Лучший друг путешественника во времени

1.

В последний раз Джеймс видел его еще в школе, два года назад. Джеймс его недолюбливал, и Скорпиус отвечал взаимностью. Впрочем, подумав, Джеймс так и не смог вспомнить ни одного случая, когда тот насолил бы ему по-настоящему. Они даже не дрались. Зато вот Ал дрался со Скорпиусом постоянно и с переменным успехом, что было весьма странно, учитывая, что оба они считались кем-то вроде изгоев на своем факультете. Это, однако, ничуть не помогало Джеймсу ответить на вопрос, который мучил его все время, что он ехал в «Ночном рыцаре» по темным сельским дорожкам Уэльса, — что ему сказать. Когда «Рыцарь» заезжал в лес, пробираясь по узким лесным тропинкам, рассчитанным максимум на человека — никак не на автобус — гребанный псих Стэн Шанпайк дергал за рычаг, и «Рыцарь» сжимался вчетверо, а то и впятеро, и Джеймс представлял, что его голова, скорее всего, похожа на блин, как и голова впереди сидящей ведьмы, и, наверное, поэтому в ней не помещаются никакие хоть сколько-нибудь стоящие мысли. Ехал туда Джеймс, чтобы просить. Но вежливо разговаривать со Скорпиусом Малфоем он не умел — он вообще никак не умел с ним разговаривать. Конечно, работа в Аврорате научила его терпению даже в общении с самыми невыносимыми людьми. Но ведь одно дело невыносимые люди, а другое — Скорпиус, который, хоть со школьных времен и прошло всего ничего, казался словно родом из другой жизни. Автобус выехал из леса. Очертания ведьмы, занимающей соседнюю кровать, плыли перед глазами, растягиваясь, как гармошка, то непропорционально широко, то резко сужаясь в габаритах и принимая привычную форму. Джеймс почувствовал, как к горлу подкатывает комок тошноты. Автобус вдруг дернулся и остановился: Джеймс кубарем слетел с кровати на пол, чудом избежав столкновения с внушительным чемоданом своей соседки, в хвосте автобуса на пол вдруг громко шандарахнулась клетка с книззлом — тот истошно завопил. Ведьма принялась извиняться, поспешно запихивая свои вещи обратно на багажную полку. — Эй, Уилтшир! Приехали! — возвестил кондуктор. — Стэн, открывай уже дверь! — Нельзя поаккуратнее тормозить? — возмущенно прогремел колдун с верхней полки. — Только уснул после Суррея. Стэн пожал плечами, даже не обернувшись — говорят, давным-давно он был знатным хвастуном и мог болтать без умолку, но в военные годы пару месяцев просидел в Азкабане по ложному обвинению и после этого стал молчуном. Джеймс, морщась, поднялся на ноги и отряхнул мантию, локоть ныл от удара. Хозяйка пострадавшего книззла шепотом успокаивала своего питомца. — Поттер, стоянка три минуты, — сказал кондуктор. — Две сорок пять, две сорок четыре, две сорок три, — насмешливо заскрежетали кочерыжки, то и дело сбиваясь в глупое хихиканье. Джеймс поспешно вышел из автобуса, кочерыжки продолжали отсчет. Он огляделся: кругом были одни только деревья, вверху мрачно ухали совы. Джеймс хотел уже вернуться в автобус и спросить, какого черта его высадили в лесу, но на «одна двадцать пять» двери автобуса закрылись прямо перед его носом, и «Рыцарь» рванул в темноту. Джеймс еще раз огляделся: никаких опознавательных знаков или источников света. Он вытащил палочку, взмахнул ей, произнося привычное путеводное заклинание. Чуть впереди, на уровне глаз, загорелся небольшой фонарик, который тут же медленно поплыл вглубь леса. Джеймс двинулся следом, осторожно ступая по узкой тропинке, но не прошел и десяти шагов — пространство вокруг внезапно поплыло, небо, земля, кроны и стволы деревьев слились в одно неясное месиво, а потом все вдруг исчезло. В трех шагах от него возвышались огромные кованые ворота Малфой-мэнора. В животе болезненно сжалось. Он вдруг подумал, что не поздно еще пойти на попятную. Не насовсем. Аппарировать домой. Обдумать все как следует. Еще раз встретиться с Алом. Узнать по аврорским каналам через отца, где Скорпиус работает, и подкараулить его у входа — так было бы проще, чем соваться к нему домой. Джеймс уже потянулся за палочкой, которую успел убрать, но горгульи, восседающие на воротах, вдруг со скрипом пришли в движение. — Кто ты? — протянула одна. Джеймс сглотнул. — Джеймс Поттер. Я хочу увидеть Скорпиуса Малфоя. Горгулья застыла. Джеймс машинально огляделся по сторонам, а затем вопросительно уставился на статую. Капитулировать было поздно. Минут через пять горгулья снова ожила, но на этот раз ничего не сказала. Ворота стали медленно, со скрипом открываться. Джеймс поспешно, борясь с неловкостью, пошел к дому. Он ожидал, что дверь ему откроет слуга или домашний эльф, но в проеме показался сам Скорпиус. Пару мгновений они просто неловко пялились друг на друга, Джеймс с удивлением понял, что не может поймать его взгляд, Скорпиус уткнулся глазами ему куда-то в кончик носа. — Прости, я… — начал было Джеймс, но Скорпиус перебил. Словно звук чужого голоса вывел его из транса. — Если ты действительно хочешь поговорить, то лучше нам пойти в библиотеку. Вряд ли отец сильно обрадуется, если заметит тебя здесь. В прошлый раз… — он взмахнул рукой, так и не закончив фразу. Джеймс кивнул. Скорпиус поспешно отступил в сторону и быстрым шагом направился к лестнице. Библиотека находилась на втором этаже между двумя портретами волшебников в старомодной одежде — Малфоев, судя по цвету волос и выражению лиц. — Уж не тот ли это варвар, что набросился на тебя в гостиной…. — ожил один из портретов. Джеймс заметил под картиной небольшую табличку, на которой значилось: «Абраксас Малфой». — Нет, это не он. Только отцу не говори, — пробормотал Скорпиус, пропуская Джеймса внутрь и как-то медленно и неуверенно закрывая за ними дверь. Помещение было огромным — едва ли уступавшим в размерах хогвартской библиотеке — и мрачным. Скорпиус подошел к ближайшему столику и зажег на нем лампу. У соседнего стеллажа стоял еще один, весь заваленный книгами и пергаментами. Наверное, Скорпиус работал, когда он пришел. Джеймс отодвинул стул и сел, разглядывая Скорпиуса украдкой. Он казался собранным и немного, едва заметно напряженным. Джеймс помнил его другим. Джеймс не был силен в светских беседах, но все же сделал попытку немного разрядить обстановку: — Поступил куда-то? — он кивнул на заваленный книгами стол. Скорпиус подобрался. — Хочу поступить. В следующем году. На алхимию. — У нас или… — В Америке. — В Нью-Йорке, да? — В Перу. Джеймс проглотил следующую фразу. Скорпиус набрал в грудь воздуха и сел. Лицо его расслабилось. — Прости, что нагрянул почти среди ночи. Конечно, лучше было бы встретиться где-то в городе… Скорпиус поспешно кивнул, в глазах на секунду мелькнуло облегчение. — Но ты не ответил ни на одно мое письмо. Скорпиус молчал, но взгляд больше не отводил. Ждал продолжения. В письмах Джеймс почти ничего не объяснял. — Я насчет Ала, — начал Джеймс. Он понял, что так и не придумал, как об этом сказать. Пожалуй, отправься Ал сам, тот справился бы намного лучше, он был мастер наводящих вопросов и аккуратного лавирования между темами. Но это, конечно же, не представлялось возможным. — С ним что-то случилось? — должно быть, Скорпиус неверно расценил его молчание. — Нет, он все еще в Мунго. За ним присматривают. — Ему не становится лучше? — спросил он нейтрально. — На людей он больше бросаться не пытается. — Но он… — Скорпиус замялся, — он все еще несет эту ерунду про путешествия во времени? — он на секунду встретился с Джеймсом взглядом. — Уже почти нет. Скорпиус рассеянно коснулся лица, потирая щеку. — Сейчас он говорит в основном о тебе. На скулах Скорпиуса вспыхнул румянец. — Он и раньше говорил, — почему-то голос его был совсем не враждебным, вообще, он вел себя не так, как ожидал Джеймс. — Прости, продолжай. — Ал просил… Чтобы ты встретился с ним. Хотя бы один раз. Скорпиус побледнел как полотно и неловко отвернулся, впившись взглядом в стеллаж. — Если ты пришел за этим... — он сглотнул. Джеймс не дал ему закончить. — Тебе не нужно его бояться. — Бояться? — нервно переспросил Скорпиус. — Я его не боюсь, Джеймс. Я просто не хочу с ним встречаться. Тебе знакомо это чувство? — Лучше, чем ты думаешь, — сказал Джеймс. Скорпиус скептически вскинул брови. — Нелюбовь к учителю по зельям, который ставил тебе троллей, — это не совсем то же самое, — немного свысока отрезал он. — У меня по зельям «Выше ожидаемого», — заметил Джеймс. — И мы со Слагхорном прекрасно ладили. Скорпиус бросил на него короткий нечитаемый взгляд. Показалось или нет, на его лице снова выступил румянец, но в тусклом красноватом свете лампы было не разобрать. — Я образно. Откуда мне знать, как ты учился в школе. Так кого ты имел в виду? — Энди Грина, — лицо Джеймса даже не дрогнуло, он давно научился не реагировать на это имя. — Кто это? — Он был капитаном гриффиндорской команды, когда я учился на третьем и четвертом курсе. — Не его тогда выгнали за драку в самом начале года? — предположил Скорпиус. — Нет, — ответил Джеймс. Скорпиус пожал плечами — судя по всему, он особенно не интересовался ни квиддичем, ни гриффиндорцами. — И что же он сделал? Отказывался расхваливать твои квиддичные таланты? — спросил он. — Скажем так, предпочитал видеть во мне ростовую куклу четырнадцатилетнего Гарри Поттера, а не меня самого. — И ты не удовлетворял ожиданий? — Удовлетворял процентов на девяносто пять. Но я бы не хотел развивать эту тему, — сказал Джеймс. Ему и одного упоминания Энди Грина хватило. Скорпиус посмотрел на него озадаченно, но продолжать не стал, хоть простор для разного рода подначек и был весьма обширным. В его взгляде, вместо ожидаемой неприязни или высокомерия, мелькнула какая-то непонятная, неуместная растерянность. — Я не хочу встречаться с ним один на один, — наконец сказал Скорпиус. Переход оказался таким резким, что Джеймс даже не сразу понял, что речь уже об Але. — С вами буду я. Обещаю, тот эпизод не повторится. Я теперь, можно сказать, поднаторел в том, что касается обеспечения общественного спокойствия. Скорпиус смотрел на него все с тем же странным выражением. — Где ты работаешь? — В Отделе правопорядка. Уже полтора года. Скорпиус немного заторможенно кивнул. — Странно, что мы с тобой ни разу не сталкивались. — В каком смысле? — переспросил Джеймс. — Я работаю в Архиве. Три смены в неделю. Часто вижу ваших ребят, — он пожал плечами. Джеймс опешил. При всем настороженном отношении к Скорпиусу, дураком и посредственностью того нельзя было назвать даже с натяжкой, а на работу в Архиве соглашались разве что столетние старики или совсем уж отчаявшиеся выпускники. С языка уже готов был сорваться очевидный вопрос, но Скорпиус его опередил, кажется, не заметив секундного колебания. — Если у него снова слетит крыша, я уйду, — сказал он. Джеймс это и так прекрасно понимал. В конце шестого курса с Алом что-то случилось. Джеймс заметил не сразу — впрочем, они с Алом общались тогда настолько редко, что удивительно, что он вообще заметил. Но, когда Джеймс задумывался об этом, прогонял в голове тот разговор, такой до невозможного короткий, ему казалось, что он и стал точкой невозврата, после которой Ал начал все сильнее и сильнее терять связь с реальностью. Уже потом была первая драка со Скорпиусом и больничное крыло, а затем и Мунго. –— О чем он хочет поговорить? — вопрос прозвучал скорее вежливо, чем заинтересованно. — Он хочет попросить прощения. И разобраться. — В каком смысле «разобраться»? — Он больше не говорит о путешествиях во времени и о той девочке. Уже достаточно давно. Не знаю, то место на него так повлияло или встречи с целителем... Он сказал, что в голове у него по-прежнему остались кусочки тех странных воспоминаний, но теперь их стали вытеснять воспоминания о реальной жизни, пусть пока они и не складываются в логичную картинку, всегда не хватает какого-нибудь важного кусочка пазла или целого фрагмента. Он надеется, ты поможешь ему вспомнить, как все было на самом деле. Понять, почему в его мозгу вдруг что-то сломалось и зациклилось... На тебе и той выдуманной девчонке. Скорпиус явно почувствовал себя не в своей тарелке от слов Джеймса. — Мы почти не разговаривали... Не уверен, смогу ли я... — Ты его единственная связь с реальностью. Я бы хотел помочь ему, но все те годы мы практически не общались. Я даже не знаю, были ли у него друзья. — Он немного общался с Забини. Они работали в паре на зельях, у них вечно все взрывалось. А вот Пьюси он просто ненавидел. Со мной тоже не ладил... Я точно не помню, можно поспрашивать, с кем он был на травологии... Еще он, кажется, числился в кружке любителей плюй-камней, но, возможно, я просто путаю его с кем-то из... — Скорпиус, — Джеймс прервал его, надеясь, что это не покажется грубостью. — Он просил всего о паре встреч. Потом мы найдем Пьюси, и Забини, и остальных. Но начать он хотел с тебя — ты единственный, кого он точно помнит. Пусть эти воспоминания и не совсем верны. — Скорее — совсем не, — тут же поправил Скорпиус. — Да, — покорно согласился Джеймс. Скорпиус задумчиво провел ладонью по гладкой поверхности стола, словно стирая пыль. Наверное, общество Джеймса ему надоело. — Ты сможешь подойти в Мунго в субботу в одиннадцать? — неуверенно спросил Джеймс. — Хорошо. Джеймс с облегчением кивнул. — Предлагаю встретиться на первом этаже. — Как скажешь, — Скорпиус крепко сцепил пальцы, на Джеймса он не смотрел. — Скорпиус, — Джеймс коснулся было его руки, но Скорпиус тут же отодвинул ее, бросив на Джеймса недоумевающий взгляд. Джеймс неловко убрал руку. — Позволишь воспользоваться камином?

***

Джеймс прибыл в Мунго на двадцать минут позже назначенного времени. Перкинс (начальник их отдела) отправил их со Смитом опрашивать главу русалочьей общины насчет недавнего инцидента с браконьерами, и разговор занял несколько больше времени, чем ожидалось. Не без участия Смита, конечно же: тот добрых полчаса рассыпался в благодарностях перед русалками всех рангов и возрастов за то, что их магия спасла жизнь его дочери много лет назад. Под конец даже сами русалки, а не только Джеймс, чувствовали себя не в своей тарелке. По забавному стечению обстоятельств у входа в Мунго какой-то парень всучил ему листовку «Не пытайся обмануть природу — скажи «нет» шарлатанам из Черного озера!» Кампании против русалок то вспыхивали, то снова прекращались под давлением Министерства. Предположительно их открывали либо какие-то журналисты «Придиры», либо сама лично Луна Скамандер. Впрочем, их движение так и не завоевало популярность. Джеймс огляделся по сторонам. Скорпиуса в холле не было. — Вы не видели здесь светловолосого парня лет двадцати? — спросил он у ведьмы за стойкой регистрации. — Мы договорились встретиться, чтобы навестить моего брата, но я опоздал. Ведьма подняла на него непроницаемый взгляд. — Молодой человек, по-вашему, мне нечем заняться, кроме как... — Остынь, Мардж, — прервала ее пожилая медиведьма, заполнявшая чью-то карту. — Вы про того маглорожденного мальчишку? Какой-то светловолосый мальчишка торчал здесь все утро. Джеймс с сомнением кивнул. С какой стати она могла решить, что Скорпиус маглорожденный? — Не видели, куда он ушел? Волшебница оторвалась от карты и машинально осмотрела холл. — Да вот он, — она кивнула куда-то в сторону коридора. — Наверное, просто выходил в уборную. Джеймс проследил ее взгляд. Скорпиус и правда очень походил даже не то что на маглорожденного — скорее и вовсе на магла. В джинсах, футболке и потрепанной ветровке. Джеймс направился к нему навстречу. — Прости, я опоздал. Совсем вылетело из головы сегодняшнее дежурство, — сказал он. — Все нормально, — Скорпиус пожал плечами. Он не выглядел обиженным. Джеймс заметил, что воротник его футболки был мокрым от воды. — Мне сказали, ты здесь уже давно. — В субботу есть только один утренний поезд до Лондона, и он прибывает в девять. Джеймс удивленно вскинул брови. — Ты добирался на поезде? — Думаешь, зачем я вырядился, как магл? — он повертел головой. — Нам ведь к лифтам? Джеймс кивнул. — Не сдал экзамен на аппарацию? — уточнил он. — Даже и не пытался. Думал попробовать через камин, но не уверен, что можно попасть напрямую в Мунго. Не тащиться же мне в Министерство в выходной день. — Все обычно путешествуют через «Дырявый котел», — заметил Джеймс. — Эббот не жалует нас с отцом. Они вошли в лифт, и Скорпиус почему-то удивленно уставился на панель с кнопками. Наверное, не знал, на каком этаже Ал. — Нам на шестой. Душевные недуги, — сказал Джеймс. Двери за ними закрылись, и лифт медленно пополз вверх. — А больничная лавка теперь на каком? — спросил Скорпиус. — На седьмом. Как и раньше. Скорпиус бросил на Джеймса короткий удивленный взгляд и снова отвернулся. — Редко здесь бываю, — пояснил он и продолжил спустя короткую паузу: — Ты часто его навещаешь, да? — Несколько раз в неделю. Я бы заходил чаще, если бы новичков не заваливали дурацкими поручениями. — Тебе не нужно оправдываться, — заверил Скорпиус. Шестой этаж был пустым и неуютным. На лице Скорпиуса на секунду мелькнуло странное выражение, смесь сомнения и опасения. — Что мне ему сказать? — спросил он нервно. — Можешь ничего не говорить. Мерлин, не нужно его бояться. Он не монстр. Скорпиус бросил на Джеймса почти обиженный взгляд, на щеках его вспыхнул яркий румянец. — Я и не называл его монстром. — Просто поговори с ним. Он знает, что ты придешь. Он ждет тебя. Скорпиус не стал ничего отвечать. Вход в отделение был за стеклянными дверями в конце коридора. Там их поприветствовала жизнерадостная медиведьма. — О, мистер Поттер, — улыбнулась она, — вы к брату, да? Он на прогулке, — она кивнула в сторону еще одних стеклянных дверей, за которыми виднелся сад. — Нас сегодня двое, — сказал Джеймс. — Это его бывший одноклассник. Скорпиус Малфой. Волшебница кивнула и записала их имена в тетрадь посещений. Судя по отсутствию реакции, она была не в курсе той истории. — Готов? — неслышно обратился он к Скорпиусу. Тот выглядел бледным, но собранным. — Да. Двери распахнулись перед ними, стоило коснуться резной ручки. Вниз, к грунтовой дорожке, вели невысокие каменные ступени. Сад казался большим и несуразным. Справа от них возвышалось что-то вроде небольшой яблоневой рощи, по которой рассеянно слонялся тощий рыжий парень в больничной робе, подбрасывая на руке зеленое яблоко. Чуть дальше была клумба с небольшим фонтаном. По другую сторону цвел розарий, в котором о чем-то шепталась странная парочка. — Это какие-то игры с пространством? Мы же почти на верхнем этаже здания, — заметил Скорпиус. — Разумеется, — Джеймс пожал плечами. — Ал обычно гуляет чуть дальше. Скорпиус кивнул и последовал за ним. Ал и правда нашелся почти в самом конце сада — на узкой скамейке с книгой, в окружении черешен, с веток которых свисали спелые ягоды. Скорпиус машинально сорвал одну и поднес ко рту. — Они не настоящие, — раздался голос Ала, он поднял глаза от книги и аккуратно закрыл ее, заложив страницу закладкой. — Нельзя наколдовать еду. — Нельзя наколдовать сущность, но вкус наколдовать можно, — напомнил Скорпиус и тут же сморщился, выплевывая ягоду. — Мерлин, ну и гадость. Ал незло усмехнулся. Джеймс понял, что самому ему ни разу не пришло в голову попробовать здешние ягоды. — Сад подстраивается под посетителей, — объяснил Ал. — Участок, который ты выбираешь, принимает ту форму, которая максимально точно отражает твои внутренние желания. Разумеется, не без огрехов... — он пожал плечами. — Спасибо, что пришел. Скорпиус кивнул и сделал неуверенный шажок к Алу навстречу. — Я должен попросить прощения за то, что тогда произошло, — ровным голосом сказал Ал. На щеках Скорпиуса вспыхнул румянец. — Клянусь, этого больше не повторится. Я был не в себе. Мне казалось, что я понимаю, что делаю, но это было не так, — чуть поколебавшись, Ал протянул ему руку. — А сейчас мне очень нужна твоя помощь. Скорпиус осторожно ответил на рукопожатие. — Я сделаю все, что в моих силах, — сдержанно, но искренне сказал он. Ал улыбнулся, все еще сжимая ладонь Скорпиуса в своей. Вот уже два года на его нездорово бледном, осунувшемся лице не появлялась эта улыбка, осторожная, но искренняя, полная надежды и мягкой, нежной благодарности. В этот момент впервые за долгое время Джеймсу показалось, что его брат когда-нибудь снова сможет стать прежним. И дело было вовсе не в помешательстве, которое медленно, тяжело, но отступало, — прежним. Спокойным и рассудительным, добрым, способным улыбаться не только губами, но и глазами. — Присядешь? — спросил Ал. В глазах Скорпиуса мелькнуло сомнение. — Я понимаю, — сказал Ал, губы сложились в подобие улыбки. В ту же секунду напротив, в полутора метрах или чуть дальше, появилась еще одна скамейка. Скорпиус сел на нее, а Джеймс устроился рядом с Алом. — Джеймс сказал, тебе лучше. Ал пожал плечами. — То есть ты… — Скорпиус отчего-то замялся, — больше не считаешь, что я твой лучший друг и все такое прочее? Ал хмыкнул, во взгляде мелькнуло какое-то горькое веселье. — Нет. Ужасно глупо, что такое взбрело мне в голову, правда? — он нашел глаза Скорпиуса. — У меня, конечно, все еще остались обрывки тех воспоминаний, где мы с тобой... В позе Скорпиуса читалась неловкость, лицо было бледным. Он заторможенно качнул головой. — Так о чем ты хотел спросить? — Скорпиус кашлянул. — Обо всем, — Ал смотрел на Скорпиуса внимательными зелеными глазами. — С самого начала. — Боюсь, так давно мы не знакомы. — Расскажи про наш первый день в школе. Как мы познакомились? Скорпиус кивнул. — Думаю, первый раз был еще в Хогвартс-экспрессе, — задумчиво сказал он. — Я зашел в поезд одним из первых и сразу же нашел свободное купе, жутко этому обрадовался — не люблю неразбериху. Пару раз ко мне заглядывали какие-то студенты, но они не задерживались: видели, что в купе я, и проходили мимо. — Я тоже заглянул в твое купе, ведь так? — напряженно уточнил Ал. Скорпиус кивнул. — Ты был с Розой. Вы единственные, кто решил тогда со мной заговорить. — В моих воспоминаниях ты предложил нам сладости, — Ал улыбнулся. — Ты еще пропел какой-то глупый рекламный слоган. Мы ведь потом ехали вместе? Помню, мы спорили, что лучше: перечные чертики или сдобные котелки... — Нет, — прервал его Скорпиус. — Вы вежливо поблагодарили меня за приглашение и пошли дальше. Я ехал в Хогвартс один. — Но почему? — улыбка померкла на лице Ала. — Кажется, вас не устроила моя фамилия. — Не может быть, — Ал недоверчиво помотал головой. — Не мог же я... — он не договорил, отводя взгляд. Скорпиус пожал плечами. — В этом нет ничего такого. — Мерлин, не делай вид, что и правда так считаешь. Губы Скорпиуса нервно дрогнули. — Мой отец был Пожирателем. — Если раньше я отворачивался от людей из-за их фамилий, наверное, даже к лучшему, что мне отшибло память. Скорпиус смотрел на него, но ничего не говорил. — Я был уверен, что хотя бы в этом не ошибаюсь, — с внезапным жаром продолжил Ал. — Тот первый день, когда мы столкнулись с тобой в поезде, — мне кажется, я помню все до мельчайших подробностей. Он мне даже снится. Как ты немного странно представился и то, как Роза пошутила насчет носа Темного Лорда, и с какой интонацией ты пропел ту дурацкую песенку. И что потом Роза ушла, а мы растормошили пачку всевкусных леденцов и тебе попадались сплошь клубника и яблоко, а мне всякая дрянь вроде ушной серы... — Ал, — прервал его Джеймс. — Простите, — тут же умолк он. На какое-то время повисло неловкое молчание. Потом Ал все же заговорил снова. — Ты видел меня потом? — голос прозвучал глухо и бесцветно. — Только на распределении. Я был перед тобой в списке. Когда тебя отправили на Слизерин, ты молча прошел к нашему столу и ни с кем не обмолвился и словом за весь вечер. — А ты? — О, я бы не рискнул снова завязать с тобой разговор. Я прекрасно понял и с первого раза. — И это все? — прозвучало как-то растерянно. — Мы так и игнорировали друг друга до самого конца? В смысле, до того, как... — он не закончил. Вопросительно уставился на Скорпиуса. Скорпиус почему-то молчал, и вместо него ответил Джеймс: — Вы возненавидели друг друга. С самого начала. Ты на первой же неделе загремел на отработку из-за драки. Скорпиус кивнул. — Из-за чего мы подрались? — спросил Ал. — Опять что-то связанное с нашими родителями? Скорпиус пожал плечами. — Это глупая детская вражда, для нее не было реальных оснований. Мы никогда не делали друг другу ничего по-настоящему плохого, за что стоило бы ненавидеть. Иногда мне кажется, что зайди вы с Розой в другой вагон, не столкнись мы в том купе, ничего бы не было. Возможно, мы бы даже... По крайней мере, мы бы смогли сосуществовать. — Мы могли бы подружиться. — О, это вряд ли. Ты не особо-то горел желанием заводить друзей, — сказал Скорпиус. — Быть изгоем и не хотеть заводить друзей — немного разные вещи, тебе не кажется? Скорпиус поджал губы. — Кажется. Вот только откуда об этом знать тебе? — резковато спросил он. Он посмотрел Алу прямо в глаза, и какое-то время они буравили друг друга взглядами. — Я не хотел тебя обидеть, — наконец сказал Ал. — Не неси чепухи, Поттер. Ты — да все вы — вечно из кожи вон лезли, лишь бы сделать мне побольней. — В моих воспоминаниях все не так. — Ты хотел сказать, в твоих фантазиях. — Называй их как хочешь, для меня они так же реальны, как и то, что сейчас ты сидишь напротив меня. Скорпиус решительно поднялся, явно собираясь уходить. — Может, мне тогда следует… Прежде чем Джеймс успел что-то сделать, Ал метнулся к нему, схватил за плечи сначала обеими руками, потом, будто опомнившись, убрал одну, чтобы не было похоже на то, что он его удерживает. Скорпиус застыл. Джеймс вдруг осознал, что и сам вскочил и что сердце бьется у него где-то в горле. Он скосил глаза на руку Ала: тот просто касался плеча Скорпиуса, не сжимая пальцы. — Я не хотел задеть тебя, — сказал Ал. Большой палец едва заметно дрогнул, поглаживая руку Скорпиуса через рубашку. Но жест был таким коротким и быстрым, что Джеймс решил, что ему показалось. Скорпиус стоял неподвижно, словно кто-то наложил на него заклятие. Потом перевел неуверенный взгляд на Джеймса, отстраняясь. — Все нормально? — спросил Джеймс. Скорпиус кивнул, машинально обнимая себя за локти. — У меня обратный билет на полтретьего, — он отвернулся. — Скорпиус, — тихо выдавил Ал. Тот поднял на него взгляд. — Я не хотел тебя… — Я понял. — Ты вернешься? — потерянно спросил он. Чуть поколебавшись, Скорпиус кивнул.

***

Когда Джеймс вышел из дверей отделения для душевнобольных волшебников, Скорпиус уже был в другом конце холла. Но вместо того, чтобы свернуть направо, к лифтам, пошел дальше, по направлению к уборным. Джеймс постучал, прежде чем войти. Меньше всего хотелось показаться настырным. Ответа, разумеется, не последовало. Скорпиус стоял перед зеркалом, осторожно промокая лицо бумажным полотенцем. Он бросил на Джеймса короткий взгляд и снова уставился на свое отражение. — Я не преследую тебя, если что, — сказал Джеймс. — Просто хотел спросить, все ли нормально. — Все нормально, — отозвался Скорпиус. — Мне жаль, что так получилось. — Он не сделал мне больно, если ты об этом. — Обещаю, такого не повторится. — Все хорошо, Джеймс, — он вздохнул, оборачиваясь. — Он надеялся на мою помощь, а я дал понять, что собираюсь уйти. Вполне нормальная реакция. И он не причинил мне вреда. Джеймс не нашелся, что ответить. — Я могу аппарировать тебя, если хочешь, — наконец сказал он. — Я бы с самого начала предложил, просто был уверен, что ты и сам умеешь. — Предпочитаю обычный транспорт, — Скорпиус поморщился. — Магловский? — В «Рыцаре» меня укачивает, — он выбросил полотенце в урну и подошел к Джеймсу. Джеймс впервые присмотрелся к нему. В библиотеке особняка царил полумрак, в саду он тоже сидел в тени, а сейчас Джеймс впервые смог увидеть его при нормальном освещении. — Тебе нехорошо? — вырвалось. Скорпиус выглядел так, будто ему и самому бы не помешало отдохнуть в одной из здешних палат. Румянец, вспыхнувший на бледных щеках, казался почти лихорадочным. — С чего ты взял? — недоуменно спросил Скорпиус. И продолжил, не став дожидаться ответа: — Просто мало спал. Джеймс не очень-то ему поверил, но кивнул. — Я живу тут недалеко, — заметил он. — Сможешь отправиться домой по каминной сети, — и, прежде чем Скорпиус успел что-то сказать, добавил: — Возражения не принимаются. Скорпиус не стал перечить, но скорее потому, что не хотел вступать с Джеймсом в спор. Все-таки он был немного странным. В лифте так же, как и в первый раз, недоверчиво пялился на кнопки этажей, а на улице, стоило им зайти за угол, испуганно шарахнулся от перемигнувшего билборда. — Моргана подери... — выдохнул он, со смесью удивления и ужаса рассматривая гигантское изображение русалки, рекламирующей услуги пренатальной диагностики плода. Впрочем, надо признать, зрелище и правда было специфическим и даже чем-то напоминало рекламу похоронного бюро или чего-то столь же далекого от радости рождения ребенка: серая мрачная гладь озера, из которой высовывалась жутковатого вида русалка, с зеленоватой кожей, клыками и длинными когтистыми пальцами. Русалка укачивала человеческого младенца, время от времени окуная его в воду. — Согласен, реклама не очень. Но, думаю, нехватки в клиентах у них нет. Русалка окинула их последним пронизывающим взглядом, и на билборд снова вернулось изображение улыбающейся магловской девицы, рекламирующей свежевыжатые соки. — Маглам повезло, что они не могут ее видеть, — пробормотал Скорпиус. Джеймс фыркнул. — Надеюсь, твои родители не будут против, что я приду к вам домой? Не уверен, но осмелюсь предположить, что они не очень-то мне обрадуются, учитывая мою роль во всем, что случилось с Альбусом. — Я живу отдельно, — сказал Джеймс. — И ты не сыграл никакой роли, ты сам оказался жертвой. — Как будто это на что-то влияет, — комментарий, скорее всего, относился ко второй части сказанного. Джеймс не стал его разубеждать. Хотя бы потому, что в какой-то степени Скорпиус был прав. Пусть никто и не пытался свалить на него вину за случившееся, отец никогда не скрывал настороженного отношения ко всему, что имеет отношение к семье Малфоев, а мать никогда особо ему не возражала. Джеймс открыл входную дверь, и Скорпиус неуверенно прошел вглубь комнаты, осматриваясь. Взгляд скользнул сначала по вешалке у входа с болтавшейся на ней пыльной мантией (забыл почистить после пятничного забега по злачным местам магловского Лондона), затем по валявшимся на кресле джинсам и неопрятной кипе журналов по продвинутым чарам на столике и наконец остановился на семейной колдографии, стоявшей на каминной полке. — Прости, у меня бардак, — Джеймс нарушил тишину. Скорпиус с усилием оторвал взгляд от колдографии и пожал плечами. — Увлекаешься чарами? — Да. Не то чтобы я спец, конечно. Но пару подписок оформил, чтобы быть в курсе новинок. Присаживайся? Последнее вырвалось прежде, чем он успел подумать. Мерлин, Скорпиус наверняка только и мечтает, чтобы побыстрей отделаться от него и Ала. Но тот почему-то согласился. — Я принесу чаю. Скорпиус кивнул, медленно листая один из выпусков. Когда Джеймс вернулся с двумя дымящимися чашками, Скорпиус перекладывал журналы в аккуратную стопку. — Недавно переехал? — предположил он. — Года полтора назад. Сразу после школы. Скорпиус выглядел удивленным. — А что? — спросил Джеймс. — Если честно, я ожидал увидеть стены, обвешанные квиддичными плакатами, батарею из кубков и медалей и с десяток колдографий с... — он неопределенно повел плечом. Наверное, хотел сказать, с девушкой. Или с друзьями. — Я не увлекаюсь квиддичем, а из достижений только школьный аттестат, но его выставлять на всеобщее обозрение было бы как-то странно, — сказал Джеймс. Такой ответ, похоже, сбил Скорпиуса с толку еще больше. — Но мне казалось, ты играл в команде… — Пару лет на младших курсах. Потом понял, что это не мое. — О. Ты говорил тогда… Это как-то связано с твоим капитаном? — Отчасти. В глазах Скорпиуса застыл вопрос, но Джеймс предпочел его проигнорировать. Скорпиус, к счастью, не стал допытываться. — Если хочешь, я открою тебе постоянный доступ к камину, — сказал Джеймс. Скорпиус удивленно вскинул брови. — Сможешь сразу перемещаться из дома сюда, чтобы не тратить время, — пояснил он. — Хорошо, — сказал Скорпиус после секундного колебания и поставил на стол пустую чашку, поднимаясь. — Я пойду, пожалуй. Спасибо за чай, — он шагнул к камину. Джеймс встал его проводить. — Напиши мне, когда вы определитесь со временем, — сказал Скорпиус, уже занося руку с горсткой летучего пороха. — Или… Камин в библиотеке открыт для звонков. Он дождался кивка Джеймса и в следующую секунду исчез в язычках зеленого пламени. Какое-то время Джеймс продолжал пялиться на холодные угли. Потом поднял взгляд к колдографии. Ее сделали, когда Джеймс учился на шестом курсе. Вид у шестнадцатилетнего Джеймса был на редкость насупленный — он ненавидел фотографироваться, но мать тогда настояла, что у них должна быть хоть одна общая колдография со взрослыми детьми. Сделали ее на фоне Норы и, при всей своей семейности и незамысловатой традиционности, отчего-то она всегда казалась Джеймсу печальной и будто распадающейся на части, словно не хватало какой-то детали, которая смогла бы их всех связать, перекрыть собой эту необъяснимую, потустороннюю пустоту. Сделать так, чтобы четыре человека на фото снова стали чем-то целым, семьей. На верхних ступеньках крыльца стояли натужно улыбающиеся мать с отцом (которые к тому моменту уже лет восемь как были в разводе), чуть ниже — Ал и Джеймс (оба изо всех сил старались выразить позой и лицом переполнявшее их негодование). Возможно, снимок вышел бы лучше, если бы Бард подбежал к ним в эту минуту и прижался, как он любил, к ноге Ала, или Роза пристроила колдоаппарат на штатив и присоединилась к ним, встав на пару ступенек ниже. Или — и Джеймс иногда всерьез об этом задумывался — если бы между ними стояла та девочка из фантазий Ала, их несуществующая сестра. Лили.