tell me

— Ох, запах просто чудесный!       Девушка оглянулась, а затем подошла к массивным полкам, что занимали знатную часть стены, и начала внимательно бегать глазами, что-то отыскивая.  — Какой же сорт дал такой шикарный результат?       Юноша вытер пот со лба рукавом — пар и жар от огромной кастрюли с карри лишь создавал лишние проблемы — и приблизился к гостье, желая ответить на вопрос.  — Эй, ты уверен, что все нормально? — та резко обернулась и ткнула Акире пальцем в грудь, — Оставлять еду без присмотра — как же безответственно с твоей стороны! — с притворным укором воскликнула девушка.  — Кажется, у тебя еще стирка не закончилась, да? — с той же улыбкой возразил «горничной» парень.       Садае стушевалась, мигом растеряв всю свою напускную наглость (и правда, грязные вещи, которые Курусу непонятно откуда вообще взял, все еще прокручивались в барабане машинки, а сама наблюдательница за этим процессом сейчас стояла тут, наслаждаясь бездельем). Она повесила голову, став похожей на нашкодившего ребенка, и обняла саму себя руками в отчаянной попытке утешиться, оправиться от нанесенного оскорбления.  — И это должно меня убедить? — Акира усмехнулся, без капли стеснения взял Каваками за подбородок и слегка приподнял ее лицо. Как и ожидалось, в глазах девушки плясали искры.  — Ну, почему бы и нет? — заливисто расхохоталась Садае, на шаг отступая от юноши, и подняла руку, будто готовая вытереть слезы, что вот-вот могут брызнуть, — Я рада, что ты чуть повзрослел. Видимо, я все же учу тебя чему-то новому, пусть даже и подобным образом, мм? — Каваками успокоилась, пришла в себя и теперь стояла, спиной опираясь о барную стойку.       Парень негромко рассмеялся в ответ на эту реплику, и голос его был подобен перезвону колоколов, смешанному с теплым какао (едва ли такая смесь существовала на самом деле, но, черт побери, Садае была уверена: преобразуй смех во что-то материальное, и он станет чем-то похожим на нежный и невероятно вкусный напиток). Девушка невольно заслушалась… и не сразу поняла, что колокольчики звучали не у нее в голове. В кафе зашел кто-то еще.       В дверях стояла Рин, самая любопытная из журналистов Шуджина.  — Здравствуйте, Сакура-сан… — оптимистично начала она и лишь через несколько секунд осознала, кого и что именно видит. Ее лицо моментально залилось краской; Рин приложила руку ко рту, будто пытаясь не завизжать, и вихрем вырвалась из кофейни.       Лишь теперь Каваками, прежде стоявшая спиной к гостье, начала действовать, будто очнувшись от стазиса, помчавшись за студенткой… по крайней мере, попытавшись это сделать. Она была остановлена крепкой, но не слишком болезненной хваткой Акирой. Его преисполненное ледяного спокойствия лицо поразило «горничную», и Садае, подчиняясь безмолвному приказу чужих глаз, послушно замерла.  — Она тебя не узнала. А мне на репутацию все равно, — парень пожал плечами, моментально возвращаясь к своему обыкновенному нейтральному состоянию. Его учитель лишь тяжело вздохнула, предчувствуя беду.

***

      Классный руководитель исподлобья смотрела на своего лучшего и любимого ученика. Акира оказался прав: Рин не узнала преподавателя — видимо, была слишком шокирована как отсутствием хозяина заведения, так и присутствием там школьного «хулигана» в компании горничной-служанки. Да и сцена сама по себе была довольно компрометирующей. Студентка рассказала о случившемся лишь своей подруге, желая поделиться странным событием вечера… Волну слухов уже было не остановить, однако Курусу успел обзавестись неплохой репутацией, кучей приятелей и знакомых, да и сам ответил на интересующие окружающих вопросы. Весь ажиотаж стих в тот же день, более не подогреваемый горячими и интригующими теориями.       Теперь же Акира с отсутствующим видом сидел за партой, лениво поедал свое бенто, периодически что-то листая на телефоне и печатая в ответ. Скорее всего, парень снова общался с компанией Воров (для Каваками это не было секретом уже довольно долгое время: Лидер не видел смысла скрывать очевидные вещи, к тому же, хотел, чтобы девушка осознавала преследуемые им цели). Садае усмехнулась сама себе и вышла из кабинета. Быстро добралась до туалетной комнаты, плеснула холодной водой в лицо — едва ли это помогло -, протерла глаза… но странный жар, о причинах которого брюнетка более чем была осведомлена, все не проходил.       Он лишь взглянул на нее и улыбнулся, а Каваками уже растаяла. Искала смысл и объяснение каждому его действию, вот как и сейчас. Было ли это шутливым напоминанием о недавнем неловком случае в «Ле Блан»? Или он намекал на небольшую оплошность, что учитель японского совершила на окончившемся несколько минут назад уроке? А если это было своеобразным приглашением-просьбой о помощи на вечер в уже такой знакомый ресторан? Сердце бешено билось, грозясь разорвать грудную клетку, лишь только в сознании всплывали мысли, что вовлекали в себя Акиру.       Она ненавидела себя за подобное. Отчаянно хотела избавиться от этих раздумий, забыть… но не могла. Влюбленность в ученика — как нелепо! Если бы не было так насущно.       Садае уже столько раз шутливо признавалась ему в своих чувствах, строя милые мордочки и рисуя сердечки на кофейной пене. Посылала Господину воздушные поцелуйчики и ела «поки», без стеснения предлагая присоединиться. Раз за разом оставляла записки с намеками и частенько просила Мастера поправить ее форму, всю в кружевах и складках. Он неизменно соглашался, но никогда не переходил черту, что разделяла дружбу и нечто большее.       Курусу и Каваками уже давно все поняли.