Est-ce que vous voulez des crepes

      Главным авторитетным экспертом в вопросах Божественного замысла всегда считался Метатрон — ибо кому как не ему — Гласу Господа, понимать, что же на самом деле задумала Всевышняя. Однако, после некоторых событий, которые, по мнению того самого Метатрона, выходили за пределы того самого Замысла, авторитет серафима существенно пострадал. И полномочия главному эксперту по вопросам Замысла перешли на плечи некого Ангела, известного как Ангел Восточных Врат, а после недавних событий - как Тот Самый Ангел.       Тот Самый Ангел, он же Азирафаэль, получил столь высокую оценку своих познаний вследствие применения уловок софистов, с которыми он в своё время долго спорил на известную тему. Азирафаэль мог убедить кого угодно (пожалуй, даже саму Богиню) в том, что Замысел непостижим, и потому все, кто считают, что угадали его — безнадежно ошибаются, ибо если бы замысел можно было угадать или постичь, он бы уже просто не мог быть Тем Самым замыслом.       Однако, причина, по которой на бывшего Стража Восточных Врат ополчилась добрая (возможно) половина Небес и не меньшая, но уже злая (наверняка) половина Преисподней, заключалась не в гениальном полёте его мысли, а в том, что он и некий демон (к которому у обеих сторон было ещё больше вопросов) остановили Армагеддон военный, отчего в обеих канцеляриях начался Армагеддон бумажный. Оставалось только гадать, с каким Армагеддоном обеим армиям оказалось тяжелее справиться, но зато никто не ушёл обижен. Каждый, кто получил форму, оружие и много чего ещё, был вынужден заполнять акты приема-передачи адско-божественного имущества, стоя в пробках длиной с экватор.       Пока обе армии отчаянно терпели поражения на полях бюрократического пространства, пресловутые ангел и демон, свободные от начальства, искренне веселились, отчего остальные несчастные лишь кисло кривили губы и насылали очередное проклятие на головы отступников. Однако почему-то на голову демона проклятия лились с куда более редкой частотой, и, в конечном итоге, силы Ада (по совершенно неясной для Кроули причине) решили, что от действий собрата ангелы всё же пострадали (Вельзевул особенно хорошо знала о страданиях одного конкретного ангела), а также здраво оценив свой уровень подготовки (а заодно уровень отставания от прогресса), адское руководство во главе с Лордом Вельзевулом решили «простить предателя», послав его на самую адскую (было бы удивительно, найдись в Преисподней другая) работку, какую можно было придумать — а именно, стажировать новичков, заодно повесив на него обязанность каждое воскресенье устраивать лекции на тему «Технологии двадцать первого века для чай… монов».       Ангела же прощать никто не собирался. Оно и понятно — девочки любят засранцев, впрочем, не только девочки, но это не важно. Кроули брал шармом, таким, от которого его искренне хотелось утопить в ванне со святой водой, но утопить чуть-чуть, делая это изящно и со вкусом. А вот ангел… ну, ангелам не прощается. Несправедливость — скажете Вы. «Непостижимость» — скажет Азирафаэль.       После того как ангел преспокойно погрел косточки в адском пламени, в Раю на него стали коситься с подозрением, очевидно опасаясь, что годы пребывания на Земле могли сотворить с ним и не такое. Желающих наказать зарвавшегося хранителя было много, но все они желали этого не лично, всё же диванный критик — это исключительно райское изобретение. А как иначе? Принцип невмешательства — вещь серьезная, особенно если за вмешательства можно было схватить тепловой удар. Поговаривали, что Азирафаэль мог плеваться огнём по желанию и даже самовозгораться. Мог он это или нет, никто не знал, но весь Рай и Ад знали, что именно благодаря ему у представителей обеих канцелярий самовозгоралось и подгорало кое-что другое, чем принято сидеть на рабочем месте.       Рай понимал, что лезть на рожон нельзя, а потому некий архангел, существо весьма архаичное, настолько, что любители каламбуров пищали от восторга, называя его Архиил, точил на Азирафаэля зуб ещё с самого Потопа, а потому, послав казачка (Михаила) в Ад ещё раз, установил деловые связи с Повелительницей Мух, после чего решил предоставить дело нижестоящей инстанции. Проблема, однако, состояла в том, что демоны даже с разрешения Гавриила не могли утащить Азирафаэля в Ад и поговорить с ним по душам (или что там у демонов вместо души). Запрет на подобные вещи ввела сама Всевышняя, до которой даже во время Армагеддона не смогли дозвониться (на самом деле именно поэтому его и решили организовать).       Выход был только один. Ангел должен был пасть, что казалось особенно безвыходным, учитывая, что один из самых талантливых искусителей не смог ничего сделать с эфирным существом на протяжении шести тысяч лет, и это при том, что ставки на искушение держали всем Адом и, что греха таить, Раем. Но горе-искуситель сейчас отчаянно пахал Внизу, отрабатывая все своих шесть тысяч лет бездействия и лени.        Вельзевул созвала всех властителей каждого круга (кроме начальника, тот все никак не мог отойти от услышанного, после чего записался на все психологические тренинги на тему «как стать хорошим отцом»), объявив им повестку дня. Консилиум демонов тут же встрепенулся. Варианты сыпались один за другим. — Похоть! — первым закричал Асмодей, после чего все Князья каждого круга уставились на него взглядом «ты идиот?». Асмодей обиделся. Он уже две тысячи лет судился с Кроули на тему того, кто же из них олицетворяет первородный грех. Пока что судебный процесс был на стадии рассмотрения заявления. Стадия рассмотрения в Аду заключалась как раз в том, что заявление просто рассматривали, после чего обыкновенно уничтожали, и только в случае подачи заявления ровно шестьсот шестьдесят шесть раз подавший мог рассчитывать на ответ. Ибо тут вам не Рай. Впрочем, в Раю бюрократия была не менее ужасной, там заявление не уничтожали, а архивировали и хранили до истечения определенного срока, который измерялся сотнями земных лет. — Не работает, — холодно сказала Вельзевул. — У этого ангела поразительная способность её не замечать. Я читала отчёты Кроули… — тут она помялась. — И? — не унимался Асмодей.       Вельзевул взмахнула в рукой, и из воздуха появился отчет за 33 год от Рождества Христова. Найдя нужное место, она ухмыльнулась и принялась зачитывать: — Пытался соблазнить ангела. Сначала показал ему, как два солдата горячо брали друг друга, на что тот заметил, что не любит драки и подобная жестокость вызывает в нем печаль. (P.S. Я пытался объяснить ему, что это был секс, но ангел все равно уверен, что борьба. Я даже предлагал нам устроить такую борьбу, но он обиделся и сказал, что вообще не будет со мной разговаривать). Потом в качестве извинений предложил массаж, но массаж не удался (ангел посчитал это милым). На этой фразе демоны дружно поморщились. Владыка Тьмы продолжила: — Повел в купальни, едва не лишившись жизни, так как вода из-за ангельского смущения стала святой (повезло, что не успел зайти в неё).       Все вновь поглядели на Асмодея, тот больше не улыбался. Вся эта история так его впечатлила, что он даже начал подумывать не подавать новые иски на рассмотрение, и так демона жизнь покарала, а он тут со своими исками. — Тогда, — раздался голос Левиафана, — зависть.       Повисло молчание. Демоны слабо представляли, что могло вызвать настоящую зависть у ангела. Думали долго, но безрезультатно. В отчаянье Владыка Мух стала просматривать все отчеты Кроули, к своему удивлению нашла целую кучу оплаченных Адом счетов за еду. Вельзевул нахмурилась. Кроули, конечно, пил как не в себя, но пожирателем еды, а особенно блинов, как гласили многие счета, не был. Смертным он их, что ли, раздает? Внезапно догадка пронзила сознание демона. Вот оно!       Проверив по своим каналам связи информацию, Лорд Ада смогла убедиться, что у ангела было тайное пристрастие к еде, что существенно облегчало задачу. Чревоугодие — один из смертных грехов, и так уж легла карта, что именно она была главой круга, где отбывали свое наказание грешники, не знавшие отказа в еде.       Распустив совет, Лорд Вельзевул собрала свой собственный взвод профессиональных обольстителей — все они срывали посты, устраивали пиры во время чумы и промышляли мелким бизнесом — держали рестораны быстрого питания. Проведя смотр своей свиты и отобрав самых способных, она остановилась на самом умном и обаятельном (по человеческим меркам) бесе — Локусте. [1] В семнадцатом веке Локуста был знаменитым французским поваром, второй рукой Франсуа де Ла Варенна. Он так хотел превзойти учителя и наставника, что продал свою душу в обмен на возможность готовить лучше всех на свете. Локуста готовил так вкусно, что придворные короля сметали все, что было на тарелках, как саранча, и, в общем, чудо-повар привел в Ад достаточно душ, чтобы претендовать на звание беса. [2] Локуста не обладал полноценной силой, но его умение готовить и искушать едой было поистине велико. — Локуста, — сказала Лорд Вельзевул, смерив молодого мужчину пристальным взглядом. В свете адского пламени Локуста казался совсем юным — у него были темные волосы, правильные черты лица, длинные ноги, худощавое телосложение и очень крепкие руки. Беса в нем выдавали только маленькие рожки, острые клыки и большие черные глаза. Одет он был в желтый жюстокор и черные кюлоты. — Да, Лорд Вельзевул, — почтительно произнёс бес, склонив голову. — Ты помнишь, как приводил души в Ад, готовя удивительную еду? — поинтересовалась демоница, впившись в чуть загорелое лицо мужчины. — Да, моя госпожа, — с трепетом ответил он. — Я поручаю тебе важное задание. Тебе нужно совратить чревоугодием ангела.       Локуста затрясся. Он знал, что за такое задание его непременно повысят. Может, он станет демоном девятого ранга, а не каким-то мелким бесом, который только и занимается тем, что выполняет различные поручения и начищает броню адской армии. Что поделать — мечи сами себя не начистят, как и полы. — Когда? — еле выдохнул он. — Начинаешь с утра. А пока изучи его. И вот ещё… — Князь Ада помедлила, — он не так прост, как кажется. Будь осторожен, иначе демон Кроули свернет тебе шею.       Локуста поморщился. Об этом Кроули только и говорили! А кто этот Кроули — неудачник, вот кто! Уж Локуста справится с такой задачей, как совращение ангела, тем более кухня — это его конёк.