Искушение 6. Вначале было слово и слово было - Блин!
25 октября 2019 г., 13:37
Иногда в мире случаются вещи, которые, казалось, никак и никогда не могли бы произойти. Например, мало кому пришло бы в голову, что в Сахаре может выпасть метровый слой снега, а пингвины, устав морозить свои лапки, вдруг бы мигрировали к экватору. Подобное всегда кажется чем-то безумным. Не менее безумным было предположение, что в Аду мог бы случиться пожар или землетрясение. Однако именно это и случилось — землетрясение и локальный пожар.
— Бзззделаете уже что-нибудь! — недовольно прожужжала Повелительница Мух, отчаянно схватившись за свой стол, что ходил ходуном по всему полу.
— Мы не можем его успокоить! — завопил один из демонов нижнего ранга. — Он клянется, что если его не выпустят, он пробьет потолок каждого круга и свалит Наверх, а после самолично зальет всё святой водой!
— Натравите церберов! — возмутилась испуганная Повелительница Ада.
— Не можем, они его боятся!
— Натравите демонов! — не унывала Вельзевул.
— Те свалили самыми первыми! — истошно завопил помощник по делам Адской Канцелярии.
Демоница нахмурилась. Землетрясение ненадолго стихло, и она смогла собрать свои мысли в кучу. Как-то все они, за шесть тысяч лет существования Ада, умудрились забыть, что Кроули в девичестве (бытие ангелом) был одним из сильнейших созданий Рая, ибо кому попало звёзды создавать не позволят. Вельзевул, тогда еще Баал, сама творила с ним планеты и далекие галактики, помня, как умело и красиво ангел создавал небесные сферы. Теперь же, когда Кроули разошёлся по самое не хочу (а этого никто не хотел), Адским Князьям пришлось вспомнить, какой силой владел их (не)товарищ. Стены тряслись на пяти кругах, но подойти к демону было невозможно.
— Ну вот, — мрачно подумала Повелительница Мух, — придётся на ремонт скидываться.
Штукатурка, непонятно какой силой всё ещё находившаяся на потолке, одобрительно шмякнулась на стол, поддерживая идею ремонта. В Аду уже давно назрела необходимость в капитальном ремонте, но то ли все строители были безгрешны, то ли они договорились с сантехниками и притворились танцорами, но в Аду решительно никому нельзя было поручить ремонт. Черти выполняли его так, что даже лучшие эмигранты, евшие растворимую лапшу двадцать четыре на семь, не смогли бы сотворить в отместку что-то хуже. Однажды Асмодей на свой страх и риск всё же решился на ремонт, с тех пор по его мотивам где-то на Земле человечество отсняло десяток эпизодов «Наша Раша». Почему именно в России? Никто не знал, но все подозревали, что именно эта страна больше всего ощущала адское соседство (ведь Ад был под Землей) и поэтому из века в век настраивала катастрофическое количество церквей, борясь с нечистым.
Дверь в кабинет Вельзевул со скрипом отворилась, и в помещение залетела потрепанная Дагон.
— Требует выйти на Землю, немедленно, — устало произнесла демоница и вытерла пот с чешуйчатого лба.
— Адским огнем пробовали? — поинтересовалась Вельзевул.
— Не берёт, — ответила заместитель.
— Не берет, — повторила муха. — Ладно. Скажи, что отпустим, если его ученики сдадут экзамен!
— Я туда не пойду, — прошептала рептилия.
— А что, мне идти? — недовольно спросила Владыка Ада.
— Ну… может, того ангела позвать, как он, Гавриил? Вы с ним часто переговариваетесь, а тут…
Лицо Вельзевул приняло суровое выражение. Ещё чего! Это что тут за разговоры пошли, пока она работала? Возмутительно! (Впрочем, идея была неплохая, и демоница обязательно бы ей воспользовалась, если бы взбешенный Кроули не мог бы поджарить архангела, как цыпленка. А насчет поджаривания этого ангела у Повелительницы Мух были свои планы).
— Где эта бзззмея подколодная? — прожужжала демоница, взяв себя в руки.
Вельзевул уверенно зашагала в нужном направлении, разом вспомнив, что она не какой-нибудь плешивый герцог, а самый (мать вашу… нашу… общую) король под крылом у императора. Именно она едва не убила Люцифера, потребовав власть над Преисподней, а потому внушала ужас одним своим именем. Потом, правда, Владыка окончательно пришёл в себя после падения, но о том, что могла его правая рука, помнил, а потому доверил управление Адом, занявшись собственными делами, чему были рады абсолютно все.
Кроули нашёлся быстро, но по его состоянию было видно, что на диалог он решительно не настроен. Демон выглядел как истеричная змея, не способная собрать свои кольца в аккуратный круг и потому бьющаяся из стороны в сторону в конвульсиях.[1] С учетом размеров этой змеи, выглядело впечатляюще. Но не бывать Вельзевул Владыкой Тьмы, если бы она не могла охладить пыл одной змеи, а потому, улучив удобный момент, скинула Кроули на девятый круг, прямиком в ледяное озеро, чтобы тот остыл.
От резкого перепада температуры змея впала в ступор, и упругие мышцы мгновенно окаменели, даже язык, казалось, прирос к нёбу.
— Кроули! — прогремела Вельзевул. — Ты останешься здесь, пока не успокоишься, а после мы с тобой нормально поговорим. Хочешь Наверх — хорошо. Если хоть один твой ученик сдаст экзамен, то сможешь подняться сразу же.
Змея попыталась извернуться, посылая в сторону Повелительницы Мух отменную ругань, но демоница улетела.
+++
___________________________________ 1. Как выглядит истеричная змея — https://vk.com/doc222467746_522783057 Локуста, матерясь на чем свет стоит (а о том, что он стоит на слонах и черепахе повар не сомневался), пробирался по Адскому Саду. Оказалось, что Сад, где раньше бес никогда не бывал, был не каким-нибудь страшными зарослями, а выглядел как вполне нормальный сад, где древнегреческие философы сидели под яблоней и уже несколько столетий спорили о тонких материях. Но Сад не был бы Адским, если бы при попытке сорвать плод он не обращался в нечто ужасное, от чего даже Локуста едва не закричал. Но не стоит его винить, кто бы не закричал, если бы ягода брусники, росшая на кустарнике, начала вдруг вгрызаться в руку, смачно сдирая с неё кожу. Адский Сад лишь казался милым и красивым местом, роль его состояла в том, чтобы олицетворять утраченный человечеством Рай, вселяя в мучеников тоску. Когда же кто-то пытался нанести Саду вред или просто полакомиться плодами, заросли начинали обороняться. Едва вырвавшись из цепких объятий малины, которая нежно душила его своими ветвями, Локуста с сомнением поглядел на парочку сорванных ягод. Силы были слишком неравны. Растения наносили ответный удар, выбивая из беса все силы. — Истинно говорю вам, — печально произнёс Платон, смотря, как заросли черники отчаянно хлещут беса, — идея Сада состоит в том, чтобы причинять мучения, вызывать тоску по утерянным временам и… — Хлестать бесов за грехи наши, — пошутил Пифагор, наблюдавший за развернувшейся сценой с наслаждением. — Ууууу, — заметил он, — у этой черники очень высокая амплитуда размахов. — Поглядите, как земляника под ним свернулась, — заговорил Сократ, — навевает воспоминания. Помните, мы как-то говорили на тему любви? Кажется, это было у Алкивиада. — Да, — задумчиво протянул Апполодор, — было время. Он небось уже за свои любовные похождения освободился. — Это вряд ли, — печально ответил Сократ, забывая про творившееся вокруг безумие. Остальные последовали его примеру и крепко задумались, лишь Пифагор, чертя что-то на земле, поглядывая на то, как ветки винограда оплели руки и ноги беса, выгибая того во всех известных геометрических формах. Локуста нервно бился в тисках растений, после чего, вывернувшись, выскользнул из цепких стеблей и лиан. Выполнив этот сложный акробатический трюк, бес отшатнулся от адской растительности, беспомощно оглядевшись вокруг. — Молодой человек, — обратился к нему словоохотливый Сократ. — Вам, собственно, зачем плоды потребовались? (Обычно Сократ разворачивал бесконечно длинные дискуссии, втягивая всех, кого можно, в диалог, но Локуста выглядел слишком потрепанным, чтобы начинать с ним спор). — Хотел накормить ими кое-кого Сверху, — зачем-то признался Локуста. Должно быть, растения вытянули из него все силы. — Вот и взяли бы Наверху, — поддакнул стоявший неподалеку Эпикур. — Зря Вас так на экзотику потянуло. Для счастья этого не нужно. — Но опять он за счастье, — мрачно потянули стоящие рядом философы. Эпикур их не заметил. Даже в Аду он умудрялся быть счастливым, насколько это возможно в условиях Ада, конечно. Тут было все — его друзья, наставники, красивый сад, коим он любовался, и отсутствие базовых человеческих потребностей — что ещё нужно философу для счастья? Разве что библиотека, но тут было кое-что лучше книг — сами авторы. — Мне не для экзотики, — поморщился бес. — Мне для Персефоны. Философы странно заулыбались. Улыбки их были настолько мягкими, что Локуста стало не по себе. — Молодой человек, — неожиданно пробормотал Прокл, задумчиво глядя на беса, — весьма похвально, что Вы увлекаетесь нашей культурой, ибо по Вам видно, что Вы не из нашего века, но Вы упустили один нюанс. — Какой? — с подозрением поинтересовался бес. — Тот, что по закону Ада, пункт 3. ч. 3 главы «Адский инвентарь и прилегающая территория», — подал голос Цицерон, до сих пор не участвующий в споре, — все, что находится в Аду, будь то вещь материальная или нематериальная, кроме физических тел, предоставляемых демонам и другим существам, не подлежит выносу за пределы преисподней, за исключением мечей и других орудий во время Последней Битвы. — То есть? — непонимающе уточнил Локуста. — Плоды не подлежат выносу. Так что только если Ваша Персефона сама сюда спустится и их отведает, тогда другое дело. А так — нет. Тем более, — голос Цицерона понизился, — если о том, что кто-то покусился на сад, узнает местный садовник… — Здесь есть садовник? — удивился адский повар. — Да, — вмешался Сократ, обладавший удивительной памятью на всё, — приятный молодой человек. Любит поговорить о вечном. Он иногда подстригает кусты, точнее, они сами себя подстригают, становясь нужного размера и цвета. Но понять эти кусты не так уж и сложно. Методы у него… специфичные. В общем, Вы бы у него всё узнали. — Но я бы не стал к нему обращаться, — заметил Платон, — Вы помяли несколько кустов… — Это кусты меня помяли! — крикнул Локуста. — А его это не волнует, — пожал плечами Платон. — Он Вас за них потом сам так помнет. Поверьте, прецеденты бывали. Локуста кивнул. План накормить ангела адскими ягодами или фруктами накрылся. Вздохнув, мужчина ощутил, как тоска первого круга тихонько проникает в его душу, она нежно убаюкивала его, как младенца, хотелось спать вечно. Философы же, казалось, не замечают этой тоски (потому что они пребывали в ней ещё при жизни). Выскользнув из Ада, бес краем сознания заметил, что стены на некоторых кругах подозрительно трясет, но его мысли были заняты совершенно другими вещами. Быть может, если он приготовит блины на адском огне, то они пропитаются чем-то таким, что поможет ангелу потерять равновесие? Попытаться стоило. Локуста отправился в супермаркет, где неожиданным образом застрял у нескольких полок со сладостями. Эх, сколько же вкусов придумало человечество после технической смерти беса. А в Аду и дела до всего этого нет. Но, с другой стороны, надо понимать, что их кругом командует Вельзевул, а у Мухи дел и без её круга было невпроворот. Накупив всё необходимое, бес поплелся в сторону книжного магазина ангела. Конечно, можно было бы начудить все продукты, но тогда вкус будет совсем не тот. Что поделать, демоны могли скопировать свойства, цвет и форму, но копия все равно ощутимо отличалась от оригинала, а ставить под сомнение свой талант адский повар не мог. Азирафаэль легко перемещался по своему магазину, слушая, как старенький граммофон проигрывает концерты Листа. Игла легко скользила по виниловой пластинке, заставляя ангела забавно притопывать на месте. Локуста постучал в дверь, заходя. Рабочий день ещё не закончился, но магазин белокрылого существа пустовал. Бес огляделся и, найдя букиниста, помахал ему рукой, привлекая внимание. — Рановато, — заметил ангел, но улыбнулся своей светлой, приятной улыбкой, от которой у беса снова заболели глаза. — Блины за раз не приготовятся, — парировал повар, проскальзывая на кухню. Идеальная чистота, созданная вчера, пошатнулась, и бес, выругавшись, вернул блеск и чистоту помещению щелчком пальцев. Демон начудил нужную кухонную утварь (посуда — не продукты, а потому вреда от этого не будет) и принялся возиться с тестом для блинов. Ангел, которого давно интересовал тот самый рецепт блинчиков, сидел рядом и внимательно внимал всеми своими глазами (почти всеми) творящемуся искусству. Приготовив тесто для превосходных тонких блинов, демон повернулся к букинисту. — А теперь я попрошу покинуть кухню. Сейчас будет происходить самое сложное, — тоном шефа потребовал он. — Но, дорогой, — растерянно произнёс ангел, который хотел досмотреть занимательную сцену готовки, — мне интересно. — Я не взял начинку, — быстро произнёс бес. — Купи клубничный джем или что-то такое. Ангел недоверчиво покосился на знакомого. Почему его выгоняют из его собственной кухни! Это возмутительно! Скрестив руки на груди, букинист недовольно впился взглядом в лицо повара. — Я хочу разжечь плиту, она очень старая и мне нельзя отвлекаться, — проворчал бес. — И только-то? — удивился ангел, после чего махнул рукой, и двухсотлетняя печь заработала на славу. Бес поморщился. Он хотел использовать адский огонь, впрочем, ему уже давно стоит отказаться от мыслей искусить Азирафаэля и просто поесть вместе с ним. Всё-таки ангел ценитель кухни, и разговаривать с ним интересно. Блинчики приятно зашкворчали на огромной чугунной сковороде, разнося приятный аромат по всему магазину ангела. Азирафаэль блаженно прикрывал глаза, вдыхая чудесный аромат крепов, таких румяных и идеально круглых, что хотелось попробовать их сразу, забывая про то, что они ещё горячие. — Может, и джем к блинам наколдуешь? — поинтересовался бес, переворачивая очередной блин. Ангел попытался утащить ещё горячий креп из общей кучи, но Локуста, вооружившись лопаткой, как саблей, грозно помахал на него. — Не лучшая идея, — скромно признался ангел, не решаясь выдать свою тайну про то, что у него уже подходил к концу ежемесячный запах чудес. — Значит, тоже не можете скопировать вкус, — сделал свои выводы повар, — позор. А ещё ангелами называетесь. — Всё мы можем! — возмутился букинист, чья ангельская гордость оказалась задета (по правде говоря, у ангелов не было гордости как таковой, но была деловая репутация, которую те соблюдали с особой тщательностью… почти все). — Ну так давай! — ехидно поддразнил его бес. — Сделай это. Докажи, что можешь! Локуста отправил очередной горячий блин к его товарищам и с вызовом уставился на ангела. Азирафаэль возмущенно поглядел на захватчика кухни, готовясь сделать самый страшный выговор на который способен. — Власти никогда не поддаются на уговоры террористов, — гордо заявил он, после чего добавил, — а я, хоть и Начала, но на уговоры тоже не поддаюсь. — Мне казалось, ты херувим, — неуверенно ответил бес. — Был херувимом. Но… в общем…- букинист отчаянно замялся, после чего сказал, — кто прошлое помянет, тому глаз — вон. Локуста недоверчиво покосился на небесного воина. Что-то этот ангел недоговаривал, да и как так можно было накосячить? О том, что представляют собой ангельские чины, бес не знал, но понимал, что нынешнее положение букиниста существенно отличается от изначального. — И всё-таки, — продолжил свою линию обороны демон, — почему бы в самом деле не наколдовать джем? Ты не умеешь? — Я не умею?! — Азирафаэль задохнулся от возмущения. — Это уже слишком. Знаешь ли ты, как Гавриил строг, вышлет письмо и укажет срок…меч, говорит мой босс, был в твоих руках… ты потерял его или сломал? (п.а.: простите, я просто не мог удержаться). — Не знаю, — перебил повар. — Но ведь это так легко. Либо чуди, либо покупай. Я покупал все остальное. Азирафаэль недовольно пробухтел что-то про времена и нравы, но за джемом пошёл, благо что идти было недалеко. Оставлять свою лавку на беса он боялся, но твёрдо решил, что если это исчадие Ада что-то натворит с его прекрасными книгами, то бывший Страж Восточных Врат вспомнит, что он не только крылат, но и мечат, и вообще опасен. Однако мысли о праведном гневе и сопротивлении оппозиции вытеснил вопрос, оказавшийся слишком непостижимым для восприятия — в магазине продавали джем с малиной и клубникой, а какой выбрать ангел не знал. Решив не повторять судьбы печально известного осла, ангел купил сразу два джема, после чего поспешил в свой магазинчик. Локуста как раз закончил с блинами и теперь стоял в аккуратном белом фартуке шефа, наколдованного ещё одним демоническим чудом. Гора блинчиков лежала на большой тарелке, призывно маня ангела. Однако если ты ангел, это ещё не означает, что ты дурак, поэтому букинист, смирив свой пыл, осторожно расположился за столом, поставив перед блинами две баночки с джемом. — Садитесь, — попросил он, указывая Локусте на свободный стул. Тот ухмыльнулся и присел со всем изяществом, на какое был способен. — Прошу, — легко оскалился бес, пододвигая к ангелу ароматные блины. — Вы первый, — несколько смущенно возразил Азирафаэль. — Вот оно — ангельское доверие, — хмыкнул Локуста. — С такой подозрительностью надо было тебя ставить на врата Эдема, ты бы уж точно нашего змея не пропустил. Букинист нервно поправил бабочку, скосив глаза в сторону. Локуста, кажется, не заметил ангельской нервозности. — Честно говоря, — вдруг сказал он, — я вообще не понимаю, как вышло с тем яблоком. Ну... то есть я не то чтобы был религиозным при жизни, а потом как-то боялся спрашивать, но как так вообще получилось? Ангел беспомощно посмотрел по сторонам, он очень не любил говорить о той истории. Именно она стала причиной его резкого понижения в должности (повезло, что не убили и не превратили в падшего, а только легонько дали по мягкому заду волшебный пендаль, определив место работы на Земле). — Ну, — неуверенно потянул ангел, — он ведь змей. Кто заподозрит в змее демона? Их же много было в саду… — То есть какой-то идиот не смог отличить змею от демона? — хохотнул Локуста, силясь представить себе этого охранника. — Ну, не нужно быть таким категоричным, — обиженным тоном произнёс Азирафаэль. — Змеи очень умные и милые создания. Тем более у Кроули очень милая форма… то есть он выглядит впечатляюще, я тогда сразу приметил… — Подожди-ка, — прервал его Локуста и напрягся, — то есть… это ты его пропустил? — Нет! То есть… я, но я не знал, я… — на растерянного ангела было больно смотреть. Глаза беса расширились, и казалось, что они, как черные дыры, сейчас засосут в себя всё его лицо. — Нет… серьёзно? — выдавил из себя повар. — Это многое объясняет… — Что объясняет? — не понял ангел. — Ну… если я раньше не мог понять, как можно было потерять Антихриста, то теперь я понимаю, что это был далеко не предел. — Ну, знаешь ли, — пробурчал ангел. — Не я его потерял. Так что… Локуста недоверчиво взглянул на небесного воина, но промолчал. До него начало медленно доходить, что если ангел всё ещё носит белые крылья за спиной, умудряясь так косячить, то ни одно искушение его просто не возьмет. Его вообще ничего не возьмет, судя по всему (может быть, за исключением одного конкретного демона, но об этом повар не думал). — Но что ж, — взял себя в руки повар, — bon appétit! Бес отрезал кусочек от свернутого блина, обмакнув его в малиновом джеме и с наслаждением отправил в рот, оценивая насколько хорошо у него получилось приготовить блины. Блины были восхитительны, идеально воздушные, мягкие, с приятной текстурой. — Bien, — довольно выдохнул мужчина, приятно зажмурившись. — Попробуй, — произнёс бес и выжидающе посмотрел на ангела. — Это искусство, я бы сказал - любовь. — Любовь? — удивленно спросил ангел и внимательно посмотрел на еду, — но я не чувствую всполохов любви. — Я бес, — хмыкнул Локуста и подвинул блины к ангелу, — я не способен выражать любовь как обычный человек, только так. Попробуй, ангел. Это любовь беса — горячая, как огонь и приятная, как все земные удовольствия. Вкуси её и познай. Азирафаэль смутился и только хотел наколоть на вилку ароматный блинчик, как произошло что-то совершенно непоправимое. Локуста, сидевший напротив, вдруг оказался зажат в тисках огромной чёрной змеи, моментально обвившейся вокруг него и открывшей рот с ядовитыми зубами так широко, что становилось понятно, бесу пора либо покаяться, либо добровольно развоплотиться. — Кроули! — удивленно воскликнул ангел, не ожидавший появления друга. — Что ты творишь?! Змея, кажется, не обратила на обращение никакого внимания и лишь плотнее сжала кольцами шею беса, кожа которого уже становилась всех возможных фиолетовых оттенков. Азирафаэлю не часто приходилось видеть взбешенного друга, но то, с какой яростью он душил товарища по цеху, неприятно поразило букиниста. — Отпусти его немедленно! — грозно произнёс ангел, и вспышка света, озарившая всё его тело, заставила исчадий Ада застыть. — Кроули! Немедленно отпусти Локусту! Змий недовольно посмотрел на ангела, но хватку не потерял. — Дорогой мой, он ничего не сделал! Отпусти его, пожалуйста, — сменил тактику букинист. Змий недовольно поморщился, но напряжение ослабил, и бес, уже почти развоплотившийся, вздохнул с облегчением. Ангел и демон напряженно глядели друг другу в лицо, но неожиданный окрик заставил их вздрогнуть. — Мистер Кроули! Госпожа запретила Вам убивать беса, — в кухню вбежало нечто, что при ближайшем рассмотрении оказалось одним из учеников демона — тем самым демоном обмана, которому адский повар передал письмо от ангела. — Мне всссссё равно, шшшшшто она ссссапретила, — раздраженно прошипел змей, готовый вновь вернуться к удушению Локусты. — Кроули! — возмущенно воскликнул ангел. — Что происходит? Месяц ни привета, ни ответа, и тут ты вламываешься в мою кухню и душишь моего гостя. — Госсссстя, — прошипел Кроули, поднявшись так, чтобы его змеиные зрачки были на одном уровне с глазами ангела. — Стоило мне на месяц уйти работать, и ты водишь шашни с каким-то жалким бесом. — Я не жалкий! — возмутился Локуста, но заметив, каким взглядом на него посмотрел змей, замолк. — Я не вожу никакие шашни! И мы познакомились случайно! — возмутился букинист. — Шшшшшто шее он делает у тебя сссс, — зло спросил демон. — Готовит мне блины, — честно ответил ангел и тут же прикусил губу. Локуста дернулся, пытаясь уклониться от ядовитых клыков, но тело вновь сжала змеиная туша, крепкая, как десяток канатов. — Да стой же ты! — крикнул ангел и положил горячую руку на морду змеи. — Кроули, ты мой единственный друг, а не он. Мы просто знакомы. Ничего такого. Всего пару встреч в ресторанах. — О, типа свидания? — выпалил демон лжи, который едва сдал чертов экзамен и до сих пор поражался этому. Кроули зашипел и бросился на врага, но был остановлен ангельским вмешательством. — Дорогой мой, отпусти этого беса, я не хочу применять свою силу, — устало произнёс ангел, сдерживая демона от опрометчивых решений. — Ушеее ссссащииииищаааааешь? — возмущенно шипел змей, почти растерявший способность выражаться на английском. — Может, решим это миром? — прохрипел Локуста. Кроули послал врагу убийственный взгляд, но отпустил, обратившись в человека. Когда бес увидел огромную, разъяренную змею, ему казалось, что это было его кошмаром, но увидев демона в ярости, с горящими золотом глазами на человеческом лице, понял, что змея — это так, ерунда. — Кроули, что случилось? — наконец произнёс ангел, стараясь выглядеть ласково и успокаивающе. — И ты спрашиваешь меня, что сссссслучилось? — возмутился демон. — Мистер Кроули очень волновался, когда узнал, что этого беса послали искушать вас, — честно произнёс Каллидус, решивший взять на себя роль переводчика и разъяснителя. — Что? — удивленно произнёс ангел. — Но меня никто не искушал. Кроули задохнулся от возмущения. Почему его ангел выгораживает это существо, да ещё таким абсурдным способом? — У меня не получилось, — прошептал Локуста, решивший, что себя надо спасать. — Я и не пытался особо. — Вы писали в отчетах Вельзевул, что искусили ангела на еду в нескольких ресторанах, — напомнил ученик Кроули. Бес мысленно проклял этого демона. — Так, — встрепенулся ангел. — Локуста, дорогой, ты ничего не хочешь мне сказать? — Да ушшш, сссскашиии, — вновь яростно прошипел змей, сжав его горло, — дорогой. — Кроули, не души его, я ничего не пойму! — возмутился букинист. — Да… меня послали искусить тебя чревоугодием, ангел, — признался бес. Все присутствующие напряглись. — То есть… - букинист побледнел. — Ну в самом деле, это бесполезно, — крикнул повар, стараясь взять себя в руки, что было проблематично. — Сегодня я даже не пытался… почти. Но я решил завязать с этим! Азирафаэль растерянно хлопал белыми пушистыми ресницами, а Кроули, которого желание членовредительства (особенно членовредительства) разрывало на части, попытался незаметно придушить беса. — То есть… наши встречи и ужины — это лишь попытка меня соблазнить едой? — голос ангела дрожал то ли от обиды, то ли от возмущения. — Нет, не только, — прохрипел пленник, — мне нравилось разговаривать про еду и есть. Я даже стих написал. Столько нового. — Ссссстих, — зашипел Змей и вновь набросился на беса. — Я видел этот сссстих, ах ты… — Дорогой, — сурово произнёс ангел. — Что значит - ты видел? — Я нашёл бумажку со стихом и отнёс его наставнику, — разъяснил ученик Кроули. — О, Дьявол, — взвыл адский повар, до которого дошла вся пикантность ситуации, в которую он угодил. — Это мой стих. О еде. Ангел только его записал красивым почерком. Змей недоверчиво глянул на сжавшегося под его взглядом беса. Такое объяснение его немного успокоило, хоть оно и казалось слишком подозрительным. — Подтверждаю, — вступился букинист. — Я только записывал… Мы ели тайскую лапшу, и Локуста пробило на поэзию. — Пощеееему ты впуссссстил его в магасссссин? — спросил Змий. — Он помогал мне писать тебе письмо, — смутился ангел. — Точнее, я написал его сам, но Локуста оказывал мне моральную поддержку, так сказать. — Именно, — интенсивно закивал бес, — я просто давал советы, как француз. — Франссууус, — глаза Кроули сузились ещё сильнее. — Ничего такого! — всплеснул руками повар. — Я ничего не делал, даже наоборот. Этот ангел сам искусил меня! Стены и полы затрясло так, что только ангельское чудо уберегло книги и магазин от разрушения. Адская аура полыхнула в книжном магазине с такой силой, что при всех других обстоятельствах вполне смогла бы сжечь его. — Едой искусил, едой! — закричал повар. — Он заставил меня есть суши и тайскую кухню, сладости! Адская аура немного уменьшилась, но продолжала сиять ярко-красным цветом. — Я больше не хочу его искушать, сегодня же решил написать отчет Вельзевул о неудаче, — почти плакал бес. — Он не врёт на счёт отчета, — заметил Каллидус, поедающий приготовленные бесом блины. Они и правда оказались чудесными. — Мои блины… — пробормотал ангел, и Кроули смерил ученика злобным взглядом. — Фто? — поинтересовался демон, запихивая в рот последний блин, — это правда вкусно. Я забочусь о том, чтобы они не стали роковыми и не дали ангелу пасть. — Правильно, — подхватил Локуста. — Ребят. Давайте Вы сами выясните отношения, а я пойду? Не дожидаясь, пока эти двое придумают очередные вопросы, бес, схватив Каллидуса за шиворот, поволок того в Ад, там сейчас было безопаснее. +++ — Демон Локуста, — зло произнесла Повелительница Мух, — ты провалил моё задание, выданное лично тебе. Ты писал, что справляешься, а на деле провалился по всем пунктам. Тебе есть что сказать? — Да, госпожа, — почтительно склонив голову, ответил бес. — Что же? — тоном грозного судьи поинтересовалась Вельзевул. — Только представьте, чтобы было, если бы этот ангел пал! — Что же? — поинтересовалась демоница. — Да это парочка оказалась бы неразлучной, и вы бы терпели их зажимания целую вечность. А если бы они поссорились, они бы разнесли весь Ад по частям! Вельзевул вздрогнула. Подобная мысль никогда раньше не приходила ей в голову. — Я подумаю над этим, — сказала она. — Вон! Локуста быстро покинул помещение, пока демоница нервно набирала Гавриила, им предстоял тяжелый разговор. +++ Ночь ложилась на Лондон, толкая на пороки и приключения молодых парней и юношей. Яркий огонь фонарей вселял уверенность в себе, звал вперёд, раззадоривая интерес. Сохо веселился на полную — везде слышалась музыка, сладкие стоны и пошлости. Казалось, что весь квартал окончательно сошел с ума или в нём произошла очередная волна секс-революции, хотя казалось, куда бы ещё? Но нет, никакой революции не происходило, разве что одной небольшой, локальной и совершенно неопасной. На втором этаже букинистического магазина творилась порнография, самая яркая и настоящая, какая только могла произойти на Земле. Ангельские стоны тонули в темноте старой спальни, перебиваемые звуками поцелуев и смятых простыней, а также гортанными звуками, производимыми одним демоном. Воздух в комнате был почти раскален, но даже случись второй конец света, эти двое вряд ли заметили бы его. +++ — Вот, прошу, подпишите, — произнёс усталый, бледный ангел, положив на стол Гавриила небольшую стопку листов. Архангел недоверчиво посмотрел на лист, лежавший на самом верху, и с отчаяньем поставил на нём свою подпись. Лист гласил «Отказ от претензий к ангелу Азирафаэлю». Давно, ещё три тысячелетия назад, ангел посланный на Землю, спас Гавриила во время одной миссии, которая могла не только развоплотить архангела, но и убить. Тогда, в качестве благодарности, Азирафаэль попросил написать ему разрешение на небольшие грехи, вроде чревоугодия, объяснив это тем, что живя с людьми, надо казаться на них похожими. Гавриил согласился. После разговора с Вельзевул и неудачного навещания книжного магазина, Гавриил пообещал написать ещё одно разрешение, но уже на кое-что другое. Демоница была так настойчива, что архангелу не оставалось ничего другого… кроме как подписать точно такой же ещё и себе. А несчастный демонический повар, сыгравший в этой истории свою роковую роль, был направлен вместо Кроули на должность адского наставника. La finita. (Спасибо тем, кто прочитал этот миленький стёб. Эта глава не то, что я изначально планировал, но как вышло, так вышло. Я всю жизнь пишу драмы, и стеб совсем не моё. Но я пытался. Заранее хочу сказать, что у меня в черновиках есть другая работа по оменсам, которую я выставлю. Она будет макси и совсем не стеб, но это чуть позже. Ибо сейчас автор убегает на учебу и он планирует дописать хоть одну из своих старых работ, прежде, чем взяться за новую (ибо тогда сие никогда не кончится). Всем Спасибо! Очень Вам люблю!
