По-иному (Autrement)

Тем временем тот самый нерадивый Жак запустил механизм под названием бюрократия. Несколько приказов министра, подтвержденных его печатью, могли всколыхнуть эту неповоротливую громадину так, что она еще с месяц будет двигаться по инерции в том же направлении. Капитан де Шатопер достаточно быстро получил приказ о сборе отряда для подавления бунта в Орлеане и своем назначении его командиром, но так же быстро протрезветь он не смог. Лишь к середине дня он осознал всю критичность ситуации и понял, что до своего отъезда он должен закончить все свои дела в Париже, в том числе выплатить все долги, которых у него скопилось немало. Этого требовали негласные правила какой-никакой чести королевских солдат: если уезжаешь из города по службе, будь добр, заплатить прежде по счетам. Однако средств для этого у капитана на данный момент как обычно не оказалось, и перед ним встал извечный вопрос "Что делать?". Занять нельзя, иначе появится новый долг, что нежелательно, а других источников быстро получить крупную сумму у него не было (все, что можно, уже было давно заложено, и Феб был способен лишь оплачивать проценты, которые кредиторы постоянно норовили повысить до недостижимых высот). Внезапно на него наконец снизошло озарение. "Ведь совсем недавно месье де Гонделорье предложил мне заключить помолвку с его дочерью. Флер, кажется, - припомнил капитан. - А еще он пообещал половину приданого сразу после помолвки. Из-за подобного стечения обстоятельств придется согласиться на брак с его дочерью, хотя сама мысль о женитьбе совсем не радует меня, но что поделать. Полученное золото лишь немного сократит мою свободу. Если бы не это восстание...". Направив свою лошадь к дому де Гонделорье, он продолжал размышлять о своей поездке и пока еще не завершенных делах, к которым прибавилось еще одно - помолвка.

* * *

Раздавшийся вблизи колокольный звон побудил министра отвлечься от своих размышлений и вернуться в реальность. Ему предстоял важный разговор, и никто не говорил, что он будет легким. Остановив коня недалеко от главного входа в собор, Дюре подозвал к себе начальника его охраны. - Мати, пусть сообщат архидьякону о моем приезде, - приказал министр чуть наклонившемуся к нему человеку. - Не стоит привлекать внимание народа, поэтому рассредоточитесь по площади и вокруг собора, но, когда я выйду, все должны быть на местах. Офицер коротко кивнул и, обернувшись к своим солдатам, указал на одного из подчиненных и легким наклоном головы по направлению к собору намекнул ему, что нужно сделать. Тот быстро слез с лошади и поспешил к высоким массивным дверям Собора Парижской Богоматери. - Господин, мы будем ждать Вас, - с легким поклоном ответил Мати. Министр кивнул и, заметив солдата, возвращающегося вместе с несколькими монахами, спешился. Что ж, игра началась! Подошедшие монахи взяли поводья его коня, а сам министр уже входил в собор. Огромный зал с высокими сводами встретил его пронизывающим холодом и оглушающий тишиной. Звук каждого его шага гулко отражался от стен. - Министр, вы хотели меня видеть? - простой вопрос, произнесенный тихим, бархатным, проникновенным баритоном, но одновременно таким твердым и холодным тоном, заставил Дюре сильно вздрогнуть и слишком резко обернуться. Перед ним стояла высокая фигура человека в черном балахоне с капюшоном. Зрелище поистине устрашающее для неподготовленного зрителя, но министр, участвовавший в Столетней войне и в многолетних политических интригах при дворе, давно научился скрывать свои чувства и эмоции, и удивить его было крайне сложно. "Но именно это и удалось священнику! Как можно так бесшумно ходить в этом громадном каменном зале..." - промелькнула мысль в голове министра. Однако его замешательство не продлилось больше нескольких секунд: министр быстро справился с собой, а на его лице отразилось лишь легкое удивление. Клод Фролло действительно оказался интересным человеком, успевшим поставить его в тупик в первые минуты их знакомства. Дюре не привык бояться людей, но этот священник одним видом и голосом внушает уважение, основанное на исходящих от него опасности и холода. - Да, месье Фролло, - ответил министр, позволив себе чуть заметную ухмылку. - Вас уже уведомили об отъезде епископа? - Увы, но меня об этом не предупредили, - Фролло снял капюшон. Слегка пожав плечами, он продолжил: - Я лишь второй викарий, а для замещения господина де Бомона есть месье Андре, его первый викарий. - Вынужден вас разочаровать, - сказал министр, - но месье Андре отправился с епископом. На вас ложатся епископские полномочия, а также его обязанности. Серьезное выражение лица священника разбавила легкая улыбка, больше похожая на ухмылку. "Честолюбив и амбициозен - качества, подходящие мне", - заметил про себя Дюре. - Благодарю вас, господин министр, что заранее прояснили создавшуюся ситуацию, - произнес архидьякон, внимательно смотря на Дюре, которому казалось, что Фролло буквально прожигает его взглядом, причем, довольно успешно. - И решили сделать это лично. "Догадался. Отлично, проницательность и хитрость также присутствуют", - пронеслось в мыслях министра, пока Клод выжидательно смотрел на него. - Итак, тогда нам стоит приступить к основной и неформальной части нашей встречи? - спросил Дюре, наблюдая за реакцией священника, остававшимся спокойным на протяжении всего их разговора. - Видимо, стоит, - ответил Фролло, с вопросительно удивленным взглядом посмотрев на министра. Он не до конца понимал, чего добивается Дюре, но другого пути он не видел. К тому же любопытство подогревало его интерес. - В моем кабинете нам не помешают. Сказав это, архидьякон незамедлительно направился к каменной лестнице, ведущей в одну из башен собора. Министр последовал за ним, усмехаясь про себя, что это единственный человек, действительно стоящий внимания, который встретился ему за последние годы.