Лицо Гриффиндора

Очередное дождливое утро не несло в себе ничего хорошего: Драко проснулся в мокрой от пота рубахе, ощущая приближение беды. Развитая интуиция, которая не раз помогала волшебнику, билась загнанным в угол зверем, требуя обращать внимание на любые подозрительные объекты. Это было ожидаемо. Последний год в Хогвартсе просто не мог пройти под знаменем спокойствия и расслабленной учёбы. Мир был на грани войны, и об этом кричали все вокруг. Самая большая странность заключалась в том, что все знали, кто из учеников и преподавателей служит Тёмному Лорду, но никаких действий против них предпринято не было. Дамблдор будто закрыл глаза и не хотел видеть, что происходит в этом мире. Блейз выловил Малфоя в коридоре, когда тот шёл в Большой зал, чтобы позавтракать. Забини наклонился низко-низко и зашептал: – Я чувствую опасность в каждом взгляде наших. Они что-то задумали. Вчера девочки напали на Панси, и ей пришлось прийти ко мне ночью, чтобы спрятаться. Ты бы видел царапины на её лице, Драко! Она заперлась и не выходит. Так даже лучше. Пока всё не утрясётся, она будет в относительной безопасности. Драко… А теперь послушай меня внимательно и постарайся понять, почему я так сделал, а не кричи сразу. Я… Попросил Снейпа добиться разрешения перевести нас на Гриффиндор. Сначала слизеринец, действительно, очень хотел накричать на товарища за необдуманность принятого решения, однако плюсы перевода на другой факультет были очевидны. В конце концов, особого выбора у них не оставалось. Змеи чрезвычайно изобретательны в своей жестокости и желании расправы над неугодными. – Жаль, что ты не счёл нужным посоветоваться со мной, Забини. Я теперь имею право сомневаться в твоей верности, – протянул Малфой, в середине фразы окончательно осознавая одну простую вещь: этот человек никогда и никому не был предан, кроме себя самого. Блейз с самого детства привык полагаться только на себя, и в этом была суть его личности. Он не служил, как многие слизеринцы, а именно дружил. Как бы по-львиному этому ни звучало, дружба Забини не имела ничего общего с гриффиндорской идиллией. Парень мог быть абсолютно честным со своим товарищем, но он никогда не прогибался под другого, искал равного себе. Драко точно знал, что Панси готова умереть за него, но в случае опасности выбрал бы в качестве союзника Блейза. Потому что Забини за друзей был готов убить, что куда важнее. – И что? Одобрили твою заявку на вступление в прайд? – Нашу заявку, – равнодушно отозвался юноша, пробегаясь взглядом по проходящим мимо людям. – Ты будешь удивлён, но да, одобрили. Тебе осталось только приказать Паркинсон пойти с нами, собрать свои вещи и свалить из змеиного гнезда, пока мы не захлебнулись ядом. Что же касается верности, ты прекрасно знаешь, что я тебе на неё не присягал и не давал никаких обещаний. Мы пока на одной стороне, но если кто-нибудь из нас переметнётся к Тёмному Лорду, то мы будем сражаться друг против друга так, как сейчас боремся плечом к плечу. Мы с тобой похожи, Драко. Поэтому ты и надеешься на меня больше, чем на Крэбба и Гойла, которые готовы бегать за тобой лишь до тех пор, пока у тебя есть какой-то иллюзорный титул. Мне же плевать хотелось на то, аристократ ли ты. Поверь, я прекрасно знаю, как легко можно получить чин и наследство. При том, что я разбираюсь в ядах не хуже матери. Малфой нервно сглотнул и отвёл взгляд. Он знал о том, чем именно занималась родственница товарища, но они никогда ещё не поднимали эту тему так просто. Блейз, кажется, совсем не стыдился матери, но испытывал к ней лишь холод, как и ко многим другим. Нет, всё же они были слишком разными, что бы Забини ни говорил. Пока Драко мучился от чувств и эмоций, его товарищ оставался невозмутимым и сохранял рассудок. Возможно, он просто прятал свои чувства глубоко-глубоко внутрь себя. Или, что вероятно, никаких эмоций у него и не было вовсе. – Идём завтракать, пока твои разговоры не испортили мне аппетит, – фальшиво усмехнулся слизеринец, предполагая, что своим решением товарищ, возможно, спас им жизнь. * * * – Я всё ещё не понимаю, почему мы не могли просто поехать домой и вернуться через год. Вы какие-то глупые, – вздыхала девушка, пряча лицо в горле безразмерного свитера. Два длинных шрама, идущие вдоль правой щеки, уродовали её достаточно сильно, чтобы Панси пережила две значительные истерики. В решении повседневных дел она привыкла полагаться на внешность, которая и без того основным стандартам не соответствовала, а теперь у неё забрали последнее оружие, и девушка чувствовала себя беспомощной. – Гриффиндорцы будут смеяться над нами. Будут унижать нас. Вы этого хотите? – Понимаешь ли, дорогая Панси, мы легко сможем пережить унижения, но не убийство. На тебя уже было совершено безобидное покушение от самых слабых представителей нашего факультета. Не строй такие глаза, серьёзно. Ты ведь не дурочка и прекрасно понимаешь, в какой заднице мы оказались. Поэтому сожми зубки и вперёд. Потерпишь пару дней насмешки, а потом львятам надоест дразнить гадюк. Так всегда бывает. Впрочем, ты можешь прямо сейчас уйти. Либо в свою спальню, где тебя точно убьют, либо домой. Как ты думаешь, Тёмный Лорд с бОльшим милосердием отнесётся к своим врагам или к дезертирам? – Блейз оскалился, из-за чего лицо его сделалось немного жутким. С таким человеком Малфой никогда не хотел бы оказаться по разные стороны баррикад, и сейчас слизеринец был счастлив из-за того, что хоть с этим другом он не прогадал. – Забини прав. Повзрослей уже, что ли. Мы твои товарищи, а ты продолжаешь притворяться идиоткой даже при нас. Это меня почти оскорбляет, хоть ты и вольна распоряжаться своей жизнью так, как тебе угодно. Слизеринское трио медленно приближалось к башне Гриффиндора. По правде сказать, Драко даже не боялся. Какая разница, как их примут? Зато среди львят можно не думать о перспективе получить нож в спину. Они прямо подойдут, заглянут в глаза, предупредят о нападении и лишь потом ударят. Любая змея изворотливее льва, а гадюка не предупреждает перед тем, как ужалить. – Ох, вы только посмотрите. Наши гости. Мы вас ждали. Пожалуй, всё это должно было произойти гораздо раньше, по крайней мере, так казалось всем. Теперь я должна Матери двадцать галлеонов. В следующий раз точно не буду спорить с провидицей, – Полная Дама говорила какие-то странные вещи и хищно улыбалась. В её выражении лица не было ничего доброго или благородного, она будто насмехалась над слизеринцами и их бедой. Впрочем, им могло и показаться. Эти портреты всегда без царя в голове. Дама даже не стала спрашивать у них пароль, просто отъехала в сторону, пропуская трио в гостиную Гриффиндора. Сначала слизеринцы ничего необычного не заметили, но чем дальше они проходили вглубь комнаты и чем внимательнее приглядывались, тем больше и больше странностей замечали. Стены были украшены картинами странных людей, о которых ни один из тройки не знал вообще ничего. Все эти герои, изображённые на полотнах, были, несомненно, волшебниками, но они не двигались и не разговаривали, не жили. У одной стены стояло зеркало с чёрной поверхностью, которое выглядело весьма пугающе. Заглянув в него, Драко увидел Тёмного Лорда, Блейз сказал, что ему померещилась сама Смерть в отражении, а Панси с криком отскочила от стекла и не стала никому ничего рассказывать, только всхлипывала и вытирала мокрые дорожки с глаз. Рядом с зеркалом разместилось окно, но его было невозможно открыть: железные решётки позволяли свету проникать внутрь, но мешали кому-либо пробраться, скажем, на метле. Камин тоже был плотно закрыт; создавалось впечатление, что гриффиндорцы очень боялись проникновения на их территорию извне. При этом Полная Дама спокойно пропустила их в гостиную, даже не спросив пароль. На этом странности не заканчивались. У противоположной от окна двери стояло множество шкафов с огромным количеством книг. Малфой подошёл поближе и тотчас сделал шаг назад. Названия учебников вызывали иррациональный страх: «Тёмная магия в домашних условиях», «Некромагия и с чем вас съедят», «Почему некромант не некромаг», «Магия вуду для одержимых», «Золотое сечение. Анатомия человеческого тела. Пособие для некромагов» и так далее. Желудок скрутил спазм волнения. Возможно, они смогли бы обнаружить ещё что-то, но сзади раздался спокойный женский голос: – Не советую прикасаться к книгам, если вам дороги руки. Эти экземпляры слишком важны для нас, поэтому я бы не рисковала. Вы ведь должны знать о проклятиях хоть немного, верно? Драко резко повернулся и увидел грязнокровку. Он сначала не узнал её, но, присмотревшись, заметил очевидное сходство этой девушки со знакомой ему зубрилкой. Однако различия были ещё более очевидны. Гермиона походила на юную особу, которая сошла с картин какого-нибудь знаменитого художника: волосы чуть вились, но были аккуратно уложены, лёгких макияж подчёркивал аристократичные черты лица, а идеальную фигуру больше не скрывало то старомодное тряпьё, которое она вечно таскала на себе. Девушка приветливо улыбнулась и помахала рукой, она вовсе не выглядела обозлённой или раздражённой, как это обыкновенно бывало, когда они сталкивались в школе. – Добро пожаловать на Гриффиндор. Я удивлена, что Дамблдор перевёл вас на наш факультет. Понятия не имею, какую игру он ведёт, но нам это только на руку. Я знаю, что вы имеете потенциал в некоторых дисциплинах. На пороге войны это как раз то, что нужно, – Гермиона вздохнула и заняла место в кресле. Слизеринцы молча слушали её, решительно не понимая, в чём суть вопроса. – Я осознаю, что вы сейчас в шоке. Это нормально. Давайте я кратко введу вас в курс дела, пока Лис и Грифон не пришли? Итак, меня зовут Афина. Конкретно в этих стенах у всех есть клички, так что не удивляйтесь. Мы… Что-то вроде лагеря на вражеской территории, хоть я и не люблю считать Хогвартс не нашей территорией. Сами понимаете, фактически, старик Дамблдор здесь всем заправляет, поэтому мы скрываемся на глазах у врага. Не смотрите на меня так, ладно? Грифон более подробно расскажет о том, как обстоят дела. Ситуация меняется каждый день, он сейчас пошёл на переговоры с Тёмным Лордом. И, знаете, чёрт знает, что Реддл выкинет на этот раз. Короче говоря, тот Гриффиндор, которым вы его привыкли видеть, – подделка. Детские игры, не более того. Мы готовились к войне со второго курса и раскопали столько грязных секретов Дамблдора, что нам самим мерзко стало. Знаете, сложнее всего, пожалуй, было разобраться с защитой замка. Она не позволяла заниматься тёмной магией и проводить в школу… Способных существ, которые тоже хотели обучаться, но из-за расизма Дамблдора не могли получить должного образования. Вы удивитесь тому, сколько тех же оборотней или вампиров обучается сейчас на разных факультетах. Я знаю, что вы сейчас мне не верите. Я и не прошу вас об этом, если честно. Однако так получилось, что мы теперь одна семья. У нас нет никаких кодексов и правил, кроме одного простого девиза: что бы ни случилось, мы всегда поможем нашей семье, если, конечно, помощь не будет стоить нам жизни. Панси поджала губы, скривилась и прошипела: – Что за цирк, грязнокровка? Не пудри нам мозги, мы устали от пафоса в змеином логове. Зачем нам играть в ваши глупые игры. Драко, скажи ей! Юноша моргнул и тряхнул головой, резко сжал руку Паркинсон и толкнул девушку себе за спину, на всякий случай. Он ничего не испытывал к Панси, но точно знал, что своих союзников надо беречь. Грязнокровка же казалась ему странной. Что-то не так было с её лицом, её глазами. Драко бросил растерянный взгляд на Блейза, но тот с нечитаемым выражением смотрел на Гермиону и, кажется, собирался молчать. Юноша понимал желание своего товарища, потому что ему самому тоже сказать было нечего. Если это глупый фарс и игра, то гриффиндорцы абсолютно не вовремя впали в детство, и им, бывшим слизеринцам, стоило подумать о выборе новой стороны. Для того же, чтобы поверить грязнокровке, нужно было увидеть какие-нибудь иные доказательства, кроме её внешнего вида и странного интерьера гостиной. – Ты сказала, что в пределах этой комнаты защита школы снята? Значит ли это, что никто не узнает, если я, скажем, воспользуюсь непростительным заклинанием? Точнее, значит ли это, что я смогу воспользоваться им без правовых последствий для себя? – вдруг подал голос Забини. Он провёл рукой по лицу, этим жестом передавая всю свою усталость, которая, Малфой был уверен, накопилась в результате нервов и усердного труда в постижении наук по ночам. – Так и есть. Но ты не сможешь проверить справедливость моих слов достаточно быстро. Давайте лучше подождём… О, а вот и они. Лок, Гриф, быстрее. Наши гости уже заждались. Я пыталась им объяснить всё, что у нас происходит, но о положении дел не сказала пока ни слова. Вдруг вы в очередной раз нашли какую-нибудь информацию, которая перевернёт всё с ног на голову. В гостиную сначала быстрой тенью вбежал чёрный лис, забрался на диван и замер. За ним следом в проёме показался Поттер, только выглядел он, опять же, совсем не как хрупкий мальчишка с плохим зрением. Драко чуть не подавился, потому что такой избранный соответствовал всем его сексуальным предпочтениям: высокий, мускулистый, с хорошо уложенными волосами, чистой кожей, выразительными глазами и без этих дурацких очков. Мышцы соблазнительно перекатывались под чёрной майкой, а во взгляде читалось превосходство над другими, абсолютное доминирование. Малфой нервно сглотнул. Контуры лиса начали медленно искажаться, чёрный огоньками пламени окрасился в рыжий, фигура вытянулась, и перед слизеринцами предстал Рон Уизли. Он ничем не отличался от себя обыкновенного на первый взгляд, только одежда его сразу показалась Драко дорогой и качественной. Очень дорогой и качественной. Это было странно для вечного оборванца из семьи Уизли. – Ох, добро пожаловать. Мы слишком поздно узнали о том, что вы сегодня присоединились к нам. Я даже не успел попрощаться с Томасом. Думаю, он рассердится, но… Я позаботился о том, чтобы это не отразилось на нашем положении, – Поттер говорил низким и приятным голосом. Он обнял Гермиону, а затем сел рядом с, вероятно, Лисом. – Итак, что касается введения в курс дела. Я буду достаточно краток, потому что младшие скоро вернутся из леса, не хотелось бы их лишний раз напрягать. Сейчас существует четыре лагеря разных сил, хотя общественности и кажется, что их два. Вздор и выдумки старика, как и многое из того, что пишут в газетах. Первый лагерь – мы, и под «мы» я имею в виду весь Гиффиндор и некоторых людей с других факультетов. Нас не так уж и много, как ты и без напоминания знаешь, но один некромаг стоит в бою сотни, а то и тысячи магов. Мы изучаем древние искусства, чтобы побеждать не количеством, а качеством. Каковы наши цели? Защитить и захватить Хогвартс (да, именно в таком порядке по расстановке приоритетов). Мы обучаем младших боевым искусствам, чтобы они могли защитить себя. Мы точно знаем, что битва случится в этом году. Дальше некуда тянуть, Дамблдор и без того слишком долго ждал. Мы были готовы уже на пятом курсе. И мы желаем освободить всех не только в школе, но и в министерстве. Теперь о втором лагере. Том Реддл, тот самый Тёмный Лорд, из-за которого вас чуть не убили в змеятнике. Это довольно смешно, что его выставляют главным злодеем. С учётом того, что он наш единственный союзник. Драко испуганно вздрогнул и попятился было к двери, однако Забини схватил его за руку и резко помотал головой. Малфой очень завидовал своему товарищу, который умел вовремя успокоить не только себя, но и окружающих. Холодные руки друга отрезвили, заставили прийти в себя и выдохнуть с облегчением. Ничего, он всегда сможет уйти. Истерикой и криками делу не поможешь. – Не советую паниковать, цели у нас с Томом схожи. Он хочет убить Дамблдора и занять место нашего министра. Разделив свои обязанности со мной. Мы уже разобрались в бумажках и смогли разделить сферы влияния. Это было забавно, Тёмный Лорд настолько ослеплён жаждой мести, что был готов пойти на любые уступки. Такой милашка, не могу. У нас есть план. Достаточно шаткий, но хоть какой-то. Не сработает – возьмём всё силой. В этом мы хороши. Что же касается нашего врага, то это, несомненно, Дамблдор с его министерскими прихвостнями. Он хочет власти и славы, которую получит за мой счёт. Забавно, что он ничего не знает о нас. Мы прячемся у него прямо под носом, он зовёт меня своим мальчиком, но не хочет замечать очевидного. План этого старика прост и наивен до безумия: я собираю все крестражи Тома, уничтожаю их, а потом случайно узнаю, что один из крестражей – вот интересная штука – внутри меня. Тёмный Лорд убивает меня, но умирает сам. Я в этой сказке герой, который пожертвовал своей жизнью ради мира, а Дамби –мудрый наставник. Прям Артур и Мерлин, только дружбой между нами и не пахнет. Этот старик создал Тома, сделал из него чудовище, лишил рассудка. Ты ведь сталкивался с этим говорящим змеиным сифилитиком? Вот к чему ведёт утрата души. Он даже не стал читать книги по некромагии, чтобы попробовать превратиться в лича, раз уж он так жаждал бессмертия. Короче, глупышка. Но такой умилительный. Ээээ.... Мы сейчас обучаем новеньких, тренируемся сами и ищем дары Смерти. Я не прошу вас сразу бросаться в омут с головой, но… Хочу сказать, что Афина подготовила для вас ускоренный курс обучения. Мы разовьём до первой ступени лишь то, что на поверхности. Остальное вы тоже сможете качать, конечно. Но мы не станем вас заставлять. Просто… Поймите, грядут тяжёлые времена для всего мира. А мы не сможем вечно прикрывать ваши спины, не наблюдая никакой отдачи. Я уже устал защищать слизеринцев от ментального влияния старика, если честно. Малфой задумался. Гриффиндорцам нет смысла врать. Более того, он своими глазами наблюдал за перевоплощением Рона. Это не просто анимагия, а что-то другое, древнее и непонятное. Сразу вспомнились страшные истории о людях-зверях, которые настолько слились со своей животной сущностью, что стали с ней едины во всём. Это не звери в полном смысле этого слова, они гораздо умнее, имеют сознание, могут мыслить и говорить, но людьми они уж точно не являются. – Вы упоминали четвёртую силу, – нахмурился Блейз, которого было не так просто провести. – Кто это? – А? Всего лишь древний демон, которого я случайно выпустил из заточения, – недобро оскалился младший из братьев Уизли. – И из-за этого мы находимся в глубо-о-окой такой жопе. Так и живём, бро, так и живём