Точка невозврата

Это было даже лучше, чем Лео рассчитывал. Магия переполняла. Магия наполняла и придавала смысл всему происходящему. Только ради этого стоило тащиться не то, что на отдаленную хмурую планету с парой десятков заключённых, ради такого имело смысл лететь на другой конец галактики или ещё дальше. Потенциал Лео возрос настолько, что о такой мощи, без применения дополнительных источников и атрибутов, только за счёт внутренних ресурсов мага, Лео даже не подозревал раньше. Он захлебывался от восторга просто купаясь в волнах силы, чувствуя себя всемогущим. И совершенно не хотел разбираться в причинах этого прямо сейчас. Магия всегда сопровождала его. С того самого момента инициации, когда он почувствовал ни с чем не сравнимые тепло, поддержку, защиту. С этого момента магия стала для него неотделимой частью его жизни, и ничего вокруг уже не имело такого значения, как она. К моменту его инициации родителей уже не было в живых, и магия, если не заменила их, то хотя бы выдернула его из бесконечной апатии, уверенности в своей ненужности и из одиночества. Она всегда была рядом, он всегда мог на неё положиться. Но то, что он чувствовал сейчас, было одуряюще прекрасно, словно человеку, который в своём единственном понимании считал небольшое лесное озеро самым великолепным, вдруг показали море. И сказали: – «Оно твоё!». Лео поначалу даже растерялся. Эта новая мощь, новый потенциал требовали совсем иного с ним обращения. Он чувствовал себя бронтиахилисом, не вполне осознающим свои размеры и свою силу, когда привычное магическое действие, вдруг вызывало результат равный небольшому цунами. Чуть не срыв до основания какие-то холмы в отдалении, Лео принял волевое решение остановиться. Ему точно требовались тренировки. Много тренировок, много переосмысления. Но даже если придётся заново всему учиться… Подняв себя над поверхностью на пару ярдов, он закричал в голос от переполнявших его эмоций. А потом закрылся, собираясь с силами и вспоминая кто он. Предстояло ещё одно. Не самое сложное и неприятное, но самое непонятное. Встретиться лицом к лицу с неожиданным страхом потери себя. С потерей контроля над ситуацией. Он так и не узнал почти ничего о своём подопечном. Да даже если бы и узнал… Ни в каком инфополе не могло быть информации о том, почему сам Лео так реагирует на арестанта? Почему этот бывший маг пуст сейчас? Почему магия Лео словно сходит с ума в его присутствии? Почему ему так мучительно плохо и хорошо одновременно, когда этот странный человек рядом? – Лисандр. Лисандр Кавейн, – Лео ещё раз проговорил имя вслух, невидяще смотря на ладонь, которую несколько раз сжал, сидя на каменистой почве зоны изоляции. Его внезапно словно выморозило от воспоминаний о покрытом шрамами теле, об окровавленной сеточке царапин на коже Кавейна, оставленной магией Лео. О странном взгляде, в котором нежность мешалась с насмешкой, о том, что он не почувствовал этом человеке ни капли озлобленности или ненависти. Только тоска, бесконечная усталость и принятие. Принятие при внутренней непокорности. Все утро Лео отгораживался от мыслей о том, что произошло вчера. Но продолжаться долго так конечно не могло - пора было навестить своего подопечного. Легко поднявшись, Маро вышел за дверь. Дождавшись, когда автоматика закроет за ним проем, он быстро, не давая себе больше времени на раздумья, пошёл на уровень Кавейна. Лео вошел, коротко стукнув костяшками о металл, поймав себя на мысли, что стучаться к арестантам в тюрьме - глупо. И не постучаться, не то, что невежливо – неловко. То что произошло вчера, как ни странно, неразрывно связало Лео с этим невероятным человеком. В основной комнате Кавейна не было. Оглядевшись, Лео хотел уже было позвать его, но отшатнулся от внезапно и бесшумно возникшего силуэта рядом, пойманного боковым зрением. – Ты не показался мне пугливым вчера, – серые глаза Лисандра уже опять беззастенчиво рассматривали, препарировали, изучали. Лео сглотнул, тщетно пытаясь перебороть, незнакомое ему до сих пор, чувство робости. – Чем обязан? – тон был холоден, но до странности противоречил взгляду. Несколько капель воды осторожно прокладывали влажную дорожку с мокрых волос Лисандра по его скуле, мимо шрама, мимо саркастического изгиба губ, скользя, сползая за воротник атласной темной рубашки. И Лео потерялся в происходящем окончательно, пока его не вывел из забытья потяжелевший от недоумения голос: – Котёнок?! Он упрямо вскинулся, вглядываясь в прищуренные глаза Кавейна. Тот выглядел даже слишком хорошо для того, кого магия вчера едва не порезала на мелкие аккуратные квадратики. – Не называй меня так! Рад видеть, что пока меня не было, ты не изобрел новый способ самоубийства. Глаза Кавейна изумленно расширились: – Ух ты! А у тебя есть зубки?! Не только всегда готовая отстаивать твои интересы магия? Не отобедаешь со мной? – Что? – Лео никак не мог выплыть из этого липкого, вязкого, совершенно безумного марева чувств, которое затягивало его все глубже. Это было сродни ментальной магии, когда субъект зачаровывают на влечение. Но этот маг, или бывший маг, совершенно точно был магически пуст. Он просто не смог бы такое сотворить. Магию Лео точно бы почувствовал. Да и сексуального здесь было мало, если не сказать, что совсем не было. Просто невероятное желание быть рядом, любоваться, запоминать, впитывать каждую деталь, своей силой почти сбивало с ног, выжимало из лёгких весь воздух, заставляло тянуться мысленно и физически, чтобы хотя бы коснуться, дотронуться, вжаться всем своим существом. Лео тряхнул головой, отступая на шаг, разрывая дистанцию насколько это было возможно. Развернуться и сбежать уже не казалось ему неправильным. Но привычка, идти против своих, очень малочисленных страхов, победила. Он ещё раз переспросил у, почти так же как он застывшего напротив, Кавейна: – Что? – Мне казалось, что сейчас время обеда, – почти мурлыкнул тот. – Отобедаешь со мной? Лео кивнул, выдохнув. Обед. Просто обед. Никакой мистики, ничего непонятного. Зато возможность узнать арестанта поближе, и попробовать угадать, чего же хочет от него Совет и дядюшка. – Конечно. Закажешь для меня чего-нибудь лёгкого? И мясного, - он улыбнулся, предоставляя Кавейну право побыть гостеприимным хозяином. И пока теряясь от непонимания, как того называть. Эрн Кавейн? Эрн Лисандр? – Просто Лисандр. Лео едва не подпрыгнул от слов Кавейна так точно ответивших на его мысли. Он что, задал вопрос вслух? – Ты так забавно делаешь паузу, когда не знаешь как меня называть, – Кавейн опять усмехался, но по доброму. – Я не телепат. После того, что мы разделили вчера, ты просто обязан перестать соблюдать какие-либо условности! Можешь называть меня просто Лис. Лео едва не обиделся, на упоминание о вчерашнем дне. Он, по непонятным для него самого причинам, чувствовал вину за произошедшее. Конечно, Кавейн был виноват сам, напав на него. Он его чуть не убил! Иначе, магия не сработала бы… Но крохотный червячок сомнения подтачивал эту очевидность. Слишком не вязалось все, что происходило после, с образом жестокого безжалостного преступника, желающего убить своих тюремщиков и вырваться на свободу. – И я могу рассчитывать, что когда я буду задавать тебе вопросы, ты не станешь мне лгать? – Лео настороженно рассматривал стандартный поднос эклайера в руках Кавейна, замечая предметы обстановки, которые не заметил вчера – гладкий кожаный диван, большой обеденный стол. - Нет, не можешь, – Лисандр сжал челюсти. – На это может рассчитывать только опытный палач, да и то, если мне действительно нечего скрывать. – А тебе есть что? Лео провожал глазами стройную фигуру подопечного, снующего между эклайером и столом, и расставляющего на нем блюда. – Конечно! – Кавейн торжествующе ухмыльнулся, выставляя на стол бутылку вина. Лео едва удержался от того, чтобы протереть глаза. Вино?! У заключённого в тюрьме для государственных преступников?! – Людей с кристально чистой совестью не бывает! Ну, может лет до трёх… – Лисандр задумался, замерев на мгновенье, потом показал на бокал. – Будешь? Лео качнул головой: – Я поражен теми послаблениями режима, которые сделаны для тебя, – он подошёл к столу, усаживаясь на высокий стул. – Возможно, я это заслужил, – Кавейн криво улыбался, наполняя бокал рубиновой жидкостью. – Но такие вопросы тебе всё-таки стоит задавать или Фергусу или Виланду. Лео мысленно скривился, не понимая причин, по которым Кавейн так по-свойски называет его лорда Вазенфельда, но собираясь непременно в них разобраться. Лисандр быстро перехватил инициативу в беседе, и Лео поддался, отвечая на бесконечные вопросы любопытного подопечного, с неизменным интересом вслушивающегося во все то, что говорил Маро. И только поднеся к губам очередной, уже очевидно не первый, бокал с вином, Лео вдруг очнулся. Он не собирался пить. Он не собирался так много говорить. Он вообще собирался только задавать вопросы, но уж точно не рассказывать о себе или своей семье! Это действительно все больше и больше походило на магию. На странную, неизвестную разновидность ментальной магии. В полностью блокированном от любой магии помещении! С Лео в качестве субъекта воздействия! Голова закружилась сильнее и уже было не ясно, от вина или от происходящего. Он ещё никогда такого не испытывал. Разумеется, в Академии, при обучении, для того, чтобы будущие маги поняли, что именно чувствует тот, на кого магия направлена, они участвовали в спаррингах, используя минимальную защиту, или вовсе не защищаясь. И сбрасывая чары сразу же после их наложения. Но с Лео такие фокусы не проходили. Использовать против него ментальную магию мог разве что сам ректор, по силе тогда ещё превосходящий Лео, глава Совета и дядюшка Вильгельм, лорд Вазенфельд. Поэтому такого Лео действительно ещё никогда не чувствовал. Внутри истерически верещало чувство опасности, но притяжение этого нового чувства, испытываемого Лео в присутствии Кавейна, напрочь перекрывало все доводы разума и инстинкт самосохранения. Нет, Лисандр не задавал вопросов, на которые Лео не мог бы ответить арестанту. Никакой секретной информации или запретных тем. Но то, как непринужденно и легко Кавейн выяснял у Лео все, что его интересовало, наводило на мысли о манипулировании. И о том, что захоти он выяснить что-то действительно важное, не факт, что Лео сможет промолчать. Он думал так ровно до того момента, когда безо всякой задней мысли рассказал Кавейну о покушении на нордика. Сжав зубы Лео остановился посередине незаконченной фразы, понимая, что сказанного уже не вернешь, но надеясь, что не такая уж это тайна. – А теперь моя очередь задавать вопросы! Ты уже знаешь обо мне достаточно. А теперь и о происходящем в крепости. – Ты не рассказал ничего слишком секретного, – усмехнулся Кавейн. – И ты же помнишь, что я не обещал говорить правду, – Лисандр выглядел довольным разговором. – Но… – он покачался на стуле, наблюдая за нахмурившимся Лео, – я готов предложить тебе игру. – Игру? – Лео откинул скомканную салфетку, нервно потеребив ухо. – Ты уверен, что меня это заинтересует. – Конечно, Котёнок! – самоуверенности Лисандра можно было завидовать бесконечно. – Тебе все равно совершенно нечем будет здесь заняться до возвращения Фергуса. Так давай скрасим серые будни! За каждую выигранную партию я отвечу на один твой вопрос правдиво. И тебе не придётся прибегать к пыткам или к чему-нибудь подобному. Согласись, это честная сделка. – Не называй меня Котенком! И… Пытки?! – Лео фыркнул, не понимая ещё во что он собирается ввязаться. – Кто сейчас занимается таким… – и осекся, вспомнив количество шрамов на теле Лисандра. – Прости. Я не подумал. Кавейн внимательно разглядывал содержимое бокала, сохраняя невозмутимость. – Ну так что? Ты готов сыграть со мной? Лео задержал дыхание. Пытки. Для Кавейна, это очевидно, пытки не шутка а часть реальности. Почему? Даже не требует доказательств связь запрета на использование ментальной магии и шрамами на теле подопечного. Его пытали, поскольку менталисты не могли с ним работать. Только вот почему? Собственно это может быть первым вопросом, если он выиграет в эту странную игру. Кстати, в какую именно? – Во что ты предлагаешь играть? – В мелфис. – В мелфис? – Лео что-то слышал об этой древней игре, в которой использовали небольшие фигурки, передвигая их по стоклеточной, контрастно расчерченной доске. Это не должно было оказаться сложным для Лео. – Научишь? И на время обучения ставки не действуют, так ведь? Кстати, а чем я должен буду расплатиться в случае проигрыша? Кавейн поднял на Лео потемневший взгляд. – У меня было достаточно времени, чтобы практиковаться. Поэтому давай так – если ты выигрываешь, то я отвечаю на твой вопрос. На любой вопрос. Если проигрываешь ты, то не можешь отказаться от следующей партии. Это все равно не слишком честно, но скрасит моё существование на ближайшие несколько дней. Согласен? – Кавейн помрачнел, резко отворачиваясь. Лео кивнул, не вполне понимая, чем вызваны такие перепады настроения. – Я хочу внести корректировку в условия выигрыша. Кавейн вопросительно изогнул бровь. – Если я выиграю, я или задаю вопрос или загадываю желание. – Если ты опять попросишь не называть тебя Котенком, то я на это не соглашусь, – Кавейн был предельно серьёзен, вытаскивая из ящика стола квадратную черно-белую доску и коробку. – Можешь считать, что я разгадал твой хитрый план. Что касается других твоих желаний, – он хитро искоса взглянул на Лео, – я согласен. Устроившись прямо на полу, на пушистом белом ковре, Кавейн приглашающе махнул Лео. В этот день больше они не разговаривали на отстраненные темы. Лео искренне пытался вникнуть в игру, разобраться со всеми правилами, чтобы выиграть у Кавейна. И ещё не раз прикладывался рубиновой жидкости, так неосмотрительно и беспрепятственно выдаваемой узнику. Возможно именно поэтому он обнаружил себя утром на диване Кавейна. Протерев глаза, Лео откинул плед, так сильно напоминавший ему тот, в который он заворачивал Кавейна пару дней назад и сел. Кавейна рядом не было, но и утро было слишком ранним. Стараясь не шуметь, Лео выбрался из апартаментов Кавейна в очередной раз кляня себя за неосмотрительность и легкомыслие. Уснуть в камере подопечного! Ну хорошо, не в камере, в апартаментах. Напиться практически до беспамятства! Он добрался до своих комнат игнорируя желание постучаться лбом о суровые каменные стены коридоров. Как он докатился до такого?! Даже если Кавейн тоже был представителем императорской семьи, прекрасным собеседником, очень умным и эрудированным человеком, но он же был пленником! Государственным преступником! Скинув одежду и простояв под приятно пощипывающим тело душем, Лео забрался под одеяло. Спать по-прежнему хотелось, но уйти из апартаментов Кавейна было верным решением. Представить себе как бы он смотрел в насмешливое серые глаза сейчас, Лео не мог. Было чуть стыдно, неловко и очень некомфортно. Закрывая глаза он опять ощутил наполняющую его до краев магию. Если это было хоть как-то связано с Кавейном, то Лео готов был жить в его апартаментах вечно. А вечность в его реальности – это не допустимая роскошь. Новый виток утра застал его в обед вызовом коммуникатора. Не обнаружив его на запястье, Лео бестолково метался по спальне, пока не догадался заглянуть под подушку. Ещё пара секунд ушла на то, чтобы приложить устройство к запястью, тем самым активировав его. – Стайн? – Лорд Маро, мне требуется ваша консультация по документам затребованным Советом. – Это срочно? – Лео от души зевнул. – Эрна Фергуса подождать не может? Стайн помолчал. – Если вам сложно… – Сейчас буду, – Лео выпутался из одеяла, и натянул чистые штаны. Нашел легкую светлую рубашку. Поморщился от осознания того, как отреагировали бы на Теорсе на его непрезентабельную, почти домашнюю одежду. Но официоза сейчас хотелось меньше всего. Хотелось разобраться с той проблемой, которую нашёл Стайн, потренироваться с магией в зоне изоляции и вернуться к Кавейну. Особенно, вернуться к Кавейну. Выругавшись от осознания этой мысли, Лео набрал в меню эклайера знакомый код белкового коктейля. Есть пока не хотелось, но кто знает как надолго задержит его Стайн. Ещё Лео периодически хотелось побродить по крепости, просто осмотреться самому, без нудного речитатива Уинсборна. И уж тем более без компании Стайна. Желательно в прогулочном темпе, не таща на себе истекающих кровью заключённых и не шарахаясь от киллетов. Но эти не слишком романтические прогулки Лео решил отложить на другой день. Пройдя по знакомому коридору Лео уже почти приложил коммуникатор к замку, забыв свейн-пропуск на вчерашней одежде, как дверь сама распахнулась. Умопомрачительно свежий и официальный Стайн прямо с порога остановил его: – Простите, лорд Маро. Совет согласился подождать до возвращения эрна Фергуса. Лео фыркнул разворачиваясь. Было похоже, что Стайн, по одним ему ведомым причинам, не хотел пускать Лео в кабинет. Лео приходила в голову только одна причина по имени Дерек Уинсборн. Но, как бы там не было, он решил, что одной заботой меньше, и это совсем даже неплохо – можно как раз использовать это время для осмотра крепости. Ну если не осмотра, то хотя бы для того, чтобы выбрать другую дорогу в зону изоляции. Отправившись в противоположную нужной сторону, Лео поднялся на два уровня выше и медленно направился в другое крыло, лениво разглядывая пустые коридоры. Выворачивая из-за очередного угла он неожиданно для себя нос к носу столкнулся с высоким изможденным человеком в сопровождении двух конвоиров. Форма конвоиров ясно указывала на принадлежность к охране. Лео поразили тёмные, блестящие, словно агатовые глаза арестанта. Совсем без белков, словно неживые. В воздухе ощутимо запахло безумием. Встречи, похоже, не ожидал никто. Лео, отшатнувшись назад, едва не использовал магию для атаки, охрана направила на него оружие. Один из охранников плотно прижал заключённого к стене, а второй подошёл к Лео. Мгновенно собравшись, Лео отстранился, предъявив коммуникатор. Проверив доступ, охранник кивнул. – Вас должны были предупредить, что в это время посещение этого уровня нежелательно. – Это досадное недоразумение. Я не собирался появляться здесь. Кто он? – Лео кивнул на широкую спину человека, стоявшего лицом к стене. – Простите, лорд. У меня нет распоряжения о предоставлении вам подобной информации. Обратитесь, пожалуйста, к эрну Уинсборну или коменданту Фергусу. При упоминании имени Фергуса заключенный дернулся, откидываясь на держащего его охранника и резко прыгнул в сторону, по-звериному скалясь в сторону Лео. Маро отшатнулся, плечом больно врезаясь в стену и попятился, отстраняясь от заполняющих пространство эмоций. Но не успел. Его накрыло ужасом и чем-то таким непередаваемо мерзким, что воздух вокруг физически загустел, разом став непригодным для дыхания, а сердце замерло на пару мгновений. Пока Лео пытался вдохнуть ставший вязким воздух, охранники быстро скрутили конвоируемого и оглушив его прикладом бластера потащили прочь. Проводив взглядом удаляющуюся троицу, Маро сжал кулаки. Уже не в первый раз без использования привычной магии, в условиях полной блокировки, он чувствовал себя унизительно слабым и совершенно беззащитным. Он медленно побрел вроде бы прежним маршрутом, пока не обнаружил себя перед дверью Кавейна. Возвращаться к зоне изоляции смысла не было. Да и увидеть серые глаза хотелось до рези в желудке. – Я хочу это забыть, – первое, что пришло Лео в голову, когда дверь перед ним распахнулась, открывая взгляду Кавейна, листающего какую-то книгу. Лисандр молча поднялся, отходя к эклайеру, возвратившись со стаканом полным янтарной жидкости. – Что это? – Лео недоуменно разглядывал стакан. – Ты хотел что-то забыть… – Кавейн пожал плечами. – Это не решит проблему, но может отвлечь. Лео кивнул принимая объяснение. Взял стакан и сделал большой глоток, едва не задохнувшись, теперь от крепости напитка. – Вы все против меня! – голос неожиданно охрип, хмель почти мгновенно ударил в голову. Он вспомнил, что так и не допил коктейль, оставленный им на столе. Кавейн хмыкнул. – Ты преувеличиваешь наше коварство. И кто эти все, в компанию к которым я так благосклонно добавлен? Лео неопределенно махнул рукой куда-то в сторону двери. – Хочу ещё – он хлебнул, стараясь заглушить воспоминания о той бездне, что открылась ему совсем недавно. – Здесь держат безумцев? Кавейн отобрал у Лео стакан и отвел его к дивану. – Ты не ответил! – Лео требовательно всмотрелся в лицо Лисандра. – Я встретил другого заключённого. Он безумен! Кавейн вздохнул, отворачиваясь: – Такое бывает. – Бывает? Бывает?! Здесь нет даже врача! Почему его вообще держат здесь? Он даже не болен… Он… Там нет просвета… – Лео уронил голову на руки. – Что здесь происходит? Кавейн сунул стакан опять ему в руки. – Я не вправе объяснять тебе что-то. Да и могу исказить реальность рассказав свою точку зрения. Просто забудь на время, отпусти, – рука опустилась на плечи Лео приобнимая. Лео всхлипнул, опрокидывая стакан, сглатывая горечь непонимания, смываемую в пищевод алкоголем. – Поверь мне. И Лео поверил, действительно отложив, отодвинув мучительное воспоминание, напившись до беспамятства в этот вечер. Следующие два дня почти не отличались разнообразием. Утром Лео стабильно обнаруживал себя на диване Кавейна, чтобы нещадно ругая себя сбежать в апартаменты, принять душ и отоспаться. А после сна опять отправиться в зону изоляции, а потом вымотанным и донельзя довольным, появиться у Кавейна. В зависимости от времени появления пообедать или поужинать с Лисандром, выпить пару бутылок вина и позорно проиграть в мелфис. Игра, на первый, на второй и даже на третий взгляд была не слишком сложной. Но требовала концентрации, тщательного расчёта и внимания. А как можно быть внимательным, когда всего на расстоянии шага сидит или лежит Кавейн, задумчиво ероша волосы, разглядывая доску, или ещё хуже, подшучивая над Лео. Время обучения давно прошло, и даже запомнив все правила, Лео, как ни старался не мог выиграть, постепенно теряя надежду получить ответы хоть на какие-то вопросы, но и признаваясь себе честно, что все это уже давно стало неважным.