tell me

      Акира устало вздохнул и вновь посмотрел на календарь, что надоедливо мелькал перед глазами уже несколько дней. Сегодняшняя дата обычно ему интересна не была, но этот год изменил все.       Четырнадцатое февраля — ну чем не проклятие?!       С самого утра настроение оставлял желать лучшего. Первым делом после пробуждения юноша умудрился запутаться в тонком одеяле — обогреватель порой не спасал, ведь некоторые ночи этой зимы были до ужаса холодны — и неудачно упасть, ушибив руку. Двигать ей и что-либо держать приходилось с невероятными усилиями, которые портили и без того неприятный настрой Курусу. К тому же, Моргана все время был каким-то взбудораженным, словно дождаться не мог чего-либо, и подозрения Акиры вскоре подтвердились: кот, нагло ухмыляясь, заявил, что сегодня будет занят весь день и, возможно, домой вернётся лишь под утро. Парню, конечно, было любопытно, куда же собрался его друг, но тот отмалчивался, не переставая странно улыбаться, поэтому юноша предпочёл прекратить расспросы, понимая, что никакого результата он не добьётся.       После ухода Морганы в кафе стало совсем тихо. Впрочем, ненадолго. Соджиро вскоре позвал Курусу на первый этаж и вполне ожидаемо попросил того о помощи на кухне. Ноющая боль в руке, несомненно, была увесистым аргументом «против», но Акира понимал: в такой праздник парочек на улицах, как лепестков сакуры, и они с удовольствием заглянут в тихий и уютный «Ле Блан» на чашечку кофе. Да и, если быть честным, парню нравились как работа в кафе, так и какие-либо дела по хозяйству совместно с Боссом. Мужчина, что чуть ли не заменял отца, умел создать нужную атмосферу и развеселить, а юноше сейчас бы не помешала небольшая встряска. Все эти факторы вкупе результатировали во вполне очевидном, но от этого не менее приятном ответе «Конечно!»

***

      Закончился рабочий день, и Соджиро, снимая фартук, тяжело вздохнул. Несомненно, прошедшие часы были одними из самых трудных, что хозяин «Ле Блан» видел на своем веку. В этом году наплыв посетителей был просто огромен, чему Босс причин не видел (а Акира слегка улыбался, узнавая своих друзей из школы), а поэтому приходилось притуплять собственный сарказм и не слишком подходящее поведение, дабы не мешать проводить время в романтичной обстановке. Чашка шла за чашкой, порой в череду втискивались и несколько порций карри…       Соджиро поблагодарил парня за помощь и легким кивком головы попрощался с ним, на пути к выходу доставая пачку сигарет. Курусу ответил тем же и, как только знак на двери сменился на «закрыто», утомленно упал на диван, окончательно перестав держать себя в руках. Тело ныло, рука практически онемела…       А на глазах выступили слезы.       Теперь, когда рядом никого не было, он мог позволить себе выплеснуть все то, то давило целый день, перекрывая способность адекватно соображать. Усталость лишь стала катализатором в этой реакции чувств, и теперь Акира молча плакал, изредка вздрагивая всем телом, немного замерзнув. Казалось, голова приняла размер самого маленького на свете живого существа, иначе как объяснить, что мысли из нее так и лились? Все, что тревожило за последние месяцы, резко всплыло в сознании.       Предательство родителей. Сплетни в школе, шепотки за спиной и предвзятое отношение учителей.       Встреча с Рюджи и начало дружбы…       Оскорбления, угрозы, ощущение беспомощности и полное недоумение.       Анн и ее несгибаемая воля…       Страх, боль, скрытность, постоянная нервозность.       Первая победа и основание Воров…       Изучение ужасающего неизведанного.       Моргана, улыбающийся из последних сил…       Новая цель под угрозой времени.       Пробудившийся от гипноза Юске…       Спешка, преследование и популярность вперемешку с ненавистью.       Сделка, из-за которой все изменилось…       Опасный преступник и фотографии, несущие гибель.       Холодная ярость Макото…       Вызов на решающую судьбу дуэль.       Мировая известность и Алибаба…       Погружение в чужой ад и собственный ужас.       Освобождение Футабы ото лжи…       Беснующаяся общественность и новый конфликт.       Хару, ищущая справедливость…       Хищник по их души и предложение врага.       Единение Акечи и Воров…       Ночь, что принесла лишь боль.       Сае не меньше сражена предательством…       Абсолютный противник и мир против них.       Жертва и их обещание…       Отчаяние, захватывающее с головой.       Нахождение новой цели и мотивации…       Непобедимый бог, поддерживаемый всеми…       … и дыра в его голове.       Арест, тоска и брезжащая надежда…       Они вновь вместе… и победили.       но он должен их покинуть.

***

      Акира бездумно смотрел в потолок, упираясь взглядом в уже выключенную лампу, и улыбался, продолжая плакать. Он будто заново прожил все то, что испытал с прошлого апреля, и теперь та изначальная причина, заставившая его загрустить с утра, казалась совершенно незначительной. Ну да, он мечтал встретить тут свою девушку, которую полюбит, а в итоге разбил сердца как минимум девятерым и сам исстрадался. Это не шло ни в какое сравнение со всеми испытаниями, выпавшими на его долю.       Курусу и сам не знал, сколько пролежал так, размышляя о своей жизни, но все его раздумья были прерваны трелью телефона. Юноша нехотя встал, приподнял очки, смахивая слезы, разблокировал экран. Видимо, ему пришло сообщение. Парень несколько лениво заглянул в отправленный ему текст. ≫ Рюджи: Эй, чел, привет! ≫ Рюджи: Че делаешь?

≫ Акира: Ничего.

≫ Акира: В «Ле Блан» убираюсь.

≫ Рюджи: В такой день?! ≫ Рюджи: Ты шутишь, что ли, бро? ≫ Рюджи: Уже лечу, моментально все сделаем!

≫ Акира: Жду.

      Едва ли парню сейчас хотелось кого-нибудь видеть (а Рюджи особенно — блондин был совершенно бестактным и, начав расспрашивать, смог бы запросто все понять), но Сакамото идеально соответствовал своей Аркане, а потому Акира понимал, что отговаривать абсолютно бесполезно. Пришлось спешно умыться в отчаянной попытке скрыть следы недавнего приступа сентиментальности и создать имитацию деятельности.       Рюджи пришел уже через десять минут. Запыхавшийся, с широкой улыбкой, он ворвался в помещение, лишь только Курусу открыл дверь, похлопал друга по плечу, кинул рюкзак вместе с курткой на диван и направился к кухне.  — Что у нас тут? — энергично спросил он у стоявшей на барной стойке полупустой чашки, в которой ранее был крепкий кофе, — Че с ней делаем?       Темноволосый махнул рукой в сторону раковины, будто разрешая любые действия (Сакамото тут же подхватил свою жертву и за один шаг преодолел расстояние, попутно пролив немного напитка на футболку от резкости движения), а сам, тихо улыбаясь, отправился разбираться в холодильнике. Блондин, усердно оттирающий всю накопившуюся за день посуду от невидимых глазу пятен, напевал одному ему известную мелодию, даже, казалось, не чувствуя ожога.

***

      Наконец, все дела были окончены. Ребята расположились за одним из столиков друг напротив друга. Запыхавшийся и слегка вспотевший, Рюджи чуть ли не упал на сидение, а Акира варил кофе. Настроение парня практически вернулось в норму: Сакамото и правда умел приносить смех и передавать собственный оптимизм вкупе с беззаботностью окружающим. В качестве благодарности юноша вложил все оставшиеся силы в создание маленького шедевра — кофе, который придется блондину по вкусу. Не слишком крепкий, но с ярко выраженным вкусом, разбавленный молоком и изрядным количеством сахара. Едва ли это вообще можно было назвать нормальным кофе (Соджиро бы явно не одобрил подобную растрату дорогущих и редких зерен).       Учуяв запах кофе, Рюджи моментально подскочил и сел, выражая полную готовность к дегустации.  — Весь внимание! — ухмыльнулся он, глядя на осторожно подходящего к столу Курусу с небольшим подносом в руках. Аромат и правда стоял волшебный: нотки ванили — неожиданно! — лаванды наполнили помещение, и ребята принялись пробовать.       Первый глоток Сакамото не стал последним. Это уже было невероятным достижением, и Акира мысленно похвалил самого себя. Однако далее все пошло не по плану, который парень уже успел составить (ему жутко, почти маниакально хотелось, чтобы сегодняшний вечер стал идеальным окончанием тяжелого дня).       Рюджи закричал во все горло, широко распахнутыми глазами глядя на собственную футболку. Вскоре он утих, но все так же шокированно пялился на темное пятно, расползшееся по одежде. Очевидно, весь прекрасный кофе, что так усердно варил Акира, сейчас покоился аккурат под надписью «YOLO». Оба парня вскочили и, без слов понимая друг друга, рванули в ванную. Уже на бегу Рюджи стянул с себя футболку и кинул ее в раковину за несколько секунд до входа в комнату, и, пока Сакамото стоял под импровизированным душем и охлаждал боевую травму, темноволосый застирывал пятно, надеясь, что следов не останется.       Через десять минут освежившиеся и еще более веселые парни болтали о какой-то ерунде. Это происшествие (второе за вечер!) умудрилось совершенно избавить Акиру от того грустного настроения, что царило в его душе, и юноша был искренне благодарен другу за это.  — Ну так… что у тебя на уме? — отпив прохладной воды из стакана, спросил одетый в однотонную черную футболку, на время взятую у Курусу, Рюджи.  — …? — юноша слегка склонил голову набок и посмотрел на собеседника с немым вопросом в глазах, не до конца его понимая.  — Че такой унылый был, а? — блондин шутливо ткнул Акиру в плечо, пытаясь донести свои мысли чуть более ясно.  — А сам как думаешь? — темноволосый подавил смешок и, вытащив из заднего кармана джинсов телефон (тот едва не выпал, но все же держался), положил его на стол перед Рюджи. Открыл историю всех чатов за неделю и в ответ на безмолвную просьбу кивнул, словно давая разрешение.  — Тебя никто не пригласил провести день, как и меня, хм? — немного загрустив, высказал свое предположение Сакамото, внимательно вчитываясь в предложенные ему сообщения. В это время обладатель телефона скрестил руки на груди и прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Обличать все свои разрозненные, полные самых разнообразных эмоций мысли в слова совершенно не хотелось. Было куда проще предоставить все то, что послужило возникновением проблем.       Не то чтобы Курусу не доверял Рюджи, напротив! Блондин был его самым близким другом, пожалуй, за всю жизнь, и Акира мог рассказать ему все, что тревожило, за редким исключением. Одним из подобных, наверное, могла стать сегодняшняя тема. Признаваться в невероятной тоске по всему времени, что было проведено в Токио? В грядущей скуке по друзьям? В безысходности от необходимости покинуть любимое место и вернуться в маленький персональный ад? Хах… Воры смогли спасти страну, но справиться с собственными бедами смогли не все. Жизнь, кажется, всегда будет к нему отчасти несправедлива.       А если все эти переживания вывалить на Рюджи, что изменится? Он и так знает, что Акира совершенно не рад возвращению, знает о желании остаться и о прокручивании всех прекрасных воспоминаний раз за разом. Даже если вновь преподнести свою боль, они оба лишь расстроятся, а этого темноволосому, очевидно, не хотелось. Потому он и молчал, показав на телефоне только бессмысленные и безрезультатные переписки с отвергнутыми девушками.       Эти случаи поистине заставили парня почувствовать себя несчастным. Его разочаровало не столько отсутствие в итоге пары, а осознание того, сколько боли он принес своим подругам. Не в силах принять признание нелюбимой, Акира раз за разом отказывал то словами, то действиями, чувствуя, как сердце каждого участника этих событий трескается, получая почти неизлечимую рану. У него их скопилось девять самых крупных — остальные уже забывались, зарастали корочкой и потихоньку восстанавливались. Курусу словно был проклят: неосознанно влюблял в себя, а потом убивал внутренне, сам того не желая.       Погруженный в свои мысли, юноша не заметил, как рядом с ним на сидение опустился Рюджи, уже давно закончивший с изучением сообщений. Он уже пытался пару раз позвать друга, но тот не отвечал, потому блондин решил не мешать (сам понимал, насколько тяжело Акире) и просто сел вблизи, пытаясь поддержать хотя бы присутствием. Это дало определенные плоды. Темноволосый будто очнулся ото сна, лишь только Сакамото дотронулся до его невероятно холодных пальцев. Парень резко отдернулся, словно пораженный Зио, и, прижав руку к груди, с детским испугом посмотрел на друга.       Одного взгляда в глаза было достаточно, чтобы все понять.       Акира опустил голову, стыдясь своей слабости, но Рюджи так не думал и, немного придвинувшись, крепко обнял друга.  — Забей на все, — с едва заметным отблеском прежней радости сказал блондин, — и расскажи мне.       Лидер в его руках задрожал.

***

      Была уже поздняя ночь, а ребята все не спали. Утомленный Акира лежал на диване, тихо продолжая разговор, а Рюджи все слушал, сидя спиной к обогревателю. Порой блондин и сам вступал в беседу, что-то добавляя или отвечая на редкие вопросы друга. Непривычные совершенно, тихий Сакамото и павший духом Курусу делились тем, что уже долгое время лежало на их душе, скрытое от чужих глаз. Один вспоминал отца, свое трудное детство и мечту, что лелеет до сих пор, другой — уютный прежде дом, опустевшее сердце и маски, что сменялись задолго до пробуждения Персоны.       Со временем, однако, темноволосый по голосу понял, что его собеседник засыпает. Реакция становилась все более запоздалой, Рюджи дольше думал над тем, что сказать, а порой и вовсе прослушивал некоторые реплики. Поэтому, взяв себя в руки, Акира поднялся-таки с софы и, едва переставляя уставшие ноги (что грозились в любой момент ослабеть и подкоситься), подошел к блондину. В полной темноте чердака было видно лишь едва мерцающий значок питания устройства, так что парень справился со своей задачей.  — Эй, чел… — начал было оказывать словесное сопротивление Сакамото, но не успел. Курусу уже поднял его на ноги и, придерживая за плечо, тихо, с хрипотцой (не стоило открывать окно!) спросил:  — Ночевка?       Блондин усмехнулся, и это вполне можно было считать ответом.       Следующие несколько минут они честно пытались разобраться, кто же где будет спать (каждый подобный случай перерастал в ссору, грозившую разрушить дружбу: аргументы с обеих сторон, крики, угрозы — кто бы мог подумать, что гость и хозяин настолько захотят создать комфортные условия друг для друга!), но первым сдался Рюджи, близкий к потере сознания от желания поспать, и уступил-таки диван темноволосому, а сам расположился на кровати. Сон пришел почти мгновенно, и Сакамото закрыл глаза, успев лишь сказать: «Снов!» перед отключением от внешнего мира.  — Спасибо за лучший день Валентина, — едва слышно сказал Акира и тепло улыбнулся своему другу.