, она взяла гостинец и поплелась домой. На пороге её встретил тот, кто никогда не причинял и не причинит боли: Стейк понимающе стал пихаться мордочкой в колено, как бы подбадривая хозяйку. Сакура прошлась рукой по его голове и направилась на кухню. В пакете оказался любимый ею в детстве шоколадный торт, политый глазурью. Странно, откуда учитель вообще помнит это. Когда она доставала коробку, из пакета выпал какой-то листик. Поставив на стол торт, медик наклонилась, поднимая бумажку. На листочке небрежным и широким почерком были следующие строчки: «Спасибо за всё, что ты сделала для меня и команды номер семь. Прости, что недооцениваем твой вклад в общее дело, ведь ты единственная во всём мире, кто видел слёзы каждого из нас, а это уже показатель доверия. Я прошу у тебя, своей ученицы, прощения за равнодушное поведение по отношению к тебе. Это было неправильно и несправедливо, ведь ты…» Не дочитав письмо, Харуно скомкала его в руке и выбросила в урну. Уже всё равно. Одной запиской и тортиком не исправишь прошлое. Она достала полученные с фотосессии деньги и пошла в гостиную, чтобы пересчитать сумму. Ещё два месяца и можно заселять родителей. Девушка решила позвонить хозяину участка и сообщить, что осталось совсем чуть-чуть, и можно уже заниматься документами по купле-продаже. Мужчина охотно согласился. Дом будет оформляться на Сакуру, а потом она оформит дарение родителям, как раз на годовщину их свадьбы. До фестиваля осталась неделя. Цунаде вечером позвонила Сакуре и попросила в воскресенье прийти и помочь в украшении центра, где будет вся эта вечеринка.

***

Весь следующий день девушка вместе с корги занимались подготовкой. Пятая и ученица установили сцену для речей и певцов, также были доставлены биотуалеты. Сакура смеялась почти полдня с синих кабинок, оббитых красным бархатом, для Каге, на что Сенджу искренне удивлялась, ибо не видела в этом ничего смешного. Также она попросила Сакуру со списком пробежаться по всем поставщикам и удостовериться, что еда и напитки будут доставлены. Мотаться пришлось по всей деревне, да ещё и за её пределы, так как у многих фермы располагались на окраинах. Тем не менее, все поставщики были наготове, что очень обрадовало Харуно. Целый день, проведённый в заботах, смог затуманить ужасный вечер субботы. Более того, Цунаде сказала, что Хатаке придет на совещание, чтобы помочь Сакуре. Пятая также отметила, что он начинает меняться и приходить в себя. Харуно отнеслась к этой новости равнодушнее, чем обычно, что напрягло блондинку. Однако, ученица выглядела очень даже бодро. К тому же, понимание, что всего неделя, и будет пир на весь мир, даже у женщины вызывало детский восторг. А зная, как Сакура ждет всех своих друзей-медиков, с которыми познакомилась ещё на войне и во время ученичества, на душе сенсея становилось особенно тепло. Также, Харуно рассказала Хокаге, что уже позвонила собственнику участка, правда, откуда она взяла такие деньги не сказала, да и семьи феодалов платили ей баснословные деньги за лечение, поэтому удивляться было нечему. Вечером они посидели в любимом кафе Сакуры, куда пускают со Стейком. Сенджу не могла налюбоваться своей подросшей ученицей. Да, у неё нет своих детей, но эта девчонка смогла занять особое место в сердце сильнейшей куноичи мира. Сакура и сенсей попрощались и разошлись по своим делам.

***

Утро оказалось пасмурным. Сакура, посмеиваясь, переживала за красный бархат туалета для Каге. На улице была приятная духота осени. До работы она добралась быстро. Сделав две кружки кофе, она пошла в направлении тринадцатой палаты. Какаши сидел на кровати, но вместо обыденной книги, на коленях лежал журнал с пейзажами страны Огня «ТОП 25 красивейших природных явлений». Сакура села на с краю, переживая что сейчас заиграет субботняя шарманка, и он припомнит ей её грубые слова. Но на удивление, Хатаке принял чашку с кофе и показал ей картинку: горное озеро, находящиеся на высоте восьмисот метров над уровнем моря.       — Красиво…       — Можно будет сходить в октябре с ночевкой всей седьмой командой, — ответил мужчина, отпивая кофе. Сакура кивнула. Прибежала Юри и сказала, что у Сакуры операция. Медик полетела в операционную. Вернулась она в кабинет ближе к двенадцати. Сев на любимое кресло, девушка решила расслабиться на пару минут. Но тут звуки с первого этажа, доносящиеся через окно, очень сильно напрягли её. «Что произошло, и почему Шизуне орёт матом?» Нехорошее предчувствие сразу отразилось на лице медика. Пальцы без остановки начали стучать по столу. Через пару минут раздался уверенный стук в дверь.       — Разобрались походу, малыш скорее всего приехал — выдохнула Сакура и пошла открывать.       — Здравствуй.       — Привет… — открытый рот девушки почти доставал до пола.