Я никому тебя не отдам

Инквизитор Алоизиус был послан в этот мир со священной миссией. Когда он прибыл на Тир Фради около пяти лет назад, во сне ему явился Святой Матеус. Пророк поведал о том, что островом правит демон, который скрывается в недрах вулкана, а приспешников этого демона можно узнать по особой метке — зеленому пятну на лице. И он, Алоизиус, был избран самим Озаренным, чтобы свершить великое деяние во славу Создателя и очистить землю от служителей дьявола! С тех пор инквизитор посвятил свою жизнь этой великой задаче. Вначале он обратился к своим братьям и сестрам и поведал им о своем видении. Но эти глупцы, во главе со старой каргой Корнелией, не поверили ему. Предстоятельница заявила, что для того, чтобы признать его сны вещими, требуются исследования, которые займут много лет. У Алоизиуса не было в запасе столько времени, ибо мощь демона возрастала с каждой минутой, и он понял, что ему, как и большинству святых, предстоит пройти этот путь в одиночку. Инквизитор открыл охоту на демонических приспешников, или On ol menawí, как называли их туземцы. Эти неразумные дети природы почитали своих меченых соплеменников и избирали их вождями. Вначале Алоизиус хотел предать всех аборигенов на острове огню, но потом осознал, что Озаренный, в своей бесконечной милости, готов простить заблудших, при условии, что те покаются и отрекутся от поклонения демону. Более того, Создатель готов принять в свое лоно даже самих On ol menawí, однако для этого они должны быть очищены благословенным огнем, иными словами — сожжены на костре. Алоизиус занимал высокий пост в Ордене Света, что упрощало ему охоту на еретиков, но, все же приходилось действовать тайно. Эта глупая курица Корнелия была чересчур снисходительна к грешникам, и предпочитала посылать к туземцам проповедников, а не инквизиторов. Не иначе, демон завладел ее разумом, ведь всем известно, что в деле святой веры нет ничего эффективнее очищающего пламени. Алоизиус основал внутри Ордена тайную секту, которая всецело разделяла его взгляды и признавала подлинность его видений. Ее члены похищали островитян с метками и доставляли их своему лидеру. Тот под пытками выбивал из них признание в ереси и отправлял на костер. Необходимость действовать втайне от предстоятельницы несколько осложняла задачу, но все же за эти годы инквизитору удалось настолько ослабить демона уничтожая его слуг, что однажды тот обратил на него внимание и решил завладеть его душой. Инквизитор навсегда запомнил этот день. Он как раз сжигал на костре очередного On ol menawí и с удовольствием слушал, как его черная душа покидает тело с душераздирающими воплями. Рядом стоял связанный туземец, который был схвачен вместе с меченым. Алоизиус надеялся, что его еще можно спасти и обратить к свету. Он повернулся к аборигену: — Смотри! Вы поклоняетесь своим идолам, но они не боги, а всего лишь приспешники демона! Он горит на костре и его метка не защищает его! Святой огонь раскрыл его истинную сущность! Но Озаренный велик в своем милосердии! Покайся и обратись к свету, и будешь спасен! Туземец, похоже, не понимал ни слова из сказанного и что-то испуганно бормотал на своем языке. Алоизиусу показалось, что тот шепчет какое-то заклинание. Он наотмашь ударил островитянина и повалил его на землю. — Свет, дай мне сил, спасти эту грешную душу! — он схватил аборигена за горло и крепко сжал его. — Отрекаешься ли ты от поклонения демону? Признаешь ли ты Создателя единым богом? Несчастный хрипел, не в силах вымолвить ни слова. — Святой Матеус! За что мне такое испытание! — с этими словами Алоизиус сильнее сжал пальцы, собираясь отправить душу грешника прямиком к Озаренному, как вдруг кто то схватил его за шиворот и отбросил прочь. Инквизитор в ярости огляделся. Кто посмел прервать его благее деяние! И тут он увидел ее — демоницу! Она явилась ему в образе соблазнительной девки со сверкающими зелеными глазами, пунцовыми губами и гладкой оливковой кожей. На ее щеке ярко горела дьявольская метка. Рядом с ней стоял ее приспешник, и, заглянув в его прозрачные глаза, Алоизиус понял, что перед ним посланник из ада. Инквизитора бросало то в жар то в холод, и он принялся истово молиться. Между тем, демоны помогли аборигену подняться на ноги и развязали его путы. Создатель, наконец, прояснил разум Алоизиуса, и тот понял, что перед ним всего лишь люди, хоть и одержимые, особенно девка, о чем явно говорила ее метка. Судя по одежде, она не была островитянкой, поэтому Алоизиус на правах члена Ордена Света потребовал от нее объяснений. Она представилась как де Сарде, эмиссар Торгового Содружества. «Я давно говорил Корнелии, что мы должны объявить священный поход против этих безбожников, а не заключать с ними союзы!» — подумал инквизитор. — Веришь ли ты, что нет бога, кроме бога света? — Алоизиус задал вопрос, с которого обычно начинал многочасовые пытки еретиков, вне зависимости от полученного ответа. Демоница, вполне ожидаемо, начала увиливать от ответа, неся какую-то чушь о том, что, дескать, в ее государстве принято иное мировоззрение… — Именем Озаренного я арестовываю тебя и отдаю на суд святой инквизиции! — перебил Алоизиус и протянул руку, чтобы схватить ее. Ее спутник выступил вперед и оттолкнул инквизитора: — Убери от нее свои лапы, придурок! Взглянув в его светло-серые, почти белые глаза, Алоизиус понял, что с ним шутки плохи, и решил пока отступить. Но он знал, что рано или поздно эта шлюха попадет к нему в руки, и тогда уж ей не отвертеться от очищающего пламени. Они пошли в сторону дворца предстоятельницы. Глядя, как девка виляет задом, едва прикрытым стеганым кафтаном, инквизитор вдруг почувствовал жаркое томление в чреслах. Он понял, что демон пытается его совратить и, упав на колени, принялся неистово молиться Озаренному… В свои сорок лет Алоизиус был девственником. Еще в ранней юности, вступив в Орден Света, он дал обет безбрачия. До сей поры он свято соблюдал его, а если бесы пытались наслать на него похотливые мысли, то усмирял свою плоть путем самобичевания. Он ненавидел женщин, считая их порочными созданиями, сосудом греха и вместилищем дьявольских соблазнов. Будь его воля, он бы всех их отправил на костер. Но Озаренный создал их с целью продолжения рода и служения мужчинам, и, лишь поэтому, инквизитор был готов смириться с их существованием. Но, по его мнению, им следовало быть тихими, покорными и закутанными в одежду с ног до головы. Сам же Алоизиус посвятил всю свою жизнь служению Создателю, поэтому он с радостью принял целибат, дабы греховные страсти не отвлекали его от богоугодных дел. *** За окном кельи уже забрезжил рассвет, а инквизитор стоял на коленях в рясе, спущенной до пояса, и исступленно хлестал себя плетью. Кровоточащие рубцы на спине и плечах уже слились в сплошное месиво, но он продолжал наносить удар за ударом, бормоча молитвы всем святым. Но ничего не помогало. Дерзкая шлюха продолжала стоять у него перед глазами, заставляя вздыматься его грешную плоть. Проклятая демоница совращала его, насылая на него похотливое безумие. Она хотела заманить его в свои сети и сбить с пути истинного. С ним никогда раньше такого не случалось. Обычно несколько ударов плетью мигом излечивали его от мимолетных греховных мыслей, но только не в этот раз! Стоило ему только вспомнить ее волнующие изгибы, сочные губы и крепкий зад, как в его паху вновь загорался пожар адского пламени. Наконец, Алоизиус без сил рухнул на холодный пол. — Я доберусь до тебя, тварь! — злобно шептал он. — Озаренный, дай мне силы уничтожить ведьму! *** В течение следующих месяцев он несколько раз случайно сталкивался с де Сарде на улицах Сан Матеуса или во дворце предстоятельницы. Корнелия, как и ожидалось, наотрез отказалась арестовывать ее, отвергнув все аргументы. — Мне кажется, Алоизиус, что в своем рвении вы заходите слишком далеко! — отвечала старая клуша. — Я даже подумываю, временно отстранить вас от должности инквизитора, чтобы вы смогли пересмотреть свои радикальные взгляды. Он понял, что ему, как всегда придется действовать в одиночку, полагаясь лишь на своих немногочисленных соратников. Инквизитор решил на время затаиться, вырабатывая план расправы над проклятой демоницей. Когда он изредка видел ее, его похоть лишь разгоралась и он, раздирая свою плоть хлыстом с железными наконечниками, понимал, что в этой войне может быть только один победитель. Если он не отправит ее на костер, то рискует пасть жертвой соблазна, как остальные ее прихвостни. В воспаленном мозгу Алоизиуса рождались сладко омерзительные картины тех гнусных извращений, которые эта шлюха, несомненно, вытворяла со своими приспешниками, дабы своими чарами заставить их прислуживать себе. Например, старый пройдоха Петрус, которого раньше всегда интересовали только политические амбиции, внезапно присоединился к ее свите и начал повсюду сопровождать девку. Ведьме также служил белоглазый дьявол, с которым инквизитор уже имел несчастье познакомиться. Кроме того, к числу ее спутников принадлежали размалеванный навт — а, как известно, все навты — еретики, и туземка с меткой проклятья на лице. А вскоре к ним присоединилась и безбожница из Мостового Альянса. В общем, полный набор дьяволопоклонников во всей красе. Околдованные демоницей, они не на секунду не оставляли ее одну. Таким образом, схватить девку, будет непростой задачей, но инквизитор знал, что его путь будет долог и тернист. *** Между тем, демон, похоже, проникал и в разумы самых высокопоставленных представителей власти. Алоизиус убедился в этом, когда узнал, что Корнелия тайно отдала приказ Ордену Света арестовать и сжечь на костре майора Германа. Инквизитор хорошо знал и уважал майора. Его методы работы были схожи с методами самого Алоизиуса, а цели — такими же благими. Они оба добивались от неразумных созданий служения и повиновения, только один из них — служения генералу, а второй — служения Создателю. Для спасения грешников все средства были хороши, и если пытки и казни позволяли кратчайшим путем добиться своего, то это значило, что сам Озаренный благословил сии деяния. Инквизитор понял, кто вынудил Корнелию казнить такого благочестивого человека, как Герман, когда увидел де Сарде в толпе зевак. Она стояла рядом с белоглазым дьяволом и наблюдала, как невинная душа майора отлетает к небесам. Ведьма выглядела спокойной, но Алоизиус отчетливо слышал демонический хохот, вырывающийся из ее рта. Отблески пламени играли на ее лице, четко обрисовывая сочные губы, при виде которых священник вновь ощутил прилив порочного жара к своим чреслам… После казни он проследил за ними до ближайшей таверны. Там они долго сидели, пили вино и о чем-то разговаривали, без сомнения, строя демонические планы по порабощению мира. Инквизитор увидел, как ведьма погладила дьявола по щеке, нежно глядя тому в глаза. Ему вдруг страстно захотелось оказаться на его месте и ощутить прикосновение ее руки к своей коже. «Изыди, демон!» — мысленно приказал он себе и принялся истово молиться, перебирая в кармане деревяные четки.