Вера в реинкарнацию, черт ее побери

      Конечно, наверняка мне просто показалось, но на секунду я была уверена, прям стопроцентно уверена, что мое отражение в зеркале начало жить своей жизнью — оно подмигнуло! Я серьезно! Может, таки рановато меня из больнички выпустили, не? Господи Боже и все высшие силы, сохраните мой рассудок в трезвости и памяти, а? Ну зачем вам еще одна психичка в этом и так несовершенном мире? Окей, со всем разберемся позже, сейчас важно понять, какие настроения царят в доме и каково отношение хозяев лично ко мне. Честное слово, я это зеркало по сантиметру обследую, не быть мне Лилькой! Кстати, пометка: ты и так не Лиля. Ну, к слову. Забили…       В столовой, куда меня проводили, уже собрались все домочадцы. Ну, мне так кажется, потому что миссис Голдштейн упомянула только тех, кто сидел за длинным вытянутым столом. Она сама сидела во главе, рядом по правую руку расположился Энтони, любопытно поблескивающий глазами, а в небольшом отдалении сидело еще двое мужчин и женщина. Я так понимаю, помощники по хозяйству. Почему они сидят за столом с хозяевами? Разве в таких домах они обычно не едят отдельно в небольшой каморке (ну не знаю, такая у меня ассоциация)? Меня посадили ближе к тёте, по левую руку от неё. Энтони, оказавшийся напротив, подмигнул мне, а я несмело улыбнулась ему в ответ — связи таки надо налаживать, а из парня прямо прет дружелюбие, так чего бы и нет? -Рада видеть тебя, Летиция. Приступай к трапезе, пожалуйста. Если чего-то не знаешь, не стесняйся, пока что ешь так, как тебе привычно. Учти, что за столом непозволительно разговаривать и чавкать, будь добра придерживаться правил. — она кивком головы указала на приборы, лежащие передо мной — может, серебро, а может и нет, я не разбираюсь. Но её уточнения по поводу поведения за столом многое объясняют, знаете ли. М-да, неведома зверушка. Ну ок, я только кивнула и склонила голову пониже, чтобы не встречаться с ней взглядом.       Нужно сказать, что блюда были сытными, но явно составленными по определенному рациону — много овощей, легкого мяса, злаков. Это круто, а то я в прошлой жизни мучилась панкреотитом — сама дура, ела что ни попадя — тут, видимо, шансов питаться неправильно нет. Я сидела, стараясь держать осанку и более-менее правильно пользоваться приборами. Тори, которая помогала при смене блюд, одобрительно на меня посматривала, а миссис Голдштейн, казалось, была полностью сосредоточена на приеме пищи.       После обеда миссис Голдштейн обратилась ко мне: -Летиция, в скором времени в твою комнату поставят письменный стол и стул. Если у тебя появятся какие-то пожелания к обстановке, можешь передать их Тори, она будет помогать тебе освоиться на первых порах. По поводу состояния твоей тёти — она находится в коме и врачи утверждают, что динамика нейтральная и мы, к сожалению, не можем надеяться на её скорое выздоровление. Так что привыкай к жизни в новом доме, документы на опеку скоро подаст мой поверенный. — сорри, еще одна тетя? Э… — Уроки у тебя начнутся с завтрашнего дня вместе с Энтони, к тому времени для тебя подготовят все необходимые принадлежности. К слову, Энтони сейчас проведет для тебя эксурсию по поместью, чтобы в дальнейшем не заплутала.       Мальчишка от нетерпения мелко и часто затряс головой, так, что возникло ощущение, что неровен час она отвалится и быстро слез со стула, вознамерившись показать мне весь дом. Я приготовилась к детальному расспросу, а точнее, допросу — вот только ведь интересно, что мне рассказывать? Окей, будем уходить в глухую несознанку, я, товарищ майор, знать ничего не знаю и вообще туповата, итить его колотить…       В доме на первом этаже помимо столовой нашлись еще кухня, на которой уже готовили что-то вкусное с явно ощущаещым терпковатым запахом трав, гостиная — достаточно простая для этого дома и просторная, небольшая библиотека, класс для занятий. Ну, и моя комната, которая действительно оказалась бывшей гостевой спальней, так как хозяйские спальни и кабинеты находились на втором этаже. По второму этажу экскурсии, можно сказать, не было, так как Энтони показал всё мельком, особо нигде не задерживаясь. В спальню миссис Голдштейн и кабинет мы и вовсе не заходили. Мне норм, неважно.       Выдав быстрый рассказ о местонахождении и назначении комнат, мальчишка уставился на меня, словно бы ожидая, что я сейчас также споро расскажу биографию своей жизни. Мы с ним сели на диванчик в гостиной — кажется, такие называются софа. Мальчик молча смотрел на меня, я на него — искра, буря, безумие… Да ладно, я просто молчала. -Что ты знаешь обо мне? — на секундочку, лучшая защита — это нападение, верно? Вот пусть мне все расскажут, а я уж выкручусь, я взрослая умная девочка. -Ну, хм… — смутился он, явно не ожидая такого выпада. -Ты… Ну, ты сирота…       Его голос снизил громкость к концу фразы, а сам мальчик украдкой взглянул на меня, ожидая реакции. Я снова промолчала, только легонько кивнула головой, и он продолжил, приободрённый поддержкой: -Ты попала в авито… автокатастрофу. — он на секунду нахмурил лоб, с максимальной сосредоточенностью пытаясь верно выговорить сложное слово. -И теперь ты живешь у нас, потому что твоя родная тётя Алисия тяжело поправляется и лежит в магл… в больнице. В больнице, да.       Мальчик зачастил и снова украдкой взглянул на меня. Чего это он? Но как минимум я теперь знаю, как зовут мою тетю, которая лежит в больничке. Ну и что за тетя там вообще образовалась, конечно. Победа, уху! Я снова поощрила его кивком головы. -Моя мама твоя дальняя родственница, твоя мама ее троюродная сестра и поэтому мы теперь твои ближайшие опекуны. Но ведь я ничего о тебе не знаю! Тебе тоже девять, как и мне, да? А ты ходишь в школу? А у тебя есть друзья? У меня их не очень много, если честно.       Вот, собственно, и открылась причина такого невероятного напора дружелюбия мальчика — ему просто скучно, а тут подвернулась я, пусть и девчонка, что в их возрасте считается таким себе фактом в биографии, но зато родственница. Но на самом деле я мало что могла ему ответить, гораздо меньше, чем поведал мне сам мальчик. -Да, я хожу в школу и у меня не так много друзей. — уж наверняка про школу могу сказать, вряд ли девятилетку оставили бы шататься просто так. -А что вы делаете со своими друзьями? — с огнем в глазах спросил мальчишка. Ох, бедненький, он что, совсем ни с кем не общается? -О чем вы говорите? -Ну… ну… — я мучительно вспоминала, чем занималась в этом возрасте. -Мы играем и болтаем об уроках и вообще… Через веревку прыгаем, на брусьях занимаемся, в мяч играем. А ты чем занимаешься со своими друзьями? -Ну, если честно, у меня не так много друзей и мы редко с ними видимся. Но обычно мы бегаем по саду и иногда катаемся на лошадях, если едем в гости к Флинтам. У нас у всех много уроков, так что… Поэтому я очень рад, что ты появилась здесь! Я всему тебя научу, уж поверь! — он важно надул щеки, играя во взрослого.       Я коротко улыбнулась, собираясь задать следующий вопрос, как вдруг меня прервал стук в окно. Я автоматически обернулась и заметила парящую на одном месте сову, у которой в лапках было что-то непонятное. Подождите, сову? Переведя взгляд на Энтони я успела заметить его досадливый взгляд и губы, прошептавшие еле слышно: -Молния… Вот же черт…