Часть 2
12 января 2020 г., 04:27
— Я, кажется, нашёл работу, — начал издалека Уотч с искренней надеждой на одобрение. Хотя тут скорее работа сама нашла его, нежданно-негаданно свалился один слепой мудак на голову. Да и безумный алхимик тоже в этом немного виноват, ибо не хуй устраивать развлекательное шоу, зная, что некий человечек с глазом божьим вышел рассечь своей физиономией свежий воздух.
О том, где Уотч нашёл работу — он уже догадался…
Сначала Фемт естественно этого просто так не принял, открещивался по первой, но потом в его голову пришла, на удивление, адекватная мысль. Конечно же, до этого была истерика, были вопли, которых Лео удалось избежать, но милая Алигура обязательно расскажет ему всё в особо точных подробностях! Потому что именно она терпела этот цирк в исполнении одного клоуна. Это же надо было пацану выйти прогуляться на двадцать минут и получите, распишитесь, он в прямом эфире гоняется за мартышкой в компании «Весов». Откровенно говоря, это было смешно, а пошатнувшееся состояние местного психа выше всяких похвал, но лишь до момента переключения в состояние скулящей амебы.
— Ты идиот, — изрекает король разврата, как-то скучающе смотря в пустоту, вернее Лео думает, что он туда смотрит, — и это, к несчастью, не лечится.
Обладатель глаз божьих назвал бы это своим окончательным диагнозом, когда после очередного крупномасштабного коллапса пришёл к Фемту с грандиозной вестью, кричащей, словно какой-то заголовок из жёлтой прессы. Он бы даже засмеялся, ибо это известие не просто развеет скуку главы тринадцати королей, но и добавит огонька к предстоящим игрищам! И чёрт бы побрал этого ублюдка Заппа, надо же ему было наткнуться на Лео и втянуть его в этот катастрофический пиздец, который Клаус ласково назвал работой. В гробу Уотч видел такую работу, причём где-то рядом с блондинистым психом. Как он собирается объяснить то, что согласился поработать на «Весы» и донести важность этого охуеннго по всем меркам события?
Выхода нет, а до рассвета как до Китая, причём раком. Сейчас они выкинут какое-нибудь непотребство, а Леонардо в процессе отдаст Богу душу.
— А ещё не лечится идиотизм, — послышался девчачий голос из кухни. Королева мономании так и не вышла поприветствовать Уотча, но он отчётливо услышал звон посуды. — Создаётся впечатление, что он у вас общий.
Ещё один вечер в их компании на удивление проходит неплохо, возможно, что его копилка кошмаров сегодня не пополнится.
— Я заметил! — он вскочил с дивана и обошёл растерянного парня, с садисткой улыбкой не несущей ничего хорошего. — Я одобряю, ведь в любом решении, Леонардо Уотч, есть ебанутая константа, оплот нормальности и не особо надёжных гарантий на моё вложение в будущее.
Мальчишка, человеческий сосуд названый Уильямом Макбетом, появился сегодня за столом с кровавым блеском и огоньком азарта. Сказал, мол, нашёл нужного человека с замечательным даром, а если конкретнее, то с глазом божьим! С этого момента глава тринадцати королей стал слушать внимательнее, потому что Лео угрожает опасность и не исключено что мальчонку они с королевой мономании самолично приведут на эшафот.
Алигура вошла в гостиную и, кивнув Уотчу в знак признания, поставила три кружки на столик. Недолго думая она ухмыльнулась и завалилась на диван, что примечательно — она не развалилась на нём как обычно.
— Это он так завуалировал то, что тебе там безопаснее, — хихикнув, перевела моргающему Лео девушка.
Либо он сейчас лежит на том самом диване и ловит глюки, — Леонардо искренне хотелось, что бы был именно этот вариант — либо этот день впору обводить красным и ставить наравне с пятницей тринадцатое. Фемт заговорчески смеётся, так что режет уши, и тянет его ближе к королеве мономании.
— В «Весах»? — удивился парень, которого без зазрения совести опрокинули на диван. — Безопаснее?
Алигура кивнула, должно быть им всем нужно это обдумать. Фемт что-то бубнит под нос, немного привалившись к Лео.
— Да забей, — девушка поудобнее опирается на подлокотник, — выпей с нами! — в одно мгновение она забирает со столика чашку. Лео видит улыбку, настоящую, которую королева мономании никому не показывает, кроме них. — У меня очередной гениальный план!
— Не плохой чай, — подмечает Фемт, отпивая из украденной чашки, — я бы сказал весьма неплохой!
— Эй! — она игриво толкает мужчину в плечо.
— Это же глинтвейн? — с какой-то обвинительной ноткой спрашивает Уотч, хотя кружку назад не ставит, наоборот делает глоток побольше. — Мне на работу завтра!
Как же это все по-человечески, а?
***
Алигура кружится в безумном танце на очередном собрании, смеётся своим звонким с нотками процветающей истерики смехом и кривит вынужденную улыбку. Она сгорает, думается Фемту, когда девушка в очередной раз срывается в эту безумную пляску отчаянья и злобы. Сколько раз она потухнет и загорится? Сколько осталось жить спичке? Любовь для него это химическая реакция, не более, но для неё это нечто высокое, то, что ему не понять. Она падает, но потом поднимается и идёт дальше. Помешательство какое-то, больные отношения, наверное, иначе и быть не могло. И на этом можно было бы поставить точку, — он поставил — но потом она превратилась в запятую. Лео влез в их безумные будни, с криком истинного страха, с решимостью в закрытых глазах, доверился и принял такими, какие они есть. Как же это по-человечески иррационально поддаваться эмоциям, зная, что ни о какой симпатии и речи быть не должно! А он что? Правильно, начал симпатизировать этому пацану. — Он тебе нравится, — шепотом начала Алигура, а потом рассмеялась. — Фемт, что ты будешь делать, если он привяжется к «Весам»? — Это будет так мило, — издевательски протягивает мужчина, — со смеху помру! — А если серьёзно? А если серьёзно, то он не знает, не понимает, даже больше — не хочет. Это вне его юрисдикции. Фемт в который раз твердит, что любовь это химическая реакция, не больше. И вопреки этому утверждению — он любит ворошить каштановые волосы. Ему нравится, что парень быстро адаптируется и привыкает.Нравится, что тот в меру неадекватен и собирает вокруг себя отвратительных личностей. А ещё он заботится об этом мальчишке, не потому что глаза божьи это та ещё интересная игрушка, а потому что это Леонардо Уотч, которого он встретил в торговом центре. Парень, что ворвался в их с Алигурой жизнь и заполнил давно мертвые сердца теплом. Фемт ненавидит это чувство, что теперь ютится где-то в его безумном сердце. Это можно было бы назвать признанием. Самым искренним и чистым, потому что безумец не умеет выражать любовь — а это именно она, королева мономании уверена — иными способами. — Я буквально могу расписать тебе алхимическую формулу, — он даже достал салфетку и ручку, что бы продемонстрировать девушке всю серьёзность слов, — но тебе ведь не это нужно? Химическую? Конечно же, нет! Ни одна из них тебя не интересует. Закинув ноги на стол, король разврата зевнул и, опрокинув голову назад, заскулил о скуке и что пора бы её как-то разбавить. Алигура надулась, а потом и вовсе вскочила на стол с воинственным криком про то, что алхимик идиот не понимающий прекрасного.
