Careful Hope

Шум, радостный и оттого особенно непривычный, Брейк услышал еще издалека. Сперва громко что-то вскрикнул тонкий женский голос этажом ниже. Потом шумно затопали чьи-то сапоги, и еще одни, кто-то хлопнул дверью, вот застучали по лестнице женские каблучки... Снова шум, шаги, восклицания, и Брейк уже почти может разобрать слова. "Привели кого-то?" - лениво соображал он, - "Так радуются. Никак самого господа бога отыскали среди бродяжек" Он и не осознавал, насколько он был прав. В конце-концов, господа аристократы всегда были для слуг кем-то вроде всесильных богов, а уж если вернулся спустя месяцы отсутствия Руфус Барма своей собственной персоной?.. Герцога отыскали и привели в его собственное поместье лишь сегодня - полуслепого, шатающегося, оборванного и грязного до невозможности, оглушенного и истерзанного войной. Привели под руки, как маленького ребенка, крепко поддерживая с обеих сторон. Барма постоянно старался вывернуться и пойти самостоятельно, но с тех пор, как он упал в дверном проходе, запнувшись о порог, его никто больше не отпускал: даже на соседнюю кровать его усадили, крепо придерживая за локти. Тогда Брейк едва-едва успел толком разглядеть его, а перемолвиться с ним хоть словом и тем более не успел: герцога оставили в палате буквально на пару минут, и выглядел он при этом настолько потерянно и незнакомо, что пока Брейк, и сам слегка из-за этого растерянный, собирался со словами, за своим мастером уже вернулся Лиам. "Готовься, Зарксис" - строго сказал он, придерживая мертвенно бледного Руфуса за локоть, - "Герцог будет ночевать в этой комнате, и не смей откалывать никаких дурацких шуточек". Услышав столь знакомое имя - печально знакомое - герцог вздрогнул и повернул голову в ту сторону, где, как он думал, находился Брейк, но Лиам уже твердо и аккуратно потянул его к выходу. "Пойдемте, господин Барма, пойдемте. Нужно привести вас в порядок, нужно обработать раны..." - слышал его удаляющийся, терпеливый и спокойный голос Брейк, - "Позже с ним поговорите, а пока..." Продолжение фразы он уже не услышал, но несложно было сделать вывод, что "пока" герцога, в самом деле, будут приводить в порядок. Шутка ли - герцог Барма, потерявшийся в суматохе войны еще в первые ее дни, наконец вернулся домой! Жаль только, что пока он отсутствовал, ушлые дальние родственники успели сделать из его гордого особняка временный госпиталь, совершенно чужие люди заняли комнаты и сновали по коридорам, винный погреб разорили еще в конце прошлой весны, а огромную библиотеку, полную драгоценных книг, дневников, рассыпающихся от времени договоров и свидетельств опустошили едва ли не до самой последней полки - зима выдалась холодной, а печи обязательно, обязательно нужно было хоть чем-нибудь топить... Материалов было много, и тепла хватило на долгие три месяца, и даже немного больше. "Если снова похолодает, то можно будет и остатки использовать" - прикидывали дальние родственники. Никто ведь не ждал, что Барма вернется. Впрочем, Брейк подозревал, что никакого наказания они не понесут, по-крайней мере - пока. Вид у Руфуса был, как говорится, "краше в гроб кладут", и, пожалуй, на памяти Зарксиса он никогда еще не выглядел хуже. Во второй раз привели его в так называемую палату - некогда бывшую гостевой спальней - уже гораздо позже, далеко за полночь, когда Брейк уже мирно почивал в своей постели. Разбудил его приближающий стук. Шаг-стук, шаг-стук. Это ужасно раздражало его, и он готовился высказать все, что думает о ночном гуляке прямо по приближении того к двери, но та неожиданно приоткрылась. Протяжный скрип дверных петель. Деревянный перестук, неуверенные шаги... Неуверенные, тихие шаги, о, Бездна, шаги великого и самодовольного герцога Бармы. Искра, горячий росчерк в темноте - источник света в чужой руке. Железный звук, этакое металлическое клацанье - подсвечник поставили на столик. Выглядел герцог куда чище и аккуратнее, нежели когда он впервые сюда зашел, но все еще плохо. Плохо, просто плохо, без каких-либо других конкретных определений. Стук-стук - костыль справа, слева поддерживает верный Лиам. "Вот оно что", - сообразил Брейк, - "Вот что это за звук", - и внимательно следит за ними единственным своим глазом. Руфус, еще утром явно, как минимум, удивленный соседством с Брейком, сейчас не смотрит на него и не говорит ни слова. Он вообще не выглядит расположенным к общению, и Лиам в ответ на заинтересованный взгляд Брейка снова предупреждает его - "Не беспокой его, оставь в покое хоть на одну ночь". "Ну зачем же ты так говоришь?" - Зарксис смеется скрипуче и осторожно, стараясь не разбудить спящих в соседних комнатах, - "Можно подумать, я все прошлые ночи постоянно надоедал ему". Говорит он об этом с явным неприличным намеком, за словом "надоедал" легко можно расслышать веселое и пошловатое "домогался", и Лиам смотрит на него тяжко и укоризненно. Мол, свинья ты, Зарксис Брейк, и я бы тебе врезал, но ты мой друг, так что веди себя соответствующе. Барма молчит. Лиам поспешно ведет его под локоть вперед, и герцог, хотя его все еще покачивает, под чутким руководством слуги благополучно добирается до свеже-расстеленной постели, пахнущей травами и грубым казенным мылом. "Ложитесь, ложитесь, вы, наверное, ужасно устали" - хлопочет верный Лиам, - "Теперь-то все будет в порядке" Укладывается Барма медленно и осторожно, стараясь не тревожить раны, а потом аккуратно кладет свои чистые забинтованные руки поверх покрывала, будто неживые. Его отмытые от грязи и копоти влажные волосы беспорядочно разбросаны по подушке, и в неверном огоньке свечи они напоминают потоки крови, будто великому герцогу проломили голову. И когда Лиам, погасив свечу, уже стоит на пороге с потухшим и полупустым подсвечником, от единственной, наполовину сгоревшей восковой свечи идет сизый пахучий дымок, а от тусклого коридорного света - свечи на стене - на пол ложится полоса бледного света, Руфус Барма наконец открывает рот. "Ничего не будет в порядке" - сипит он, - "Никогда" Брейк видит, что герцог улыбается, невидяще смотря прямо в потолок, и ощущает, как его собственные волосы поднимаются дыбом. Лиам ничего не говорит, дверь за ним закрывается. Комната погружается во тьму.