Несмотря на страх

      Семья Рональда Уизли была необычной, даже по меркам магического мира. Они, являясь чистокровными, были без ума от магглов и презирали магов. Их восхищала изобретательность простецов и их умение всё выворачивать в свою пользу. Если последнее могли делать те же слизеринцы, то вот они же были до жути консервативны и не желали сдвигаться из застоя в магическом мире. По мнению Уизли выходило, что именно чтящие традиции прошлых времён не дают магам заглянуть в будущее и заставляют довольствоваться настоящим.        Вся эта неприязнь к аристократам начала появляться в роду Уизли уже очень давно, примерно в пятнадцатом веке. Тогда оно ещё не было очень явным, но уже начало приносить их роду нешуточные проблемы. Они отказались от бесчеловечных жертвоприношений, которые должны были укреплять силу рода, не пожелали прекратить общение с простецами, когда настало время инквизиции и, в конце концов, они без колебаний предали все устои аристократов, по которым выходило, что они становились заложниками своих магических мэноров. Все эти отказы неминуемо влекли за собой какие-либо проблемы, но Уизли уже давно приспособились к ним, начав находить в своём положении и положительные стороны.       Связь с простецами дала им возможность продвинуться в удобстве проживания, что компенсировало уменьшившийся поток родовой магии. Со времен, дабы возместить нехватку магии, они начали, сами того не понимая, генерировать собственную магию, которая имела свой уникальный вектор и направленность. Уизли стали выбиваться из обычной серой массы волшебников, и вышло так, что буквально каждый из их рода был чем-то одарён и выделялся. Кто-то стал магистром ритуалистики, кто-то создал маховик-времени и прочее, прочее… Казалось, сама магия вознаграждала их за то, что они не пошли за стадом аристократов и не стали следовать диким традициям, пережиткам прошлого. Их семья — это новаторы среди чистокровных волшебников, и за это их невзлюбили. Они были слишком неординарными для других, из-за чего и прослыли Предателями крови, хотя никакую кровь они не предавали. Всё дело в злых языках, не более.       По сравнению с другими они казались безумцами. Для чистокровных было дикостью умышленно опустошать родовую магию, магию, собираемую веками их предками. Отказ от жертвоприношений было равносильно ограничению развития фамильной магии. Пусть они и понимали всю бесчеловечность этого деяния, они не были готовы губить вековые старания своих предков.       И вот, семья Уизли вновь отличилась. В этом поколении у них родилось семеро детей. Такое количество отпрысков в одном поколении в магическом мире уже нонсенс, но ведь у них ещё родились и близнецы! Такое уже вообще немыслимо, но, кажется, в семействе Уизли возможно всё. При беременности матери делятся со своим ребёнком определённым резервом собственной магии, и дальше она развивается в чреве. Получается, такому количеству детей нужна крайне одарённая магически мать, чего нельзя было сказать о домохозяйке Молли, но факт такого материнства уже имеется, и смысла сомневаться в этом не было.       Её дети получились очень красивыми и по-своему одарёнными. Первый сын — Билл Уизли — был отменным красавцем и мог видеть магические сплетения чар, что помогло ему устроиться в банке Грингроттс снимателем проклятий. Второй сын — Чарли Уизли — имел склонность к спорту, но из-за своей любви к животным и тому, что звери весьма чутко его понимали, он стал драконологом. Третий сын — Перси Уизли — пока что никем не стал, но его стремление к политике и аналитический склад ума уже о многом говорили. Четвёртый и пятый сыновья — Фред и Джордж Уизли, близнецы — весьма хороши в зельеварении и имеют нрав заядлых авантюристов и бизнесменов, о чем сведетельствует их детская мечта о собственном магазине в Косом переулке. Седьмой ребёнок — Джинни Уизли — является девочкой, что уже повод для отличия, ведь она первая родившаяся дочь в семье Уизли за последние несколько поколений. Ну, а пока других особых отличительных черт в ней не выявлено, так как она была ещё очень мала и не имела возможности продемонстрировать своих возможностей.       Не был назван лишь шестой сын — Рон Уизли — и не зря. О нём мало что можно сказать. Никаких особенностей он не имел, кроме своей отличительной внешности, с которой он пошёл в своих бабушек и дедушек Прюэт. Его волосы были темнее и вились у концов, глаза были ярче и чище, а лицо бледнее, с малым количеством веснушек на щеках. Конечно, его внешность уже можно было назвать нетипичной его семье, но не это было его скрытой особенностью, о которой мало кто знал. Молли, Артур и Рон скрывали от своей семьи то, из-за чего у мальчика были проблемы с сотворением магии. А точнее, светлой магии.       Род Прюэт, к которому в девичестве принадлежала Молли Уизли, уже давно потерял наследников и вся надежда оставалась только на детей Молли. И вот, родовая магия семьи Прюэт решила возродиться в Рональде, обрекая его на обладание особой тёмной магией. Молли была в ужасе, когда её сынок как-то раз в ярости заставил завять её любимые гортензии, и тогда она поняла, что Рон, оказывается, некромант. Когда-то она сбежала от своей семьи из-за этого дара, но вот, этот дар догнал её и в новой. С тех пор она поставила себе цель: сделать всё, чтобы магия её мальчика не развилась сильнее, чем уже есть. Для этого она попросила остальных своих детей не злить Рона и не вызывать у него негативных эмоций, чтобы не провоцировать его тёмную сущность. Фред и Джордж часто ослушивались её, что очень злило Молли, но после того, как Рон от страха превратил в прах заколдованного близнецами в паука плюшевого мишку, они уже остерегались своего младшего брата. Впрочем, Рон с тех пор начал бояться пауков больше всего на свете.       Из-за повышенного внимания к своей персоне, Рон физически ощущал потребность побыть одному. Молли и Артур искренне этого не понимали и всячески пытались сглаживать вокруг него всевозможные «острые углы». Фред и Джордж откровенно потешались над этим, но ничего опрометчивого не выкидывали, помня историю с плюшевой игрушкой. В итоге вышло так, что Рон был буквально всегда рядом со своей сестрой, потому что родители её также не обделяли вниманием, но не имели никакого желания метаться между ними двумя. Вот так вот Рон и был вынужден проводить много времени с Джинни и её подругами, мысленно сгорая от нетерпения запереться в собственной комнате, где к нему не будут лезть с навязчивой заботой и девчачьими играми.       Сейчас же Рон радостно сидел в этой самой комнате, блаженно растягивая губы в улыбке и радуясь тишине вокруг. Родные были на улице и занимались каждый тем, чем хотел. Разве что отец выполнял очередное поручение от матери, которое он ей опять задолжал ещё на прошлой неделе. Вытянувшись на кровати во весь свой детский рост, Рон перевернул страницу своей любимой книги, которую он перечитывал уже в который раз. Это были сказки Барда Бидля, и самой обожаемой была сказка о трёх братьях Певереллах. Было в ней что-то таинственное и необъяснимо родное…       Трём братьям посчастливилось, никак иначе не считал Рон, на своём пути встретить Смерть. За ту находчивость и хитрость, с которой они легко прошли все опасные препятствия, что она им устроила, Смерть дала им свои дары. Самому старшему она дала волшебную палочку небывалой мощи, так как он хотел стать очень сильным волшебником. Второму брату Смерть дала кольцо, с помощью которого он мог призывать свою погибшую возлюбленную в мир живых и проводить с ней время. Третьему брату досталась мантия-невидимка. Он заподозрил в её щедром жесте злой умысел и попросил то, что могло бы скрыть его даже от самой Смерти. И так, опасения младшего Певерелла оказались верны. Первого брата нашли мертвым в кабаке, где он до этого хвастался всем подряд палочкой, которая помогала ему побеждать во всех схватках и дуэлях. Второй брат обезумел от вида своей мёртвой и безразличной к живому невесты и умер в одиночестве в своём доме. Лишь третий брат смог прожить долгую жизнь и, когда пришло время, он передал мантию-невидимку своим потомкам и пошёл к Смерти, что уже давно дожидалась его в своих владениях.       Эта сказка может показаться кому-то слишком мрачной и неподходящей для ребёнка, но вот Рон был другого мнения и буквально обожал её, что оставило след в его мировоззрении. Маленький мальчик очень рано уяснил, что лучше не делиться с кем-либо своим счастьем, не цепляться за прошлое и нужно уметь видеть невидимое в чужих намерениях. Эту сказку также любила и Молли, из-за чего с удовольствием вбивала в голову своего сына идеи важности трезвого ума и обдуманных решений. Она хотела, чтобы из её маленького мальчика вырос умный молодой человек, понимающий всю серьёзность его проснувшегося дара некроманта и никогда не злоупотребляющий своими опасными силами. Пока что Рон только хотел быть таким же умным и хитрым, как и третий брат Певерелл, а всё остальное прибавится по мере его взросления. На это надеялась Молли.       От мечтательных мыслей Рона отвлекли звуки настойчивого царапанья чем-то острым по стеклу, после чего мальчик быстро вскочил с кровати и понёсся на всех парах к окну. Из-за стекла на него глядела раздражённая серая сова с долгожданным письмом-приглашением в школу волшебства и чародейства Хогвартс. Таких писем Рон видел не мало, в силу большого количества старших братьев, но вот то, что она пришла именно к нему, вызывало в нём какое-то неведомое ему ранее волнение.       Торопливо распахнув хлипкое оконце, Рон с трепетом наблюдал, как школьная сова быстро влетела к нему в комнату и важно уселась на его письменный стол.       — Ну что, красавица, выполнила свою работу? — дружелюбно спросил у неё мальчик, погладив перья уставшей совы. Увидев её состояние, Рон без промедления вытащил из шкафчика стола маленькое печенье и сунул птице, отвязав от её лапки письмо.       Отстранённо вслушиваясь в то, как сова расправляется с лакомством, Рон безжалостно разорвал печать конверта и заглянул внутрь. Достав из неё увесистый пергамент, он без интереса прочитал обращение заместителя директора к нему. Его Рон уже много раз читал, только в иных случаях там были написаны имена его братьев. Мальчика больше интересовал список нужных для учёбы вещей, поэтому он, не задумываясь, кинул письмо-обращение на кровать и посмотрел на список. Всё те же имена и названия книг, которые были у его братьев. Ничего нового он не увидел и, пожав плечами, побежал на улицу, делиться радостной вестью.       — Мама! Мам! — окрикнул Молли мальчик, озадаченно оглядывая домашний двор. Матери явно не было поблизости, что огорчило Рона, но вот Фред и Джордж тут же выросли рядом с ним, будто прямо из-под земли, заставляя его пожалеть о своём опрометчивом решении орать на всю округу.       — Чего тебе, Ронни? — начал глумливым тоном один из близнецов, хитро на него поглядывая.       — Что маму ты зовёшь средь бела дня? — недоумённо продолжил другой, повторяя чёрточка в чёрточку выражение лица первого.       — Случилось что-то серьёзное? — вновь заговорил первый, состроив обеспокоенное лицо.       — Или ты просто забыл, как нужно подтирать себе сопли? — гадко ухмыляясь закончил второй и два брата-близнеца заливисто рассмеялись, увидев перекошенное от досады лицо Рона.        Мальчика бесила эта их манера продолжать мысли друг друга и их вечные издёвки над ним из-за гиперопеки мамы.        — Да нет, просто хотел рассказать ей о том, что вы травите садовых гномов чем-то странным, — из вредности протянул Рон, раскрасневшись от злости. Его щёки пылали по-детски розовым румянцем, а глаза грозно сверкали холодными льдинками, которые напоминал их бледно-голубой оттенок.       — Но-но! — протестующе замахал, кажется, Джордж.       — Ты что, братишка? — дружелюбно улыбаясь, слегка недовольно протянул Фред, подходя к младшему брату чуть ближе.       — Мы же ничего такого не делаем…       — Зачем говорить об этом маме?       — Затем, чтобы вы от меня отстали! — яростно прошипел мальчик, от злости сощурив свои голубые глаза.       — Вот так бы сразу…       — Зачем нам угрожать? Не понимаю, — согласно закивав, братья поспешно побежали в дом, подальше от разгневанного Рона.       Проводив их нечитаемым взглядом, Рон побрёл к гаражу, где слышалось сосредоточенное бормотание отца. Заглянув в помещение, мальчик увидел мужчину в испачканной майке, что-то чинящего в маггловской машине. Это корыто Артур любовно называл «Фордик» и, собственно, сам Рон уже давно привык так его именовать.       — Пап, а где мама? — подал наконец-таки голос Рон, привлекая к себе внимание отца. Устало отдуваясь, Артур встал с колен и тепло улыбнулся сыну, с таким милым любопытством глядевшего на него.       — Она ушла к Омелии. Кажется, Седрик что-то вывихнул себе, поэтому она немного задержится у Диггори.       — Ммм… Вот как, — тихо отозвался Рон, раздосадованный тем, что не сможет рассказать матери о письме самой первой.        Пусть даже её опека и была в тягость ему, он всё равно очень сильно её любил, поэтому ему хотелось рассказать ей о письме самой первой.       — Что-то случилось? — озадачился мужчина унылым видом сына.       — Ага! — лучезарно улыбнулся мальчик отцу, вмиг меняясь в лице и протягивая ему школьный список. — Мне пришло письмо!       — Ну вот! А ты волновался, — не менее радостно улыбнулся мужчина, положив плоскогубцы на полку и подхватывая мальчика на руки.       Рон весело заверещал, когда его вскружили на месте и усадили за голову отца.       — Молли будет счастлива, расскажи мы ей о письме, — заверил сына Артур, закрывая заклинанием двери гаража, чтобы близнецы не смогли туда пробраться. — А пока нужно и другим рассказать. Хм, думаю я к вечеру дочиню Фордик и завтра мы сможем поехать за покупками в Косой переулок. Правда, с твоей волшебной палочкой придётся повозиться. Лишь бы у Оливандера нашлась палочка, подходящая тебе.       — А что если нет? — с затаённым страхом вообще не поехать в школу из-за отсутствия палочки уточнил Рон, покрепче ухватившись за рыжие волосы отца.       — Ну, в таком случае, придётся делать индивидуальный заказ для таких, как ты. Палочку некроманта сделать трудно, поэтому нам придётся подождать несколько месяцев, а пока походишь со старой палочкой Чарли. Вроде она тебе подошла?       — Ну, люмос я вроде как смог призвать, — недовольно наморщил лоб Рон, но тут же успокоился, вспомнив объяснения матери.       «Палочки некромантов должны быть светлыми, чтобы их хозяева смогли творить светлую магию, но проблема в том, что такие палочки не всегда готовы быть под властью тёмных волшебников, что усложняет задачу. Поэтому нужно постараться найти тебе нейтральную палочку, которой практически всё равно кто её хозяин, но от этого она не менее послушна. Из-за её нейтральности светлая магия её хозяину даётся сложнее, нежели она была бы светлой, однако, всё же даётся» — сам собой в голове всплывает голос матери, и Рон не удерживается от лёгкой улыбки на устах. Пожалуй, только мать может понять его лучше других.       Зайдя в дом, Артур Уизли усадил своего сына в кресло, а сам ушёл на кухню кипятить чайник. Пока отец возился на кухне, Рон посмотрел на зачарованные часы на стене, которые показывали отнюдь не время, а местоположение членов семьи Уизли. Вон стрелка с именем Джинни показывает, что она находится на улице, во дворе их дома. Стрелки Фреда и Джорджа вместе со стрелками Рона и Артура показывали, что они внутри дома. Билл и Чарли — на работе, а Перси и Молли — в гостях. И всё это исправно работало, так что сомневаться в местоположении всех Уизли не имело смысла. Вдруг стрелки пришли в движение и показали, что Молли возвращается домой. Рон тут же побежал к камину, преданно встав перед ним, чтобы первых встретить свою мать. Через секунду камин загорелся зелёным, и из него вышла невысокая полная женщина с добродушным лицом. Она тут же радостно улыбнулась сыну, заметив то, что он был чем-то взволнован.       — Мам! Мам, мне письмо из Хогвартса пришло! — размахивая упомянутым письмом, Рон кинулся обнимать Молли.        Женщина весело рассмеялась его энергичности и, легко обняв, потрепала за его рыжую шевелюру. Рон еле увернулся от её поцелуя в щёку и притворно надулся, с серьёзным видом протягивая ей письмо.       — Прекрасно, милый. Только этого и ждали, чтобы поехать покупать вам всем вещи к школе, — Молли задумчиво пробежалась взглядом по школьному списку и, что-то для себя решив, поделилась своими соображениями с сыном. — Здесь указано всё то, что у нас и так имеется и осталось от твоих братьев, Рон. Скорее всего, завтра мы купим тебе только канцелярские принадлежности и палочку, — не обратив внимания на посмурневшее лицо сына, женщина пошла на кухню, неся с собой пакет с продуктами.       — Конечно, мам, — поджав губы, Рон пошёл за ней, уже слыша, как недовольно верещала его сестра в прихожей. Видите ли, она тоже хочет в Хогвартс. Похоже, Артур уже успел ей всё рассказать, а Джордж и Фред лишь весело глумились над малявкой Джинни. «Как же, чёрт его, привычно», — думал Рон, медленно прожёвывая сладкую булочку, которую купила Молли.       День покупок был таким же суматошным, как и этот. Да и день отправки в школу тоже ничем не отличался. Разве что Гарри Поттер, которого встретил Рон, стал отдушиной для маленького рыжего мальчика, отчаявшегося приятно провести время. И никакая Гермиона Грейнджер с Драко Малфоем не смогли в тот день ухудшить его настроение, ведь он выполнил поручение директора — он стал другом Гарри Поттеру. Самый светлый маг столетия будет доволен им, Роном. Такими мыслями мальчик и поддерживал дружбу с Поттером долгие три года, но, как известно, ничто не вечно…