Треугольник Карпмана

В пятницу под конец ужина с родителями Ричи предупредил, что сегодня уйдет с ночевкой к Бену, и отец, беззлобно поворчав для вида, что не видит сына вообще, отпустил, а мама начала укладывать в коробку пирог, чтобы детям было, чем позавтракать. Звонок в дверь остался неслышным за шумом воды в раковине. ― Солнышко, к тебе пришли! Выругавшись вполголоса, Ричи оставил посуду, обтер пенные руки кухонным полотенцем и пошел к двери. ― Я же просил, Стэнли, ты… ― он осекся, увидев на пороге вовсе не Стэна. Его мама заинтересованно перевела взгляд с сына на гостя и тактично оставила их наедине. Ни секунды не сомневаясь, что далеко она не ушла, Ричи вытолкал Коннора на крыльцо и вышел следом, закрывая за собой дверь. ― Солнышко? ― в голосе слышался ласковый смех. Ричи почувствовал, что к лицу едва ощутимо прилил жар. ― Она имела в виду «сынок», ― пробормотал он. ― Что ты здесь делаешь? ― Пришел похитить тебя, ― Коннор кивнул себе за спину, и только тогда Ричи заметил припаркованную рядом с домом машину. ― Взял у отца. Прокатимся? ― Уже договорился с ребятами, ― с искренним сожалением покачал головой Ричи. ― Брооось, ― расстроенно протянул Коннор. Огляделся по сторонам и, убедившись, что улица пуста, подцепил Ричи пальцем за ремень джинсов, притягивая чуть ближе к себе, сокращая расстояние до почти неприличного. Это все ещё можно было как-то оправдать для любого, кто мог их случайно увидеть. ― Всего несколько часов. И я отвезу тебя к друзьям. Он сомневался. Желание сесть в машину и уехать казалось неправильным даже ему самому. Коннор наклонился к его уху, горячее дыхание коснулось шеи, губы почти задевали мочку, и это объяснить было бы уже гораздо сложнее. ― Тебе понравится, я обещаю, ― прошептал он. Отстранился резко, отпустил от себя, засунул руки в карманы куртки, улыбнулся обезоруживающе совершенно. Это было так просто ― извиниться, отказаться, зайти обратно в дом и дождаться вечера, чтобы пойти к Бену. И это было невыносимо сложно сделать, глядя Коннору в глаза. Ричи вздохнул и вернулся в прихожую, жестом велев ждать его снаружи. ― Сееемья, я ушел, ― крикнул он, хватая ключи с полки и джинсовку с вешалки. ― Повеселись! Мысленно он поблагодарил свою мать за отсутствие вопросов о новом приятеле. Впрочем, они явно будут заданы, только в более подходящий момент. Ричи не знал, существует ли подходящий момент, чтобы сказать любящим и заботливым родителям ― «этот мальчик мне не просто друг». Он себе самому это говорил с огромным, нечеловеческим трудом. ― Три часа, ― сказал он, пристегиваясь. ― Потом мне нужно к Бену. ― Как скажешь, «солнышко», ― заводя машину, согласился Коннор. Это прозвучало вовсе не издевкой, а нежной шуткой, и Ричи затопило одновременно незнакомым, жгучим теплом и чувством неловкости. ― Не называй меня так, ― попросил он и запоздало понял, почему фраза звучит так знакомо. Он впервые произнес её сам. ― А то придется соответствовать и называть тебя папочкой, ― привычная защита от собственных эмоций ― нести ерунду, чушь, несмешные пошлые шутки. Всё, что угодно, только не ощущать себя таким уязвимым. ― И что плохого? ― рассмеялся Коннор. Они ехали и болтали о чем-то неважном, о том, как прошли последние пару дней, Коннор жаловался на нагрузку у выпускников, на то, как кто-то из его класса уже нашел пару на бал, Ричи рассказывал про планы поехать с друзьями в Портленд на зимние каникулы. За расслабленными, непринужденными разговорами Ричи не сразу заметил, что они уже покинули Дерри. ― Куда мы едем? ― В Бангор. ― И мы вернемся оттуда за три часа? ― Если ты захочешь, ― неопределённо пожал плечами Коннор. Он, кажется, заметил напряжение Ричи, поэтому чуть сбросил скорость и осторожно положил правую ладонь ему на колено, легонько, успокаивающе погладил ― по голой коже в разрезе джинсов словно прошел электрический разряд. ― Расслабься. У моих друзей из старой школы сегодня концерт, я не мог не приехать. Побудем немного и вернемся. Ричи откинулся на сиденье, повернул голову на Коннора, бросая взгляды то на тонкий профиль с кудрявой челкой, то на руку, все ещё его мягко ласкающую. Ещё пару недель назад ему казалось, что это невозможно. Серьезно, найти парня в Дерри, где практически каждый забор сулит жестокую смерть педикам и существует Генри Бауэрс. Его даже перестало волновать то, что случилось тогда, много лет назад, у игровых автоматов. Какая разница, если сейчас Коннор улыбался, болтал с ним, прикасался. ― Ты вырос там? ― Ага. Моя мама из Дерри, а отец из Бангора, они долгое время жили там, а в Дерри приезжали в гости. Потом мама забеременела второй раз и уговорила отца уехать в город потише и поменьше. ― А ты? ― А меня никто не спрашивал, ― в голосе послышалась едва заметная горечь. Его захотелось утешить. Дерри ― та ещё дыра, и, если ты здесь не родился, смириться с жизнью тут, наверно, гораздо сложнее. Ричи положил ладонь поверх пальцев Коннора, едва ощутимо сжал, поймал короткий благодарный взгляд. ― Скучаешь? ― Конечно. По друзьям, в основном. А ещё Бангор больше, и там всем наплевать на то, как ты выглядишь, чем занимаешься и с кем встречаешься. В Дерри… сложно. Это был хороший момент ― спросить, встречаются ли они. Ричи не знал. Боялся услышать «нет», или насмешку, или какую-нибудь приторную неправдоподобную чушь о том, что пока рано об этом говорить, и они ещё недостаточно знакомы. «Чувак, ты чего такой странный? Я тебе не бойфренд». Оставшуюся часть пути они снова трепались ни о чем. Почему-то Ричи думал, что они едут на концерт в школу или какую-то музыкальную площадку. Коннор припарковался рядом с баром или ночным клубом ― солнце ещё не до конца село, а вывески уже переливались ярким неоновым светом, у входа стояли и курили ребята лет двадцати на вид, группками и по одиночке. Кажется, из-за доносящейся изнутри музыки вибрировала земля. ― Коннор, ― позвал Ричи, вспоминая об одном важном моменте, которых никто из них не учел. ― Я же несовершеннолетний, ― а ещё он не был в таких местах раньше ― в Дерри попросту не было таких мест. ― Мы не пойдем через фейс-контроль, ― Коннор ободряюще хлопнул его по плечу. Они обошли здание, и у служебного входа их уже ждали. Невысокая девчонка с длиннющими светлыми волосами при виде их завизжала, бросила недокуренную сигарету на асфальт и повисла у Коннора на шее. Он со смехом подхватил её под бедра, давай обнять себя не только руками, но и ногами. Другая девица, сидящая на ступеньках, только закатила глаза, глядя на это, и тут же с подозрительным прищуром уставилась на Ричи. ― Новенький? ― Это Ричи, ― представил Коннор, мягко отцепляя от себя девицу. ― А это Мария и Шерон. Где парни? ― Внутри, ― вставая и поправляя короткую джинсовую юбку, бросила Шерон. ― Джей будет не в восторге, ― предупредила она, почему-то ещё раз взглянув на Ричи. Ему показалось, что она говорит о нем. ― Не моя проблема, ― Коннор придержал перед ними троими дверь. Сделав шаг вперёд, Ричи провалился в темноту, разбавленную разноцветными вспышками, и оглушающий грохот музыки, воздуха здесь не хватало, пахло никотиновым смогом, травкой, алкоголем, парфюмом множества людей разом, телами. Сразу же стало невыносимо жарко. Коннор, стоя за спиной, потянул с его плеч джинсовку. ― Я пойду туда, ― перекрикивая музыку, сказал он и махнул рукой в сторону ближайшего коридора. ― Оставлю наши вещи и поздороваюсь с друзьями. На баре не проверяют документы, встретимся там. Постепенно глаза привыкли к хаотичности освещения: Ричи увидел зал с танцполом перед пока ещё пустой сценой, столиками вдоль стен, диванами и барной стойкой в дальнем углу. Музыка играла из огромным колонок, расставленных по помещению. Пока ещё никто не танцевал, но людей уже было довольно много ― за столиками, у стойки, они стояли, сидели, болтали, смеялись, кто-то целовался, не стесняясь, кто-то, кажется, спал, развалившись по креслу. Коннор не оставил его надолго ― Ричи едва успел жестом попросить у бармена два пива. Тот выставил на стойку бутылки, даже не взглянув в его лицо, словно ему и правда было наплевать, сколько клиентам лет. ― Привет, ― перегнувшись через стойку, Коннор пожал бармену руку. ― За это, ― кивнув на выпивку, он оставил под ближайшим подстаканником купюру. ― Нравится? ― спросил он уже у Ричи, наклоняясь близко, почти вплотную, едва не касаясь губами разгоряченной кожи лица. Кричать в ответ не хотелось, так что Ричи кивнул и приподнял свою бутылку. Стекло мерно ударилось о стекло, и Ричи почему-то расслышал этот звук сквозь музыку. После пары пива он окончательно потерял счёт времени. Внутри помещения не было часов, у него самого не было тоже, ― пару раз он хватал за руку Коннора и смотрел на его запястье, но в темноте ни черта не было видно циферблата. Он не знал, который час, но ему всё казалось, что они тут совсем недавно. На сцену выходили, пели и играли, ребята, разные, и Ричи пару раз спрашивал, все ли они друзья Коннора. Тот смеялся и что-то отвечал, но было так шумно, что Ричи просто залипал на движениях ярких, очерченных губ и не пытался вслушиваться в слова. Он не был пьян, никогда не пьянел слишком сильно, но атмосфера вокруг расслабляла, делала тело жарким, пластичным, мягким, подстегивала желания: пить, курить, танцевать, а ещё прикасаться и целоваться ― этого себе Ричи не позволял. В какой-то момент он пошёл в туалет, и в узком коридоре наткнулся на парочку ― до осознания не сразу дошло, что вжимались в стену, самозабвенно целуясь, две девушки. Те, которые встретили их в начале вечера. Он попытался пройти мимо незамеченным, но пространства было слишком мало. ― Эй, парень, ― окликнула его одна из них ― Шерон. ― Ты ― с Коном? ― Мы учимся в одной школе… ― начал Ричи, не зная, насколько подруги Коннора посвящены в подробности. Мария хихикнула, а Шерон снова закатила глаза ― если бы это не она только что вынула язык изо рта другой девушки, Ричи бы всерьез задумался о том, что её стоит свести со Стэном. ― Ты спишь с ним? ― Нет! ― И не надо, парень, ― криво усмехнулась Шерон, и Мария тут же ущипнула её за руку. ― Ауч! Хочешь сказать, что он не уебок? ― Ты с ним встречалась. ― Поэтому я знаю лучше всех, что… Дальше Ричи их уже не слушал. Толкнул дверь мужского туалета, отлил и, помыв руки, поплескал себе в лицо холодной водой, стараясь согнать размазывающий алкогольный дурман. Коннор встречался с девушкой ― и не говорил ему об этом. Они вообще не разговаривали о том, с кем встречались раньше, ни про парней, ни про девчонок. И его бывшая считает, что от него надо держаться подальше. Подумать об этом, как следует, он не успел: едва он вернулся, Коннор потащил его на улицу через тот же служебный вход. Прохладный ночной воздух заласкал горячую, потную кожу, чуть влажные волосы, и Ричи вздрогнул, инстинктивно обхватывая себя руками. Кто-то протянул ему сигарету. Ричи покачал головой, глядя, как закуривает Коннор, расслабленно болтает, кажется, со всеми сразу ― это были ребята, только что ушедшие со сцены. С ними же стояли и Мария с Шерон. На него никто не пялился, некоторые изредка поглядывали с дружелюбной заинтересованностью, ближайший к нему парень, до этого предлагавший сигарету, вежливо спросил, понравилась ли Ричи музыка. Что именно они играли, он совершенно не помнил, но похвалил ― в конце концов, звук не раздражал, этого уже достаточно. Потом все одновременно втянулись обратно в клуб, переругиваясь на ходу: из отрывистых реплик Ричи понял, что они будут играть до закрытия. ― Нам не пора домой? ― поинтересовался он, оставшись наедине с Коннором. От него приятно, незнакомо и терпко, пахло табаком. От Беверли пахло не так ― она вечно заедала сигарету то конфеткой, то жвачкой, пользовалась духами, и аромат смешивался, не был чистым, как сейчас. Коннор уловил заинтересованность в его лице и то, как Ричи подался ближе, вдыхая выпущенный дым. Он сделал последнюю длинную затяжку, выкинул сигарету и притянул Ричи к себе, положив ладонь на затылок, привлек лицом к лицу, вжался в губы и выдохнул горчащий дым ему в рот. Инстинктивно сделав вдох, Ричи почувствовал, как слабо обожгло гортань, осело на нёбе непривычным привкусом. Он пробовал курить когда-то давно, но привычкой это не стало, ― и было совершенно не так. ― Тебе не нравится? ― тихо спросил Коннор ему в губы, все ещё не отрываясь. ― Нравится, ― так же шепотом ответил Ричи. От желания поцеловать голову слегка вело. ― Тогда зачем уезжать? Потому что он обещал друзьям. Потому что сам Коннор обещал ему, что они едут ненадолго. Потому что он должен переночевать у Бена, иначе родители подумают, что он им соврал. Было столько ответов. Коннор поцеловал его, и ответы исчезли. Он пил ещё. Они танцевали, и порой их прикосновения становились вовсе не дружескими, но на них действительно никто не обращал внимания. Выходили покурить и целовались, пока не становилось совсем холодно сидеть на улице. Ричи осознал, что прошло уже очень много времени, только когда людей стало заметно меньше. Он спросил у бармена, который час, когда Коннор отошел к друзьям, и ответ ему не понравился. Он нашел Коннора в служебных помещениях, в комнате, заваленной одеждой и инструментами, тот болтал с вокалистом группы, приобнимая неприлично пьяную Марию. ― Нам пора, ― опустив вопросительно-просительные интонации сказал Ричи. Ответа он ждать не стал. Успел основательно замерзнуть, стоя, прислонившись к капоту, пока не пришел Коннор и не принес его джинсовку. ― И что это было? ― Мы должны были поехать на три часа, ― в его слова прорывались обвиняющие нотки, хотя Ричи старался, по-настоящему старался, себя контролировать. ― Сейчас ебаных четыре утра. ― Три сорок, вообще-то. И ты вроде был всем доволен. Ричи с недовольством заметил, как Коннор медленно сжал и разжал кулак, словно злился, хотя тон его оставался спокойным. В груди закипело досадное раздражение ― на самого себя, на Коннора, на ребят, которые наверняка не останутся равнодушными. ― Давай просто вернемся обратно, ― бросил он и повернулся, чтобы сесть в машину. Его дернуло назад резким движением ― Коннор схватил его за плечо, разворачивая обратно к себе. ― Не делай меня виноватым, ― голос стал чуть злее. ― Я не заставлял тебя садиться в машину и быть здесь, ты ни разу прямо не попросил уехать. Ты уверен вообще, что хотел к своим друзьям? Ричи молча отцепил от себя его руку и сел назад, за водительским креслом. Настроение было испорчено окончательно. Коннор остался на улице ― Ричи наблюдал за тем, как он курит, и меряет шагами парковку, и нервно дергает собачку на куртке. Наблюдал и отстранённо думал о том, что Коннор, вообще-то, тоже пил, пусть и меньше него, и сейчас собирается сесть за руль. Беспокойства он почему-то не ощущал ― то ли доверял, то ли было плевать. ― Хэнском или домой? ― спросил Коннор, уже заводя мотор. ― Давай домой, ― откинувшись на сиденье, попросил Ричи. Меньше всего ему хотелось будить друзей и объяснять им, что произошло, а дома родители наверняка спят: утром можно будет сказать, что пришёл поздно ночью, потому что передумал оставаться у Бена. Ночь его вымотала, эффект алкоголя начал проходить, в салоне быстро стало тепло, даже чуть душно, и Ричи уснул прежде, чем они успели выехать из Бангора. Проснулся от хлопка двери и короткого ощущения холода уличного воздуха. ― Мы приехали, ― тихонько сказал Коннор, подсаживаясь к нему на заднее сиденье. Все ещё не до конца проснувшись, Ричи позволил чужим рукам притянуть себя ближе, сильнее, обхватить поперек спины. Поцелуи легко, едва ощутимо касались кожи на шее, линии челюсти, губ, и, выцедив сквозь зубы воздух, Ричи ответил, тут же почувствовал мятный, холодящий привкус жвачки на языке. Они целовались, сталкиваясь зубами, зло, агрессивно, не уступая друг другу, Ричи чувствовал, как Коннор почти до боли сжимает его волосы в кулаке, не давая отстраниться. Как будто бы Ричи мог хотеть это прекратить. Коннор гладил его через одежду свободной рукой, по груди, по животу, потом положил ладонь на пах, слабо сжимая сквозь джинсы, и в голове стало блаженно пусто. Наверное, им стоило остановиться, но вместо этого Ричи, чуть отодвинувшись, вывернулся из джинсовки и, бросив её на пол, пересел Коннору на колени. Тот выдохнул, почти до стона, тут же прижал к себе, запустил пальцы под футболку, лаская кожу прохладными прикосновениями, и Ричи вздрогнул ― от контраста, от возбуждения, от реакции собственного тела, сильной, яркой. Никто никогда не трогал его вот так. Мучительный стыд, невообразимо смешанный с нетерпением, затопил Ричи, когда он сквозь собственное шумное дыхание расслышал щелчок пряжки ремня. Коннор, чуть отстранившись, смотрел на него темными глазами, расстегивая джинсы, резко дергая молнию, не отрывал пристального, спрашивающего взгляда. Он поднял свою ладонь на уровень лица, демонстративно широко провел языком, и Ричи почувствовал, как к скулам прилил жар, тихо выстонал прежде, чем член обхватило влажным касанием. Не в силах больше выдерживать этого, он закрыл глаза и чуть приподнялся, позволяя больше. Руки слегка дрожали от волнения, пока он расстегивал чужие брюки, но Коннор несдержанно, коротко застонал от ответной ласки, и дрожь прошла, ― он всё делал правильно, он не знал, откуда это в нем, просто слушался свое тело, и удовольствие брало верх над сомнениями. ― Здесь… ― хрипло начал Ричи, едва оторвавшись от мокрого, долгого поцелуя. ― Не будем, ― не дав даже договорить, согласился Коннор. ― Только не останавливайся. Ричи прикусил губу, чтобы заглушить позорный всхлип, ― настолько жадно, нетерпеливо и горячо прозвучала простая, несдержанная просьба. Коннор Прайор стонал, позволял трахать себя языком в рот и дрочил ему на заднем сиденье своей машины. «Эй, Ричи Тозиер, ты охренел? Пытаешься присунуть моему братишке?». Да, блядь, и ему нравится. Восторг от этого захлестывал не меньше сдерживаемого пока оргазма. Коннор расстегнул на себе рубашку свободной рукой, распахнул полы, обнажая торс, вцепился пальцами в край футболки Ричи, задрал вверх, походя прикоснувшись к соскам и уловив ответную дрожь тела. Он заставил его прикусить ткань, и Ричи, вдруг поняв, зачем это, ощутил стыд и почти болезненную вспышку удовольствия, спиралью закрутившуюся в паху. В голове шумел собственный пульс. Ричи выгнулся назад, почти упираясь в спинку водительского кресла, ощутил горячие, влажные прикосновения губ к груди, ключицам, и с хриплым стоном кончил себе на живот. Коннору хватило ещё нескольких движений. Они беспорядочно дышали, обняв друг друга, целую вечность или всего несколько секунд. ― Больше не злишься? ― тихо, с ласковым смешком спросил Коннор, все ещё придерживая чужую футболку за мятый, изжеванный край, чтобы не запачкать. ― Там салфетки в бардачке, достанешь? ― Это у тебя извинения такие? ― фыркнул Ричи. Легко вытянулся, поддерживаемый крепким прикосновением, не глядя, щелкнул замком бардачка, нашарил наощупь необходимое. ― Возможно, ― сыто, расслабленно улыбнулся Коннор, пока Ричи вытирал себя. ― Ну так и? ― Не злюсь, ― сдался Ричи и слез с него, развалился рядом на сиденье, давая Коннору тоже привести себя в порядок. Прямо сейчас он действительно не злился, но ощущение полного примирения с ситуацией так и не пришло. Ричи бессмысленно пялился в запотевшее окно машины, размышляя об этом. ― Эй, ― Коннор навис над ним, снова целуя, уже не так, как совсем недавно, а лениво, медленно. ― Слушай, если друзья обидятся на тебя из-за такой ерунды, как пропущенная кино-ночь, то это просто хуевые друзья, серьезно. ― Да они не обидятся, ― отмахнулся Ричи. ― Просто будут ворчать, спрашивать, где я был… ― Скажи, что у тебя было горячее свидание, ― посоветовал Коннор, не отвлекаясь от поцелуев в шею. Ричи не видел его лица, но был уверен, что он улыбается. ― С классной девчонкой? ― Разве обязательно уточнять? ― А у тебя были горячие свидания с девчонками? Коннор отстранился и внимательно на него посмотрел. ― Ты разговаривал с Шерон? ― Не совсем, ― усмехнулся Ричи. ― Она посоветовала с тобой не трахаться, и на этом всё. Он ждал в ответ чего угодно, но не искреннего, заразительного и довольного смеха. ― Как мне нравится, что ты сделал прямо противоположное. ― Дух противоречия, ― пожал плечами Ричи и поднял с пола джинсовку. ― Мне пора. После этих слов они не могли отлипнуть друг от друга ещё минут пять, потом Коннор заявил, что такими темпами придется идти на второй раунд и ловко, не выходя из машины, перебрался на переднее сиденье. Он пожелал ему спокойной ночи и доброго утра сразу и уехал, рванув с места, едва Ричи выбрался на улицу. Нехотя поднявшись по ступеням, Ричи нашарил в кармане ключи, аккуратно и тихо открыл дверь и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, пошел к лестнице. ― Ричард, ― голос отца прозвучал неожиданно громко в абсолютной тишине. Ричи вздрогнул и оглянулся ― отец стоял в проеме затемненной гостиной, совершенно не сонный, даже не переодетый для сна. Где-то за его спиной замаячила фигура матери. ― Где ты был? ― Мы знаем, что не у Бена.