(Не)излечимая

«Безумие… — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.» Томас Манн

      — Огрон Ньюман… — словно пробуя имя на вкус, произносит мистер Адлер, перебирая в руках бумаги. Он из-под лба незаметно поглядывает на серьёзно сидящего напротив него молодого человека, усмехается и продолжает своё «изучение».       В просторном кабинете тихо, слышно лишь тиканье старых часов и, реже, шуршание бумаги или скрип стула, на котором сидит главврач. Одна на другой, на столе лежит множество разноцветных папок, которые, кажется, вот-вот с грохотом упадут на пол. Огрон, любящий во всём идеальный порядок лишь хмыкает и переводит своё внимание на окно, за которым светит солнце и не видно даже облачка.       Он незаметно поправляет волосы, выбившиеся из небольшого, аккуратного хвостика и, облизнув губы, продолжает терпеливо ждать, пока мужчина найдёт в бумагах какой-то изъян. Которого, конечно же, там нет.       Наконец-то мистер Адлер снимает с себя очки, аккуратно складывает их, ставит на стол, а затем переводит серьёзный взгляд на Огрона, который умело скрывает все свои эмоции. Хотя его волнение выдаёт лёгкое постукивание ногой по полу.       — Мистер Ньюман, давайте на чистоту, зачем вам, молодому, умному мужчине работать в таком жутком месте? Надеюсь, вы понимаете, что здесь не Диснейленд? — он внимательно наблюдает за реакцией Огрона, а затем откидывается на спинку стула, скрип которого заставляет его поморщиться. — Я так понимаю, вы хотите идти по стопам вашего покойного отца?       — Нет, мой отец здесь совершенно не причём, — отвечает Ньюман, поправляя очки. — Я просто хочу помогать этим людям. По крайней мере, в психбольнице не скучно.       Мистер Адлер тяжело вздыхает, оглядывая его с ног до головы, а затем чуть наклоняется вперёд и берёт в руки печать.       — Надеюсь, вы понимаете на что идёте, — говорит мистер Адлер, ставя печатку на бумаге и передавая её в руки Огрону. — Добро пожаловать в наш коллектив. Надеюсь, мы сработаемся. Начинать можете с завтрашнего дня. Кристалл с приёмного отделения вам всё покажет.       — Спасибо вам, мистер Адлер. Вы не пожалеете, — пожав друг другу руки, они обмениваются улыбками и Огрон, довольный, как никогда, садится в свою машину и облегчённо вздыхает. Наконец-то он сделал это…

***

      — Я вот только понять не могу, почему тебе не сиделось в школе? — вскидывая руками, спрашивает Анаган, внимательно смотря на спокойно попивающего виски Огрона.       Ньюман пускает едва заметный смешок в сторону друга и переводит свой взгляд на полупустой тумблер. Все его мысли сейчас заняты работой и ничем другим.       — Тебе и не нужно ничего понимать, — пожимает плечами он, а затем припадает губами к стакану и залпом выпивает его содержимое, морщась и бросая в рот какую-то низкосортную закуску. — Я учился на психотерапевта, а не на школьного психолога. Отца больше нет. Значит, запретов тоже.       Анаган удивлённо смотрит на Огрона и многозначительно молчит, пытаясь не задеть запретную для его друга тему. Он также, как и Ньюман допивает свой крепкий напиток, а затем жестом просит бармена повторить заказ.       — И всё же… — вздыхает мужчина. — Ты мой единственный друг и я очень переживаю. Психушка — не лучшее место для постоянной работы, Огрон. Все эти люди… они нагнетают. Они сумасшедшие!       — Я всё это знаю, и хочу им помочь, — немного раздражённо отвечает Ньюман, поворачивая голову к окну, за которым в спешке проносятся люди и машины. Он посильнее сжимает в руках пустой тумблер и погружается в свои мысли, пропуская мимо ушей дальнейшую речь Анагана.       Огрон не любит, когда все слишком пекутся о его жизни и дают ненужные ему советы. Он уверен, что и сам знает, как жить. И в этот раз его не остановят ни мать, ни друзья, ни кто-либо другой. Слишком много сил и времени потрачено. Слишком долго Ньюман ждал этого.       Когда его отец, Калеб Ньюман, был жив, всё было совершенно иначе. Он был всегда против того, чтобы его единственный сын работал на той же работе, что и он. Не потому, что считал его недостаточно умным или что-то в этом роде, просто хотел для Огрона лучшей жизни. И, когда он закончил университет с красным дипломом, единственное, что сказал мистер Ньюман, это то, чтобы ноги его не было в психбольнице.       — Ты думаешь, что это всё шутки?! — кричал он. — Это не та работа, которая может приносить удовольствие! Там реально больные люди, проблемы которых ты должен брать на себя! Думаешь, такого будущего я хочу для тебя?!       Но Огрон никогда никого не слушал. Он всегда делал то, что считал нужным и пропускал мимо ушей наставления близких. Только вот отец был главврачом в единственной психбольнице города и устроиться туда на работу было чём-то за гранью фантастики… Потому что мистер Ньюман был непоколебим и делал всё, чтобы уберечь сына от такой работы.       Скрипя зубами и сжимая до боли кулаки, Огрон огромными усилиями устроился школьным психологом в одну из школ города. Но не прошло и пяти лет, как Калеба Ньюмана не стало…       Всё случилось на работе, во время терапии с новым пациентом, который, не желая находиться в психушке, готов был сделать всё, чтобы оттуда сбежать. И сделал. Только вот санитары схватили его ещё за первым поворотом, а мистера Ньюмана не удалось спасти. Всему виной — слабое сердце.       Огрон вздрагивает от внезапно нахлынувших мыслей и резко встаёт из-за стола, привлекая к себе внимание Анагана, который как раз рассказывал ему о своей новой пассии.       — Ты чего? С тобой всё в порядке? — обеспокоено спрашивает он.       Поправив выбившиеся пряди волос, Огрон берёт в руки свою сумку и, закинув её на плечо, роется в кармане и бросает на стол несколько мятых купюр.       — Я, пожалуй, пойду, — отвечает он. — Нужно подготовиться к завтрашнему дню.       И, не дожидаясь ответа, Ньюман поспешно выходит из помещения…

***

      Утром в психбольнице довольно тихо. Огрон спокойно входит внутрь и направляется в сторону приёмного отделения, где, по словам мистера Адлера, ему должна помочь некая Кристалл. Легкий мандраж охватывает мужчину и он с удивлением отмечает, что немного нервничает. Что совсем ему не свойственно.       Он, попутно натягивая на себя белоснежный халат, оглядывает коридор в поисках нужной ему женщины. Но никого, кроме молоденькой девушки не находит.       — Мистер Ньюман? — увидев его, эта самая незнакомка лучезарно улыбается и машет ему рукой, подбегая к нему поближе. Довольно милая для такого учреждения.       — Вы Кристалл? — осторожно спрашивает Огрон, оглядывая её с ног до головы. Девушка сразу же кивает. — Простите, ожидал увидеть кого-то… постарше.       Он неловко улыбается и поправляет воротник халата, пока Кристалл густо краснеет, переминаясь с ноги на ногу.       — Что ж, — пускает смешок она. — Я тоже привыкла видеть врачей старыми, лысыми и не такими симпатичными!       — Спасибо, — улыбается Огрон, чувствуя между ними неловкую паузу. — И так, кажется, вы должны провести мне экскурсию?       Кристалл кивает и жестом указывает идти за ней.       — И ещё помочь вам с подбором пациента! Я более менее знаю тут всех, так что выберем что-то подходящее.       Ньюман молча ступает за девушкой, разглядывая коридоры. Белые стены. И больше ничего. Никаких объявлений, плакатов или чего-либо другого, что есть в обычных больницах. Время от времени слышны крики пациентов, от которых становится не по себе. Но Огрон не из пугливых. Он знал, на что идёт и как никогда готов к этому.       — Простите, Кристалл, что лезу не в своё дело, но не слишком ли вы молоды для психушки? — задаёт интересующий его вопрос Ньюман, продолжая идти за ней. — По себе знаю, что сюда нелегко попасть на работу. Особенно, таким, как вы.       Кристалл на несколько секунд переводит насмешливый взгляд на Огрона, а затем также резко ускоряет шаг, оставляя мужчину в недоумении. Они в тишине доходят до какого-то маленького кабинета и девушка, пропустив коллегу внутрь, закрывает за ними дверь.       — Это архив, — отвечает она, обводя взглядом помещение. — Здесь хранятся истории болезней всех пациентов. Сейчас я подберу для вас кого-то более менее адекватного и ознакомлю со всем остальным. Хорошо?       Огрон кивает и, пока Кристалл читает себе под нос имена и фамилии пациентов, он берёт в руки папку фиолетового цвета и, расхаживая по кабинету, внимательно читает каждый листик.       История каждого пациента заставляет волосы стать дыбом, а кожу покрыться мурашками. Осознание того, что все эти люди удерживаются здесь, в одном здании, приносит ужасный дискомфорт. Это не фильм, не книга и не лекции в университете. А суровая реальность, от которой кровь стынет в жилах.       — Как вам Айси Скотт? — спрашивает Кристалл, внимательно склонившись над одной из бумаг. — Она уверяет, что у неё есть две сестры — Дарси и Сторми, хотя она единственный в семье ребёнок. Довольно интересная персона.       Попуская мимо ушей слова коллеги, Огрон замирает на месте с маленькой папкой в руках. Его внимание привлекает маленькая прикреплённая фотография очень красивой, молодой девушки. По внешнему виду, никто никогда бы и не подумал, что у неё не все дома…       — А что за фиолетовая папка? — не отрываясь от фотографии, спрашивает Ньюман. — И что за девушка? В девятнадцать лет попасть в дурдом?       Кристалл хмурится и, оставляя отложенную историю с некой Айси, направляется в сторону заинтересованного мужчины.       — Ну, в фиолетовой папке те пациенты, которые лечению не подлежат, — отвечает она, вчитываясь в историю замеченного Огроном пациента. — Так… Флора Гласс… А! Точно! Родители этой девушки платят за её содержание здесь. Но у неё тоже не все дома. Всё время бьется в истерике и кричит о том, что должна спасти своих друзей и Вселенную. Мда… Тот ещё персонаж.       — Я могу её взять? — сразу же спрашивает он.       — Не знаю, ей вроде как занимались и сказали, что она невменяема. На зря же она в этой папке пылиться… — стуча ногтем по столу, отвечает Кристалл.       Ньюман напрягается, посильнее сжимая в руках папку. Он не может понять почему и как, но чувствует, что может помочь этой девушке. И он не отступится, пока не добьётся своего.       — Можно хотя бы пробный сеанс терапии сделать? — спрашивает Огрон с надежной смотря на озадаченную Кристалл. — А там уже решим, вменяема она или нет.       Девушка усердно думает, кусая свои губы и внимательно всматриваясь в бумаги. Она тяжело вздыхает и берёт в руки историю болезни Флоры.       — Ох… Мистер Ньюман, как вам сказать… — переминаясь с ноги на ногу, говорит Кристалл. — В принципе, думаю, не произойдёт ничего страшного, если вы возьмёте её. Если что, то скажем, что нашли историю в зелёной папке.       Огрон широко улыбается и хватает нужные ему бумаги в руки, прижимая их к себе. Он уже мысленно составляет список интересующих его вопросов и думает о том, чем сможет помочь бедной девушке. Что такого должно случится, чтобы родные родители оплачивали содержание в дурдоме?       — Идёмте, мистер Ньюман. У нас ещё экскурсия. Вы забыли?       Кивнув, мужчина послушно следует за коллегой.