Я никому тебя не отдам

Полная луна заливала спальню серебристым светом. Эвелина и Курт лежали в объятиях друг друга, укрывшись тонким одеялом. Она уткнулась носом в его грудь и мирно посапывала, постепенно проваливаясь в сон. Вдруг сквозь дрему до нее донесся голос любимого: — Гринблад! — М-м? — Ты спишь? — Угу. — Я тут подумал… А ты вообще в курсе, что можешь забеременеть? Сон как рукой сняло. Она резко вскинула голову и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Ни мать, ни, тем более, де Курсийон не рассказывали ей, откуда берутся дети. Даже в академии на уроках медицины эту тему стыдливо обошли стороной. Разговоры о сексе и деторождении считалась в Содружестве крайне неприличными, и обычно матери просвещали дочерей только накануне первой брачной ночи. Конечно, Эвелина слышала обрывочные перешептывания сокурсниц, сопровождаемые смущенным хихиканьем, но лишь теперь до нее дошло, о чем там действительно шла речь. Курт увидел реакцию возлюбленной и с волнением вгляделся в ее лицо. — Черт! Я так и знал! То есть, ты ничего не предпринимаешь, чтобы этого избежать? — Нет… Но… что? — в ее голосе послышались страх и непонимание. — Если б я знал… — Но Курт, мне нельзя иметь ребенка! Ведь тогда все узнают о нас! Забеременеть без мужа было для женщины величайшим несчастьем. Это означало — навсегда покрыть себя позором и быть изгнанной из приличного общества. А понести от простолюдина — это еще хуже! Для дворянки — просто смерти подобно! — Тогда нам нужно прекратить… то, чем мы занимаемся по ночам, — пробормотал Курт. — Надеюсь, еще не слишком поздно… — Ты хочешь меня бросить? — дрожащим голосом спросила Эвелина. — Я никогда тебя не брошу, Гринблад, но ты должна подумать, нужно ли тебе все это. Она резко села на постели. — Я не хочу думать! Я пять лет думала и была несчастна! Я хочу быть с тобой, и это все, что мне нужно! — Ты же знаешь, что я не смогу на тебе жениться! — Мне плевать на это! — А мне не плевать! Я готов жизнь за тебя отдать, но я не могу предложить тебе то, что ты заслуживаешь! — У меня есть ты, а большего мне и не надо! Он взял ее руки в свои. — Я рад это слышать! Но нам придется уехать туда, где нас никто не знает, и начать все с нуля. Готова ли ты к такой жизни, вдали от друзей и родных? Быть женой солдата незавидная участь, поверь мне. — Курт, я и так провожу больше времени в палатке, чем во дворце. Я готова к любой жизни, если в ней будешь ты. Он притянул ее к себе и крепко обнял. — Я что-нибудь придумаю, Гринблад, обещаю! Но пока нам нужно поостеречься, — Курт тяжело вздохнул. — Мы не должны больше встречаться по ночам! На глаза навернулись слезы. Эти слова рвали ей сердце. Как прекратить то, что приносит величайшее наслаждение? То, что заставляет отчаянно впиваться зубами в подушку, чтобы не перебудить весь дом своими криками. То, что ночью наполняет блаженством тело, а днем окрыляет душу, в предвкушении следующей ночи. — Может быть, есть другой способ? — спросила она. — Наверняка, но я его не знаю… Поговори с Альфрой, она все-таки ученая, может что-нибудь посоветует! — Да я со стыда сгорю, говорить с ней о таком! И она сразу же догадается о нас! Он задумчиво почесал в затылке. — Тогда, может, я… да нет, плохая идея… — Что «ты»? — Ничего! — Говори! — Ну… я мог бы спросить у… нет, забудь… Эвелина сердито уставилась на него. — У кого? У Гретхен, что ли? — Да… не бей меня! Она уткнулась носом ему в грудь и неожиданно разрыдалась. — Гринблад, только не реви! — он ласково погладил ее по волосам. — Ну что с тобой, моя маленькая? Она и сама не знала что с ней. Весь этот странный разговор, риск забеременеть, необходимость отказаться от занятий любовью… А тут еще и напоминание об этой шлюхе… А чем она, Эвелина, собственно, лучше нее? — У тебя с ней… было так же? — пролепетала она, шмыгая носом. — Что? Нет, конечно! Забудь! Все, что было до тебя… считай, что ничего не было! Эвелина продолжала всхлипывать. — Я никого раньше не любил, и вообще не думал, что когда-нибудь полюблю… — он поцеловал ее в макушку, обнимая за вздрагивающие плечи. — Ну все, пожалуйста не плачь! Вот я идиот, зачем вообще затеял этот разговор? Эвелина подняла на него заплаканный взгляд. — Хорошо. Я поговорю с Альфрой, — прошептала она. — Ну, вот и славненько! — он легонько чмокнул ее в губы, и почувствовал, как напрягся член, упершись ей в живот. Она заметила это и запустила руку под одеяло. — Не надо! — предостерег он ее. — Нам же нельзя, ты забыла? — Да плевать! Один раз все равно ничего не решит! Иди сюда!

***

Альфра занимала самую большую комнату на первом этаже, превратив ее в свою лабораторию. Повсюду на полках и в шкафах стояли разноцветные склянки, с потолка свисали пучки сушеных трав, а в стеклянной витрине красовались колбы с жуткими кусками заспиртованной плоти неизвестного происхождения. Эвелина приоткрыла дверь и нерешительно просунула голову в образовавшуюся щель. Натуралистка сидела за огромным столом, заставленным хитроумными приборами, и что-то торопливо записывала в толстую тетрадь. Она увидела посетительницу и воткнула перо в чернильницу. — Де Сарде? Чем могу быть полезна? Эвелина с самого утра пыталась продумать разговор. «Я же не могу просто подойти к ней и спросить: Эй, Альфра, а что надо делать, чтобы не забеременеть? А зачем тебе? Да так, из праздного любопытства!» Так ничего и не придумав, она решила действовать экспромтом. — Да вот, зашла поболтать! — Хм, с чего это вдруг? — А что тут такого? — Леди посол же у нас всегда так занята? Вон, какие круги под глазами! Не высыпаешься, что ли, по ночам? Эвелина смутилась. Разговор явно пошел не в то русло. — Представляешь, я вдруг поняла, как мало знаю о твоей стране… — Так ты же три года у нас училась! — удивилась Альфра. — Да, но мы были все время под присмотром. Нас не выпускали за территорию кампуса без сопровождения. — Ах да, благородные девицы из Содружества должны остаться девицами и после учебы! — хихикнула Альфра. — Так ты расскажешь мне об Альянсе? — Спрашивай! — натуралистка откинулась на спинку стула. Эвелина опустилась в кресло, смущенно теребя рукав. — Вот скажи, у вас обычно большие семьи? — Да нет, такие же, как у вас. Двое-трое детей. Ну, это у образованных, конечно. Беднота — те плодятся, как кролики. — А от чего это зависит? Если женщина имеет уже достаточно детей, что она делает, чтобы больше их не иметь? — Перестает давать своему муженьку, что ж еще? — А-а-а… — расстроено протянула Эвелина. Альфра с подозрением прищурилась. — Де Сарде! К чему эти разговоры? Ты хочешь у меня что-что спросить? — Э-э-э… ну… — Выкладывай! — Что нужно делать, чтобы… — Чтобы что? Эвелина почувствовала, как вспыхнули ее щеки. — Не забеременеть… — еле слышно выдохнула она. Натуралистка уставилась на нее большими блестящими глазами. — А ты не знаешь? — Нет! — И твой не знает? — Нет… то есть… какой еще «мой»? — Значит, ты спрашиваешь из праздного любопытства? — Ну да! Альфра окинула Эвелину насмешливым взглядом. — Ну, так слушай! В вашем отсталом Содружестве надежных способов нет! — Но… как же тогда эти… женщины в таверне. У них должна быть куча детей! — Думаю, они просто вытравливают плод. Есть разные травы, зелья и другие способы. А после двух-трех раз у них внутри выжженная пустыня, где ничего уже не растет, понимаешь? — Ага, — разочарованно протянула Эвелина. Заполучить внутри себя выжженную пустыню ей совсем не хотелось. — Но, пока ваши торговцы набивают карманы, а телемские фанатики расшибают лбы в молитвах воображаемому другу, наши ученые времени зря не теряли, — не без гордости продолжила натуралистка. — В общем, могу тебе достать специальные пилюли. У них нет побочных эффектов, но их нужно принимать строго по календарю. Так что? Заказать их для тебя, или твой вопрос был чисто риторическим? — Конечно, закажи! — воскликнула Эвелина и тут же спохватилась. — Так, на всякий случай. — Ага! — скептически хмыкнул Альфра. — На всякий случай!