Два в одном.

«Нет, нет, нет, нет! - кричу я, когда мое тело, словно механическая конструкция с собственным разумом и волей направляется к двери, - придурок, остановись! Блять, я знаю, что там твои предки, но подумай головой! - Но меня никто не слышит, в таком положении я беспомощен. - Черт, да почему ж именно я?». При одной только мысли о том, что будет, если он выйдет за пределы уборной, разумом овладевает паника. Весь участок в курсе, что Аомине Дайки пропал, не просто паренек, ушедший из дома, или очередной загулявшийся школьник, а мальчишка, успевший засветиться в СМИ. Поднимется шум, его окружит толпа работников, зевак, счастливые родственники бросятся на шею, а что потом? Потом произойдет очередной приступ, и власть над телом перейдет в мои руки. Представляю лица людей, на глазах которых произойдет сей метаморфоз. Данное развитие событий меня совершенно не прельщает, поэтому мозги начинают кипеть в поисках выхода из сложившейся ситуации. Я не помню, как долго Аомине занимает мое место, но чувствую, что его время на исходе. Лишь бы успеть, лишь бы не дать открыть эту долбанную дверь. - Есть! – Ликую я, когда рука, не успев дотянутся до дверной ручки, начинает бледнеть, возвращая естественный оттенок. Слышу, как голос Дайки, вперемешку с моим, грозится сделать со мной нечто ужасное, если в следующий раз встретит сопротивление. Неожиданно в туалет заходит мужчина в строгом костюме,мне приходится удалится. - Ты мазохист, Аомине? Не забывай: это и твое тело тоже, так что будь добр, не калечь его. – Шепотом произношу я, выйдя из уборной в пустынный коридор. Из-за стен доносится непринужденный треп и тихое чавканье. Мимо пробегает совсем молодой парень, неся в одной руке чайник, а в другой коробочку c бенто. Время обеда. Видимо, я провел в туалете намного больше времени, чем предполагал. Взгляд падает на красные руки: боли нет, основная доля неприятных ощущений пришлась на Я незваного гостя. Не смотря на явные изменения в строении скелета, кожного покрова и прочих атрибутов человеческой внешности, мы одно целое, и если один из нас покалечится, рана зеркально отразится на второй оболочке. Нужный кабинет оказывается закрытым: все разошлись, не дождавшись меня. Оно и к лучшему. - Ну что, Аомине, и какого, спрашивается, ты там учудил? – С порога спрашиваю я, как только закрываю входную дверь, - я не думал, что ты такой тупой или чувствительный. Ну пришел бы ты туда: «Здравствуйте, я вернулся», а после бы вновь исчез. Твое время ограничено, давно пора это понять. Это тело мое, и что бы ты не сделал, полностью контролировать его не получится. Ты – гость. – Ответа нет. Дайки не считает нужным обращать внимание на подобного рода высказывания, мирно наблюдая за происходящим моими глазами. Хорошо. Хоть в последнее время трансформация и не приносит боли, процесс этот весьма неприятный. Я долго ломал голову, пытаясь понять суть происходящего. Чтение всяких оккультных статей в интернете не приносило результата, лишь давало повод Дайки для глумления в моменты, когда ему хотелось размять кости. Первый приступ произошел пять дней назад. Меня рвало долго и мучительно, пока переваренные кусочки пищи не сменились желудочным соком, а после началось представление, которое я вряд ли когда-нибудь забуду. Пульсирующая боль, зародившаяся в желудке, моментально распространилась по всему телу, впитываясь во все органы, кости и мышечные сплетения. Мне казалось, это конец, но вместо ожидаемого света в конце туннеля, пред глазами стала совершенно иная картина: взгляд, прежде упирающийся в бачок унитаза, поравнялся с дверью, ведущей в зал. Я направился в другое помещение, и незнакомые руки схватили лежавший на кофейном столике телефон, пару раз набрали неизвестный номер, и тут же сбросили, будто боясь нажать кнопку вызова. Я понял сразу, что не имею никакой власти над телом, более того, оно было чужим. Тому подтверждением стали слова, вырвавшиеся из моего рта: - Эй, Кагами, - низкий голос, пробирающий до мозга костей своей холодностью, мне знаком, - пожалуй, это нужно сделать так, - задумчиво продолжил некто и направился обратно в ванную, вставая напротив зеркала. Сказать, что я был удивлен – значит промолчать. – Чувствую, ты сейчас в диком ахуе. Если тебя утешит, то я тоже был в шоке первые два дня, а после привык. Даже вид срущего тебя уже не вызывает отвращения. За небольшой промежуток времени, что Аомине провел «на свободе», я узнал, что томился он где-то в глубине моего подсознания около двух недель, все то время, что считался пропавшим. Дайки пытался достучатся до меня, но вскоре понял, что бесполезно, он мог лишь наблюдать за происходящим, словно через монитор. И все же, в тот день что-то изменилось, его эго смогло ненадолго вырваться наружу. Любой визит длился не более пяти минут. Мы не читали мыслей друг друга, общение происходило посредством метаморфоза, что весьма осложняло процесс коммуникации, т.к. в любой момент Аомине мог вырваться наружу, и я не мог этого предотвратить.