Несмотря на страх

      Тьма окутывала Рона со всех сторон. Куда ни глянь все заволакивало мрачной дымкой. «Может это сон?» — тихий шепот гулял в сознании Рона, пока он пытался осознать ситуацию. Казалось, что все вокруг было нереальным. Ещё мгновение назад он был в библиотеке, скрывшись под мантией-невидимкой, и читал книгу о некромантии. Все его мысли были в тот момент лишь о том, как бы понять потоки магии, протекающие вокруг него, поймать и ухватить их, распознать. А теперь он в неизведанном месте, где ничего не было, даже его собственного тела. Скорее всего он действительно уснул и застрял в каком-то странном кошмаре.       Вдруг его что-то толкнуло вверх, окружение прояснилось и Рон увидел все вокруг намного большим, чем он сам. Он был обернут в сверток, что не давал ему ни встать, ни поднять руки. Он был словно младенец, которого старательно укутали, чтобы ребенок ненароком не навредил себе во сне своими непослушными конечностями. Медленно Рон осознал, что лежит в какой-то простецкой люльке, которую он видел когда-то давно, в сарайчике своего отца. В этом полуразвалившемся здании лежали все ненужные вещи, которые Артур иногда разбирал и собирал в нечто новое. Но эту люльку он никогда не трогал. «Все мои дети когда-то лежали в ней,» — с любовью говорил отец, не готовый расставаться с ней даже не смотря на то, что она уже никому не была нужна. Все дети уже выросли, а об этой люльке никто и не вспоминал, разве что кроме Артура. И вот Рон почему-то снова оказался в ней.       Комната, которая как предполагал Рон, была детской, находилась в полутьме. Вероятно была глубокая ночь, лишь небольшой светильник освещал комнату, отгоняя от ребенка непрошенных гостей из темноты вокруг. Завозившись, Рон понял, что он действительно стал каким-то слишком маленьким. Тело слушалось с трудом, а ткань вокруг него надежно фиксировала его, не давая даже повернуть голову в сторону светильника. Дикий дискомфорт охватил все тело и Рон невольно захныкал, словно маленький ребенок. Он действительно чувствовал себя крошечным и беспомощным, не способным ни на что, кроме плача.       Негодование от сложившейся ситуации заставило его сжать кулачки под свертком. В попытках выбраться из тканевого плена, Рон зарыдал во все легкие, подсознательно чувствуя как воздух над ним необъяснимо начал уплотняться. Рону очень хотелось сорвать с себя сковывающую ткань, и пространство, повинуясь ему, стало рвать на нем его так называемые «оковы». Парень и сам не понял, но каким-то образом оказался свободным, когда послышался последний громкий треск рвущейся ткани. Удивленно хныкнув маленький Рон вытянул свои ножки и ручки, разминая их. Совсем не чувствуя контроля над своим телом, он неуклюже выбрался из кокона разорванной ткани и по-детски весело рассмеялся. Воздух от его смеха наэлектризовано потрескался, будто импонируя его веселью. Ребенка переполнило счастье от чувства свободы, и Рон захлопал в ладоши, наблюдая за тем, как ткань, которая ранее так немилостиво сковывала его, вспыхнула огнем, освещая комнату ярче ночника. Рон все смеялся, радуясь осуществившейся мести, когда вдруг за его спиной послышался удивленный женский вскрик. Это была Молли Уизли. Мама Рона быстро вытащила его маленького из люльки и наколдовала воду, потушив огонь, поглотивший уже половину детской кроватки, задорно потрескивая.       Женщина была смертельно бледной. Она в ужасе вытаращила свои голубые глаза на люльку, но маленький Рон словно ничего не понимал, лишь посильнее ухватился за ярко-рыжую прядь волос своей матери. При свете ночника эта прядка цветом напоминала огонь, ранее очень заинтересовавший маленького мальчика, и ребенок тихо хихикнул, подергав её за кончик, привлекая этим внимание женщины на себя. Молли что-то взволнованно проговорила, но маленький мальчик ничего не понял, лишь увидел как его мать аккуратно отцепила его кулачок от своих волосы и раскрыла его, осматривая. Кожа мальчика была цела и невредима, но женщина все никак не могла успокоиться. Она прижала голову сына к своей груди и что-то тихо зашептала, укачивая его в своих руках, не желая отпускать. Чувствуя безграничную любовь и печаль своей матери маленький Рон невнятно что-то угукнул, теснее прижавшись к груди матери. Парень услышал встревоженный голос своего отца, но он уже был где-то далеко. У Рона внезапно снова исчезли все пять чувств, оставив его совершенно одного во тьме.       — Рон? — парень едва различил голос Реддла, когда снова почувствовал себя немного более осязаемым, чем был до этого.       Страдальчески нахмурившись, Рон привстал на локти. На него обеспокоенно глядели темно-серые глаза Тома, из чего парень сделал вывод, что он все-таки находился во сне.       — Ты как? — продолжил вопрошать Реддл, убирая рыжую прядку волос Рону за ухо.       Они находились в помещении, напоминавшем чем-то одну из спален в башне Гриффиндора, только вот все вокруг имело зелено-серебряные оттенки вместо красно-золотых. Рон лежал на просторной одноместной кровати, а Реддл сидел в полуобороте от парня, сжимая его левую ладонь.       — Что произошло? — немного невнятно выговорил Рон, все ещё не придя в себя после увиденного.       — Не знаю. Ты просто внезапно появился в моем сознании, но не как обычно. В этот раз ты спал, даже когда я пытался разбудить тебя.       — Да, кажется я видел сон… — неуверенно подтвердил Рон, пожав плечами.       На самом деле все произошедшее не казалось ему сном. Оно было словно далекое воспоминание, которое было уже давно забыто. Воспоминание о том, как он в первый раз в своей жизни почувствовал магию вокруг себя и использовал её, вместо своих непослушных рук и ног. Словно оно было его началом и продолжением, словно оно было едино с ним.       Тяжело вздохнув, Рон постарался прийти в себя, пытаясь отделить от себя того маленького мальчика, впервые почувствовавшего магию. Том, не говоря ни слова, просто притянул его к себе, заключая парня в свои объятия, зарывая его голову в свою мантию.       — Тебе приснился кошмар?       — Нет, — приняв его утешение, Рон обнял Реддла за талию, взглянув на него грустными глазами. Том казалось завис, растворившись взглядом в его чистых голубых радужках.       — Тогда что произошло?       — Я понял, почему мама так не хочет, чтобы я был некромантом. Похоже я кое-что вспомнил.       — Воспоминание во сне? — предположил Реддл, погладив Рона за затылок. Выглядел он задумчиво.       — Да, похоже на то, — Рон невольно улыбнулся, видя обеспокоенность на лице слизеринца. Порой тот совсем не походил на будущего кровожадного и страшного Темного лорда. Сейчас он выглядел как просто парень, примерный ученик Хогвартса, очень умный и достаточно симпатичный, чтобы одним своим лицом вскружить любому голову.       — Понятно. У меня тоже бывали подобные сны, когда я ещё не был крестражем. Никогда не любил видеть такие сны.       — Почему? — мягко спросил Рон, разморенный теплом реддловских объятий. Ладонь парня бездумно легла на грудь Тома, в попытках почувствовать стук биения его сердца. Но как обычно это бывало — ничего.       Реддл безмолвствовал долго, положив подбородок на вихрастый затылок парня в своих объятиях. Когда Рон уже подумал, что не услышит ответа от своего необычно молчаливого возлюбленного, Том решил откровенно ему признаться:       — В таких снах мне вспоминалась лишь война. Наверно ты не совсем осознаешь, но когда я рос, в маггловском мире шла война, а я сам, вынужденный жить там без волшебной защиты, стал её свидетелем. Бомбоубежища, солдаты, разрушения, взрывы… Во снах мне снились только они. И я каждый раз видел, как бы мог там умереть.       Услышанное ввергло Рона в тихий шок. Осознав свою оплошность, гриффиндорец невольно пожалел о своем вопросе.       — Я не знал, — тихо признал Рон, сочувствующе погладив грудь возлюбленного там, где предположительно должно находиться сердце.       — Оно и не удивительно. Меня бы больше поразило, если бы во всем мире знали, что великий Темный лорд рос в страхе маггловской войны.       Реддл тихо рассмеялся, сильнее сжав Рона в своих объятиях.       — Не говори так, — попросил гриффиндорец, отстранившись и посмотрев Реддлу в глаза.       — Но ведь это правда, — тихо прошептал Том. Красивые глаза слизеринца словно заволокли грозовые тучи.       Поразившись такой искренности, Рон смог разглядеть в юном Темном лорде все его страхи и невысказанные переживания. Потянувшись к его лицу, Рон мягко поцеловал его губы, стараясь показать ему, что он сейчас не один, а Том прижал его к себе, не отпуская.       Так они и просидели в объятиях друг друга, пока Рону не пришло время проснуться. Открыл глаза парень уже в библиотеке, прижавшись спиной к стеллажу, с тяжелой книгой по некромантии на коленях. Ладонь парня лежала ровно посередине книги, послужив подобием закладки. Он уже прочитал книгу ровно наполовину и до второго испытания турнира оставалось каких-то несчастных две недели. Рон, понимал, пришло время для практики.       Вернув книгу на свое место, на которое он уже ставил её по ночам в эту короткую неделю, Рон поправил на себе мантию-невидимку и поплелся по коридорам утреннего Хогвартса. Здесь было очень тихо, и своими заглушающими чарами Рон бесшумно ступал по залам, добираясь до гриффиндорской башни. Никого не встретив по пути, Рон пробрался в свою спальню, сложил мантию-невидимку в чемодан Гарри и спустился в гостиную, осмысливать свои новые знания.       Камин тепло потрескивал поленом, глухо освещая по-утреннему темную гостиную Гриффиндора. Сам Рон сидел ровно напротив камина, подложив под себя одну из подушек с кресла неподалеку. Жар из камина согревал его продрогшие конечности от легкого сквозняка в башне, как это обычно бывало рано по утру в Хогвартсе. Хотя сильно продрогшим Рон себя не чувствовал. Эти времена, когда он замерзал даже знойным летним днем, давно прошли. Стоило ему начать развивать свои силы под чутким наставлением Реддла, как неконтролируемая мощь в нем несколько присмирела и стала намного более послушной, чем раньше. Только вот её явно проступающие темные сгустки на коже все ещё не проходили, но Реддл уверял, что если он лучше поймет свою силу, то и они пропадут. Так другие волшебники уж точно не смогут отличить его от других себе подобных. Ничто в нем больше не выдаст его некромантского дара. Да и книга, которую он нашел в Запретной секции, на многое открывала глаза, давая возможность лучше понять себя и свои возможности.       За ленивыми мыслями, Рон не сразу заметил, как к нему с боку подсела Гермиона, осторожно присаживаясь на подушку, которую притащила с собой, следуя примеру друга.       — О чем задумался?       Гермиона была одета в пижаму нежно-розового цвета. Видимо она не так давно проснулась. Рон же был во вчерашней одежде: в учебной рубашке и брюках. Только школьной мантии не хватало, чтобы Рон прямо сейчас мог пойти учиться на занятия.       — Так, о насущном — о турнире, — Рон старательно отогнал от себя мысли раскрыться перед подругой и выдать хотя бы капельку своей тайны о тщательно скрываемом даре, и решил ограничиться лишь разговором на весьма безопасную тему.       — Да, о турнире… Знаешь, я и Гарри тоже переживаем из-за предстоящего второго испытания, в частности за тебя, Рон. Все же заставлять участвовать в этом всём четверокурсника на равне с семнадцатилетними волшебниками — это чересчур. Они явно знают намного больше, чем мы. Я от одного разговора с Крамом столько всего нового узнаю.        — Думаю, он уж точно может научить тебя чему-нибудь новому... — вырвалось у Рона, но он быстро взял себя в руки, — Извини... Но я не могу отказаться от участия, так как Кубок Огня не позволит мне этого. Мы уже обсуждали это. Могу предположить, что если бы был какой-то способ, то взрослые не стали бы меня заставлять рисковать своей жизнью.       — Взрослые сделают все возможное, чтобы ты не пострадал. Я уверена, — приободрилась Гермиона, позабыв о том, на что Рон намекал ранее, — Да и мы постараемся, что-нибудь придумать. Поэтому, Рон, ответь пожалуйста, ты действительно думаешь, что мы не можем помочь тебе в практике над чарами воздушного пузыря?       — В этом нет необходимости. Это всего лишь чары, я с ними смогу справиться. Вот если бы мы решили рассчитывать на зелья, то да, я бы первым делом прибежал к тебе — просить помощи.       На лице Рона сияла доброжелательная улыбка, делая его черты лица в глазах Гермионы ещё более привлекательными. Отвернувшись от друга, девушка поджала губы, о чем-то задумавшись.       — Как знаешь, мы не будем навязываться, — от услышанного Рон виновато покосился на подругу, — Кстати, что я заметила, пока мы были сосредоточены на втором испытании… Мы забыли наведаться к Хагриду. Мы его давно не видели.       — Он даже в Большом зале не объявлялся, после той шумихи в газете, — воспоминания о друге великане отозвались неприятным скрежетом в зубах. Как Рон мог забыть о собрате по несчастью? «Я не забыл о Хагриде, просто не было времени,» — стыдливо оправдал себя парень в собственной же голове.       — Да, мы плохо поступим, если не пойдем его проведать, — встревожилась Гермиона, тут же вставая на ноги. Взмахнув палочкой, она не раздумывая отлевитировала свою подушку на ближайший комод. Она готова была сию же минуту рвануть на поиски Хагрида.       — Сделаем это после занятий, нечего так спешить. Да и без Гарри мы никуда не пойдем, — попытался вразумить её Рон, ухватившись за её сжатую ладонь.       — Ладно, — смирилась девушка, явно борясь с желанием отбросить разумные доводы в сторону и побежать во все мощи к леснику. Наставив Рона разбудить Гарри и собраться для предстоящего учебного дня, девушка поплелась в свою спальню, явно готовясь приводить в порядок уже себя.       Как и было велено, Рон вытащил Гарри из кровати и собрался вместе с ним на учебу, закинув в портфель пару учебников. Из-за их возни все в спальне уже проснулись и собрались идти вместе с ними. «Гарри так громко возмущался, Рон, что у нас у самих исчез сон,» — пожаловался на них Симус, но выглядел он скорее позабавленным, чем рассерженным. Рассказав Гарри о желании навестить Хагрида сегодня после занятий, парни дождались Гермиону в гостиной и спустились в Большой зал. Ступая ближе к Большому залу утреннюю тишину нарушал все больше нарастающий гул учеников, спешивших на первый прием пищи за сегодня. То тут, то там мелькали мантии иностранных студентов. Пару девушек из Шармбатона развлекались созданием птиц, что вылетали прямо из их волшебных палочек, а пытливые до знаний когтевранцы, что помладше, выпытывали у них секреты увиденного ими заклинания. Парни из Дурмстранга окружили Крама, мельком бросающего взгляды на Гермиону, но вынужденного сдержанно отвечать на вопросы своих однокурсников. Выглядел он при этом таким нетерпеливым, что Рон едва сдержал ехидный комментарий в сторону подруги. Той было явно не до Крама, она беспокойно проверяла преподавательский стол на наличие там Хагрида. Как и сказал Рон, их друга-великана там не было.       — Лучше давайте в обед пойдем к Хагриду? Я слишком переживаю, — поделилась своими мыслями девушка. К сожалению, она сказала это как раз, когда проходила рядом со столом Слизерина. Малфой тут же навострил уши.       — Крэбб, Гойл, как вы думаете, как скоро выгонят из Хогвартса этого великана? — привычно растягивая гласные, спросил слизеринец у своих бугаев. Говорил он намеренно громко, чтобы точно все его услышали, особенно троица гриффиндорцев, среди которых был Рон. И он безусловно все четко расслышал. Стоявший рядом с ним Гарри, яростно побагровел, а Гермиона, которую так безжалостно прервали в своих рассуждениях, тут же ухватилась за Поттера. Вероятно действовала на опережение.       Упомянутые Крэбб и Гойл, в это время занятые уплетанием кексов в шоколаде, явно не поняли, почему вдруг начался этот разговор, застыв с раскрытыми ртами и уставившись на Малфоя в растерянности. Не тех людей Малфой выбрал себе в подпевалы, они похоже ещё не проснулись.       — Не говори такие сложные слова, похоже твои огры не совсем понимают, что ты с ними хочешь обсудить, — ехидно заметил Рон, услышав тихий смех Невилла у себя за спиной. Симус и Дин, ещё не успевшие усесться за стол Гриффиндора, утянули за собой Лонгботтома, видимо от греха подальше от назревавшей ссоры между факультетами.       Ранее расслабленные Крэбб и Гойл, услышав голос Рона, наконец-то смекнули, к чему все это начиналось, но было уже поздно. Малфой втихую разочарованно на них глядел, периодически посматривая на подходящую к нему троицу: Гарри, Рона и Гермиону.       — Почему это Хагрида должны выгонят из Хогвартса? Он же ничего плохого не делал, — уточнила Гермиона, уверенно задрав свой подбородок. Выглядела она как настоящая львица, готовая отстаивать своё до последнего.       — Ничего плохого не сделал? Я вообще удивляюсь, как Дамблдор позволил не блещущего умом великану стать преподавателем, не то что уживаться с маленькими волшебниками в одном замке, — притворно вежливо ответил ей Драко. Сидевшая рядом с ним Панси Паркинсон намеренно заохала, прикрыв рукой свой нос-пятачок, выглядя крайне обеспокоенной.       — Хагрид не такой! Он не злой, когда он вам сделал хоть что-то плохое? — вырвалось у Гарри, разозленного так, словно его лично оскорбили этими надуманными россказнями.       — Неважно, сделал ли он нам что-либо! Он ребенок великана, и этим все сказано, — воскликнул Теодор Нотт, сидевший неподалеку от Крама, чем неволько привлек его внимание. Дурмстрангцы, ранее занятые какими-то своими рассуждениями, тоже обратили внимание на их беседу.       — Да-да, — закивала Панси, незаметно ткнув Блейза Забини в ребра, от чего тот сразу же согласно угукнул, — А как когда-то Драко из-за Хагрида руку поранил? Он ещё тогда долго в больничном крыле пролежал. Если бы Хагрид был поумней, такого бы на его уроке не случилось.       — Винить Хагрида в глупости самого Малфоя верх гениальности, Паркинсон, — Рон не оценил довод девушки, пренебрежительно хмыкнув. Указав пальцем на порозовевшего Малфоя, парень продолжил свою мысль, — Если бы тогда Малфой изменил своим привычкам и действительно уважительно отнёсся к гиппогриффу, то не получил бы ту маленькую царапину. А ведь Хагрид предупреждал. В вашем невежестве не может быть виноват кто-то другой, кроме вас самих, дорогие слизни.       — Но если бы Хагрид не притащил тогда на урок такого опасного существа, то всей ситуации в принципе не было бы. Чего только одни его соплохвосты стоят! — продолжала гнуть своё Паркинсон, решив встать на одном уровне с гриффиндорцами. Малфой и Нотт встали по обе стороны девушки.       — Скажи пожалуйста, а чем ещё заниматься на Уходе за магическими существами? Рассматривать нарисованных единорогов в учебнике или же действительно изучать их в живую? Несомненно, ваши нежные душонки рассчитывают больше на первый вариант.       — Ты вообще не ходишь на УЗМС! Тебе то откуда знать, что лучше, Уизел?! — оскорбился Малфой, приблизившись к гриффиндорцам. Из обсуждения обычных уроков, казалось, они скоро перейдут к драке.       — Даже если и так, то я хожу на них, и полностью согласен с мнением Рона, — вклинился Гарри, встав по правое плечо Уизли, Гермиона же — по левое, — Какой толк от обычной зубрежки учебников, если многое можно узнать через практику? И Хагрид нам дает прекрасную возможность для этого.       — Скорее прекрасную возможность умереть по неосторожности, — скривил губы Нотт, сощурив свои темные глаза, — Нам нужен более компетентный преподаватель, а не этот великан, которому в радость калечить нас.       — Вы лишь из предвзятости рассуждаете в подобном ключе. Вам бы только найти козла отпущения, да потешаться и глумиться над ним. А Хагрид хороший человек и компетентный преподаватель в своей сфере деятельности, — слова Гермионы вызвали смешки среди слизеринцев. Они смотрели на Грейнджер так, будто она была во многом ниже их: как по статусу, так и по уровню образования. Хотя в чем разница, если они все ходили на одни и те же уроки?       — Парни, и так все понятно, что нам спорить с грязнокровкой? Ей-то откуда знать про стандарты образования в магическом мире, — Паркинсон растянула свои губы в глумливой улыбке, из-за чего стала ещё больше напоминать поросёночка вместе со своим носом-пятачком.       — Да и предателю крови, якшающемуся с грязнокровкой, будто известно лучше, как именно стоит обучаться разным магическим искусствам! — хохотнул Малфой, окинув Рона презрительным взглядом с ног до головы. Пожалуй, это стало последней каплей, перевесившей осторожность не высвечивать перед преподавателями и иностранными студентами.       — Все то вам ясно, слизни, только вот не задача, каким-то образом выходит, что почему-то вы учитесь в одной школе вместе с так называемыми предателями крови и грязнокровками на одном курсе, да и ходите на одни и те же предметы, — слова Рона несли в себе мнимое спокойствие, что разбивалось в дребезги от его ледяного взгляда, — Вы не учите ничего отличающегося от нашего, так какое право вы имеете считать себя лучше меня или Гермионы? Я — волей не волей ставший участником Турнира Трех Волшебников, и Гермиона — одна из лучших студентов на нашем потоке, видите ли намного хуже вас, не смешите! Только всем остальным потеха верить в ваши бредни.       Малфой и Нотт, слушавшие Рона с нескрываемой злобой, яростно побагровели. Паркинсон, стоявшая между ними, оскорбленно вздернула свою изящную бровь и деловито сложила руки на груди.       — Смотрите-ка, Уизел считает, что он ровня нам — благородным волшебникам, — покачал головой Малфой, вытаскивая из кармана свою волшебную палочку, что замелькала в его длинных пальцах. — Только вот не задача, нас то обучали куда большему с рождения, а вот такому предателю крови как ты, такое и подавно не снилось. Как вы только там уживаетесь все вдевятером в своей конуре. Не бось лишний раз взмахнуть палочкой не можете без риска ненароком снести стены вашей хижины.       Малфой явно начал переходить на личности. Паркинсон и Нотт насмехались в такт Малфою, поносившего семью Рона. Гарри, считавший семью Уизли чуть ли не собственной роднёй, не мог оставить все так, как есть. Да и Рон был его лучшим другом, так что стоять в стороне он был больше не намерен.       — Слушай, Малфой, ты кажется сам забываешься. Мы же все-таки живем в мире волшебства, а дом Уизли весь состоит из магии, так что можешь не переживать за его сохранность. Да и семья из девяти волшебников может позволить себе жить в доме, полного заклятий и чар, поэтому думаю Рон побольше тебя будет знать о волшебстве.       — Да и сражаться с драконом на испытании Турнира Трех Волшебников не каждый волшебник сможет, так почему бы тебе Малфой не взять свои слова обратно? Они звучат уж слишком фальшиво, — поддержал Гермиона, вставая на защиту своего друга.       Крам, не отрывавший обеспокоенного взгляда от Грейнджер, невольно подобрался, вставая со скамьи. Сейчас гриффиндорцы и слизеринцы будто заняли свои места для сражения. Малфой стоял напротив Рона с палочкой на перевес, Поттер был спереди Уизли, прямо рядом с Ноттом, а Гермиона стояла наравне с Паркинсон, готовая в случае чего завязать дуэль за честь своего друга.       — Ха, — смешок Малфоя стал спусковым крючком, ознаменовавшим начало демонстрации его превосходства. — Так давайте проверим, насколько же мы более сведущи в магии, чем вы! Экспеллиармус!       Предчувствовав неладное, Поттер, слог за слогом, в то же мгновение воскликнул "Экспеллиармус" в ответ. Палочка Рона, не успевшего среагировать, полетела в гостеприимно раскрытую ладонь Малфоя, а Нотт остался стоять с разинутым ртом, наблюдая за вылетевшей из его же мантии волшебной палочкой прямиком в руку Гарри.       — О Мерлин, как же наш великий участник Турнира мог лишиться своего главного оружия? — потешался Драко, в то время как Теодор Нотт стыдливо закусил губу, враждебно уставившись на Поттера. Видимо Малфой не заметил потерь на своей стороне, но вот Грейнджер любила быть наблюдательной.       — Пока счет: один и один. Кажется, мы ещё не разобрались, — Гермиона заклинанием выдернула две палочки из рук Малфоя, возвращая Рону его собственную, а палочку Малфоя игриво подкинув к потолку. Та магическим образом стала совершать неописуемые пируэты среди волшебных облаков Большого зала.       — Грейнджер, верни палочку! — Паркинсон, весьма ревностно относившаяся к гордости Малфоя, кинула в Гермиону связывающее заклятие, но щит Рона отразил его, защищая всех троих гриффиндорцев.       — Подло поступать для слизеринцев само собой разумеющееся, не так-ли? Кто бы сомневался, что Малфой не упустит такой возможности. Мы лишь вернули должок, Паркинсон, не более, — объяснился Рон, дрожащими пальцами вцепившись в свою волшебную палочку. Она была единственной, что ещё как-то подчинялась его волшебству, и так бездарно потерять её было бы для Рона огромным шоком.       — Счет стал: ноль и два. У нас преимущество, так что прошу сложить ваши оружия. Вернее их остатки, — шутливо заметил Гарри, помахав перед слизеринцами палочкой Теодора.       Не выдержавший такого издевательства над своей тонкой натурой Малфой вырвал её из ладони Поттера и наколдовал проклятие, стрельнув прямиком в Рона, успевшего увернуться. Взмахнув рукой, Рон создал заклинание, отражающее чары противника, от чего проклятие обогнув гриффиндорца в полукруге полетело обратно к Малфою. Не ждавший подобного ответа от гриффиндорца, Драко сам не заметил, когда именно оказался повернут над полом вниз головой, а ногами вверх. Мантия слизеринца, до этого надежно скрывающая его спину, соскользнула на его голову, ограничивая обзор своего владельца, но открывая прекрасный вид на задравшуюся до груди рубашку, от чего Паркинсон аж подавилась слюной, засмотревшись.       — Малфой, Уизли, штраф двадцать очков с ваших факультетов. Немедленно прекратите это безобразие! — неведомым образом за спинами гриффиндорцев появился декан Слизерина в компании декана Гриффиндора. Все зеваки, при виде разъяренных преподавателей, разбрелись кто куда, лишь бы не попасть под разгоряченную руку Снейпа.       Упомянутый Рон лишь поднял руки в знак поражения, пожимая плечами. Малфой, застывший в воздухе в весьма компрометирующей позе, возмущенно забарахтался, сверкая начищенными до блеска носками своих ботинков.       — Мистер Уизли, верните мистера Малфоя в исходное положение, — потребовала МакГонагалл, на что Рон беспомощно на неё взглянул. Гарри и Гермиона уже хотели заступиться за своего друга, но Уизли успел им вовремя покачать головой, чтобы те не раскрывали свои рты.       — Но, профессор, я не знаю этого заклятия. Это Малфой наколдовал его, целясь в меня, но видимо что-то пошло не так…       — Фините, — просто выговорил Снейп, взмахом палочки ставя своего студента на ноги. Малфой тем временем гневно заозирался, поспешно поправляя свою взлохмаченную прическу, ещё недавно вылизанную до хруста на затылок.       — В школе запрещены дуэли! — повелительно упрекнула парней профессор Трансфигурации, встав с боку своего коллеги, — Мистер Уизли, после завтрака подойдите в мой кабинет, обсудим ваше наказание. Профессор Снейп, надеюсь вы тоже разберетесь со своим студентом.       — Всенепременно, профессор, — взгляд мужчины не сулил Драко ничего хорошего, отчего Рону даже стало несколько легче на душе.       В прочем, это облегчение потом быстро сошло на нет, стоило МакГонагал озвучить какое у него будет наказание. А оно было следующим, вместе с Малфоем на протяжении недели после занятий помогать профессору Спраут в её теплицах, ведь ей как раз нужны были помощники для сбора урожая её любимых растений. Безусловно, помощь Рона во взаимодействии с представителями флоры будут совершенно им кстати… Парень лишь надеялся, что сможет сдержать свой некромантский дар достаточно, что бы случайно не погубить весь урожай, который так хотела собрать профессор Спраут.       — Отстой, — поделился своими мыслями Гарри в обеденное время, когда они вышли из замка, направляясь в хижину лесничего. — Тебе каждый день придется целый час быть наедине с Малфоем. Никому такого не пожелаешь.       — Вообще не понимаю, на что надеятся профессора подобным наказанием? Неужели думают, что таким образом можно убрать вражду между нами, — согласилась Гермиона, недовольно поджав губы.       На улице было морозно, и даже утепленные мантии не спасали ребят от порозовевших щек и носов. В Хогвартсе в начале февраля зима уже начинала отступать, однако снег все ещё был по щиколотку студентам, а солнце все так же мало прогревало. Наверно поэтому второе испытание турнира назначили на конец месяца, чтобы участники Турнира Трех Волшебников не замерзли насмерть в Черном озере. «Хотя возможно это тоже будет считаться одни из препятствий на испытании,» — отстраненно подумал Рон, абстрагировавшись от неприятного разговора о Малфое, с которым ему ещё куковать у профессора Спраут семь дней кряду.       — Не после того, как мы недолюбливали друг друга на протяжении четырех лет. Пусть даже и не мечтают, — ответил Поттер Гермионе, деловито поправив свои круглые очки, которые всё норовили слезть с его носа.       — А как он о Хагриде отзывался? Всё великаном называет, хотя Хагрид ничего плохого ему не сделал. Да и вообще! Кто виноват, в том, кем он рождается?! Никто этого не выбирает. То, что Хагрид — ребёнок волшебника и великана, ещё не делает его кровожадным и злобным! Кто вообще сказал, что абсолютно все великаны злобные существа?! — гневалась девушка, твердой поступью вышагивая рядом с друзьями. С каждым словом она распалялась все больше и больше, казалось, что её сейчас не остановил бы даже дементор.       — Ну в книгах об этом вроде пишется… — вяло заметил Рон, сразу же удостоившись яростного взгляда от Гермионы.       — Рон! Даже если в книгах и пишут много всего полезного и значимого, это не значит, что там пишут только истину во всей инстанции, — опровергла его слова подруга, сама же невольно поражаясь своему высказыванию. — Хагрид прямое тому доказательство!       — Ну может в Хагриде все же больше от человека, чем от великана, — бездумно предположил Рон, отчего Гарри на него шикнул. Они подошли к хижине.       Гермиона, не теряя ни секунды их времени, заколотила по двери лесничего. Ответом им служила тишина, как часто это бывало, когда они делали попытки пообщаться с Хагридом после той сенсации в Пророке.       — Хагрид, мы знаем, что ты там! Хватит от нас прятаться! Мы твои друзья, нам совершенно все равно о том, что о тебе говорят! Немедленно открой… — договорить девушка не смогла, так как дверь открыл ей профессор Дамблдор. Ещё готовая разглагольствовать о несправедливости к Хагриду, Гермиона тут же прикусила язык, понимая кто перед ней стоит. Сзади Дамблдора сидел на табуретке Хагрид собственной персоной, вытирая лицо о какую-то тряпку, служившей ему носовым платком.       — Добрый день, — любезно улыбнулся им директор, шире открывая дверь хижины.       — Мы… э-э-э… хотели повидать Хагрида, — очень робко объяснила Гермиона.       — Да, я так и понял, — лукаво блеснул глазами Дамблдор, — Может, зайдете?       — О… хм… да, — промямлила девушка, входя в приоткрытую дверь. За ней тут же втиснулись Рон с Гарри.       Клык с сумасшедшим лаем набросился на Гарри и попытался облизать ему уши. Пока Гарри с горем напополам пытался отбиться от собаки, Рон осмотрел хижину.       Хагрид сидел за столом, где стояли две кружки с чаем. Выглядел Хагрид ужасно: глаза опухшие, лицо в красных пятнах, волосы ещё в худшем беспорядке, чем обычно.       — Привет, Хагрид, — сказал Гарри, стоило ему увидеть лесничего. Тот поднял голову.       — 'Вет, — просипел он, ещё раз вытерев лицо своей тряпочкой.       — Ещё чаю, я полагаю, — Дамблдор закрыл за гостями дверь, достал волшебную палочку и, будто играючи, повертел её между пальцами. В воздухе закрутился поднос с чайными приборами и блюдом пирожных. Дамблдор направил поднос на стол и все расселись. После краткой паузы директор заговорил: — Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грейнджер?       Девушка порозовела. Дамблдор улыбнулся ей и продолжил:       — Как видишь, и Гермиона, и Гарри, и Рональд по-прежнему жаждут с тобой общаться — настолько, что пытались взломать дверь.       — Конечно, жаждем! — Гарри в упор посмотрел на Хагрида, — Ты же не думаешь, что эта жаба… извините, профессор, — поспешно поправился он, поглядев на Дамблдора.       — Прости, Гарри, я временно оглох и совсем не слышал, что ты говоришь, — ответил тот, устремляя свой взгляд в потолок и вращая большими пальцами.       Поттер приободрился, понимая его одобрение, но Рон не спешил радоваться. С кое-каких пор Дамблдор ему не нравился, но показывать этого парень не планировал.       — Я только хотел сказать… Хагрид, неужели ты думаешь, будто нам важно, что говорит эта… женщина?       Из черных глаз-жучков Хагрида выкатились две крупные слезинки и медленно уползли в его косматую бороду.       — Живое доказательство моих слов, — вставил Дамблдор, упорно взирая на потолок, — Я же показал тебе бесчисленное множество писем от родителей, которые помнят тебя ещё по своей учебе. Все они весьма в недвусмысленных выражениях заявляют, что, если я вздумаю тебя уволить, им будет что сказать по этому поводу…       — Не все, — хрипло пробасил Хагрид, — Не все так думают.       — Ну знаешь, если тебе требуется признание мирового масштаба, то ты просидишь дома очень и очень долго, — сквозь стекла-полумесяцы Дамблдор сурово и пристально посмотрел на Хагрида. — С того дня, как я стал директором этой школы, не проходит и недели, чтобы я не получил хотя бы одну сову с жалобой на то, как я бездарно руковожу. Что прикажешь мне делать? Забаррикадироваться у себя в кабинете и ни с кем не разговаривать?       — Но вы же не не полувеликан! — надтреснуто каркнул Хагрид.       — Хагрид, да посмотри ты на моих родственников! — не выдержав, завопил Гарри, — На Дурслей!       Рон мог бы конечно сказать, что Хагрид не один такой отвергаемый обществом, поделиться о своей проблеме, что бы тот сравнил и сопоставил масштабы, но точно не перед Дамблдором. Оставалось сидеть, да помалкивать.       — Верно подмечено, — кивнул профессор Дамблдор, — Или вот мой брат Аберфорд. Его привлекли за неподобающие заклинания против козы. Об этом было во всех газетах. Но разве Аберфорд стал после этого прятаться? Нет, он ходил с гордо поднятой головой и занимался своими делами! Правда, я не уверен, что он умеет читать. Возможно, это была вовсе не храбрость…       — Возвращайся и учи нас дальше, — тихо попросила Гермиона, — Пожалуйста, возвращайся, мы без тебя скучаем.       Хагрид громко сглотнул. Слезы безудержно лились по его щекам и пропадали в бороде. Дамблдор поднялся.       — Я отказываюсь принимать твою отставку, Хагрид, и рассчитываю в понедельник увидеть тебя на рабочем месте, — объявил он. — Жду тебя к завтраку в Большом зале в восемь тридцать. И никаких отговорок. Желаю всем доброго дня.       Дамблдор вышел из хижины. Едва за ним закрылась дверь, Хагрид уткнулся в свои огромные ладони и разразился рыданиями. Гермиона похлопывала его по руке, пока он не поднял голову и не сказал:       — Великий человек, Дамблдор… Великий человек…       — Конечно, — подтвердил Рон, не показывая своего истинного мнения.       — Он, яс’дело, прав… Да и вы все правы… Я себя как дурак повел, папаше было бы за меня стыдно… — по лицу снова покатились слезы, но Хагрид их ожесточенно отер и сказал, — А я вам фотку моего старика показывал, нет? Сейчас…       Успокоившись, Хагрид показал им свой семейный альбом. В нем конечно не было видно его матери, но вот фотографий с ним и его отцом было хоть отбавляй. Порадовавшись за то, что они смогли укрепить веру их друга в светлое будущее, ребята ещё немного посмотрели вместе с ним его альбом, а потом поспешили на следующее занятие.       После разговора с Хагридом, казалось какой-то невидимый груз сошел с плеч гриффиндорцев, и урок Чар они провели в благодушном настроении, подкрепляемый веселыми шутками профессора Флитвика. Все уроки у профессора Чар были в основном забавными и легкими, от чего многие студенты его просто обожали. Рон даже на сладостное мгновение забыл о предстоящей отработке с Малфоем, но прозвеневший колокол оповестил о конце урока и Гермиона вернула его с небес на землю, напомнив о необходимости идти к теплицам.       Парень уныло проследил, как его друзья затерялись среди других студентов, спеша поскорее вернуться в гостиную в компании Невилла и Парвати Патиль. Скорее всего, как это обычно бывало, они сейчас будут развлекаться всякими настольными играми, по типу волшебных шахмат или же плюй-камней, но вот Рон же, вынужденный проходить наказание, был лишен такой возможности расслабиться после занятий. Хотя он скорее предпочел бы засесть где-нибудь в закромах Хогвартса и попрактиковаться в беспалочковой магии.       Дойдя до теплиц во дворе замка, Рон ещё издалека заметил стоявшего рядом с профессором Спраут Малфоя, одетого в школьную мантию для практики в саду. В резиновых сапогах и с перчатками на руках, Малфой выглядел обычным садовником, а не наследником благородного рода. Однако вдоволь потешится над этим у Рона не нашлось времени, так как профессор и ему тут же наказала переодеться в подходящую экипировку, стоило ему попасть под внимательный взор Спраут.       — Обычно с цапнем я знакомлю учеников только на шестом курсе, но так как вы сегодня отличились, мальчики, то удостоились стать моими помощниками. Вне занятий я слежу за ними одна, но в этом году моя рассада цапней решила дать намного больше урожая, чем в позапрошлые.       Перед парнями предстала маленькая поляна в теплице номер семь. Вся поляна была усеяна странными бурыми пнями, на которых извивались какие-то зеленые отростки, напоминающие червей. При виде столь дивных растений Рона затошнило, но из-за того, что Малфой продолжал держать себя невозмутимо, гриффиндорец постарался не показывать своего дурного состояния.       — Как видите, цапни похожи на обычные древесные пни, но нельзя обманываться! — продолжала инструктировать мадам Спраут, надевая свои перчатки из драконей кожи, — Если вы раздражите их, из сердцевины пня вылезут щупальцевидные отростки, которые при особом рвении, могут нанести вам непоправимый вред. Чтобы избежать этого и собрать как можно больше его плодов — это вон те зеленые побеги на их коре, вам нужно будет усыпить растение заклинанием. Только будьте осторожны, если ваше заклинание будет недостаточно сконцентрированным, растение может притаиться и оплести вас своими отростками пока вы этого не будете ожидать.       Слова профессора пошатнули непоколебимую невозмутимость Малфоя, сделав его белее мела. Рон, вынужденный молчать рядом с профессором, просто следил за движениями волшебной палочки мадам Спраут, стараясь не отвлекаться на все зеленеющего слизеринца. Парню в силу их укрепившейся вражды очень сильно хотелось подначить слизеринца, что цветом он скоро будет напоминать собственный же школьный галстук.       — Этанис, — четко выговорила профессор, показывая легкий пас рукой, после чего медленно раскачивающее свои щупальца растение плавно расслабилось, став больше похожим на уснувшего зверя, потерявшего всякую бдительность.       Не упуская возможности, женщина взяла свой складной ножичек и аккуратно срезала один из зеленых отростков, осторожно опустив его в свою корзинку. После разреза на коре цапня остался нарыв, из которого потек склизкий сок растения, распространяя свой едкий запах вокруг, будоража другие бодрствующие цапни. В теплице вдруг стало не спокойно.       — Как видите, цапни обладают зачатками интеллекта, из-за чего они уже чувствуют опасность. Поэтому постарайтесь тщательно навести на них усыпляющие чары. Так, давайте Малфой, начнём с вас. Я понаблюдаю, усвоили ли вы мою инструкцию.       — Да, профессор, — еле выговорил слизеринец, морща в отвращении свой аристократичный нос.       Подхватив свою палочку, (которую, как поведали первокурсники, ловил ещё утром Снейп, пытаясь угнаться за весьма резвым древком, кружившим под потолком по всему Большому залу) Малфой навел палочку на росшего неподалеку цапня и повторил движения профессора, колдуя Этанис. Растение, оказавшееся под его прицелом, не сразу подчинилось чарам, но слизеринец все же сумел его укротить, чем мадам Спраут осталась довольна, дав ему в руки складной нож и корзинку.       — Хорошо, а теперь, будьте добры, срежьте его плод. Постарайтесь не повредить кору цапня. Она кажется плотной и твёрдой, но является очень чувствительной. Если ненароком срежете слишком сильно, то растение может проснуться и атаковать.       Малфой, со всей серьёзностью подойдя к этой задаче, сосредоточенно чиркнул ножом под зелёным отростком и тот плавно соскользнул в корзинку, вовремя подставленную профессором. Полностью удовлетворившим проделанной работой, Спраут назначила его ответственным за одну треть площади теплицы и занялась Роном, пытавшемуся смешаться с окружающей флорой вокруг. Жаль, его рыжие волосы и алые атрибуты факультета Гриффиндор не дали ему слиться с воздухом воедино.       — Мистер Уизли, запомнили заклинание?       — Не могли бы вы повторить? — неуверенно попросил парень, так как понимал, что данное волшебство не представляло из себя ничего сложного, но был уверен, что его волшебная палочка вряд-ли даст ему нужный результат с первой же попытки.       Пока профессор снова демонстрировала ему заклинание, Рон пытался ухватить потоки магии, которые применяла ведьма во время колдовства. Казалось, из-за того, что заклинание было не особо затратным, почувствовать в своем окружении какие-либо изменения парню не удалось. Смирившись со своей неудачей, гриффиндорец поблагодарил профессора и направил палочку на растение, которое тут же настороженно застыло, готовясь совершить удар в любой момент. Похоже оно уже знало, что перед ним находился губительный для него некромаг.       Делая едва заметный пас рукой, Рон направил магию на цапня, четко выговорив название заклинания. На этот раз Рон почувствовал, как вокруг него сгустилась тяжелая сила, до этого находившаяся в состоянии покоя в воздухе. От полупрозрачной синей стрелы заклятия растение крупно задрожало, совсем не собираясь усыпляться. Бордовые щупальца цапня вылезли из его сердцевины, выглядя очень устрашающе.       — Уизел, не можешь даже с этим справиться?! — удивленно вскрикнул Малфой, едва успев отскочить от ушлого отростка разъяренного Роном цапня.       Из-за слов Драко у парня появился неприятный осадок. Он и без Малфоя знал, что полный профан в этом.       — Ну-ну, мистер Малфой. С кем не бывает? Продолжайте работу, вы все ещё на отработке, — велела Спраут, взмахом палочки успокаивая разбушевавшегося цапня. — Давайте ещё раз, мистер Уизли.       — Хорошо, профессор, — без особой уверенности согласился Рон, снова поднимая волшебную палочку и нацелившись на другого цапня. — Этанис!       В этот раз Уизли попытался настроиться на другую силу, более легкую и ненавязчивую, которую можно было едва различить в воздухе. Конечно полностью отделить её от более насыщенного потока магии у парня не получилось, из-за чего растение уснув, тут же сбросило все свои плоды на землю, вызывая этим бескрайнее изумление мадам Спраут. До этого ярко зелёные червевидные плоды тут же почернели, источая невообразимый гнилостный запах на застывших неподалеку профессора и ученика.       — Мистер Уизли, как это понимать?! — потребовала объяснений профессор, гневно взирая на гриффиндорца, — Задачей было без вреда для растения усыпить его, чтобы собрать плоды, а не уничтожить их. Это весьма ценные ингредиенты для зелий.       — Прошу прощения, профессор. Я это сделал не специально, — попытался оправдаться парень, но мадам Спраут едва почувствовав опасность для своих драгоценных растений, тут же велела ему заняться чисткой инструментов для садоводства. Больше к цапню она Рона не подпускала.       В прочем, довольный и этим, Рон смиренно отбыл свое наказание, игнорируя издевательские шепотки со стороны Малфоя. Не желая водиться с ним дольше необходимого, Рон поспешил принять душ в гриффиндорской башне, а после забрел в заброшенный класс на седьмом этаже. Сегодняшнее наказание дало Рону более подробное представление о собственной силе, из-за чего парень не решился откладывать отработку нескольких заклинаний, скрывшись подальше от чужих глаз.       — Так, вроде заперто, — подергав ручку двери, парень облегченно вздохнул и оглядел комнату, в которой решил спрятаться.       Домовые эльфы хорошо делали свою работу, и в этом давно забытом богом учебном кабинете не было видно ни пылинки. Пользуясь случаем, Рон взялся за палочку, настраиваясь на едва улавливаемые им потоки магии. Как он понял, сокрее всего легкие и неосязаемые потоки были светлой силой, которая давалась ему сложнее, чем та же темная магия, что сразу откликалась на его желания.       — Моверам, — тихо произнёс Рон, начертив палочкой диагональ вправо. Повинуясь его магии, парты, стоявшие по двое вряд, взмыли в воздух и сложились друг на друга, образуя по правую сторону от парня подобие баррикады.       Получившееся не могло не радовать Рона, но парня слегка расстраивало, что как бы он не старался пользоваться только светлой магией, он сам собой вплетал в заклинание темную силу, что словно сама прыгала ему в руки, желая быть использованной. Не хотя мириться с этим, Уизли повторил заклинание минимум ещё пять раз, пока не понял, что колдуя над неоживленным предметом, ему тяжелее понять наносимый темной силой ущерб. Пораскинув мозгами, Рон решил, что мучить всякую живность у него нет никакого желания, поэтому ему придется покопаться в книгах по Трансфигурации.       — Ладно, на этом далеко не уедешь, — заговорил он сам с собой, пытаясь ободриться, — Попробую сегодня продержать заклятие пузыря дольше десяти минут.       Наколдовав таймер, парень указал на своё горло острием палочки и крутанул её по часовой стрелке, после чего голову Рона окутал слой прозрачного заклятия, действительно похожего на пузырь. На этот раз выбирать какую именно силу использовать парню не пришлось, так как методом проб и ошибок, он понял, что некроматическая сила влияет на него не так, как на обычных существ. Если для всех остальных, темная магия была в основном губительна и несла в себе разрушающий характер, то для Рона она была намного роднее светлой магии. Но, как это бывало множество раз до этого, палочка Рона внезапно заискрилась, отчего пузырь на голове парня мгновенно лопнул. Безрадостно взглянув на таймер, указывающий на минуту и сорок секунд, Рон обреченно вздохнул. Его палочка, словно переполнившись до краев, брызгала вокруг шипящими всплесками. Вспомнив, что вычитал из книги про некромагию, Рон отложил палочку в сторону. «Не всякое магическое изделие способно вместить в себя и светлую, и темную энергию,» — гласило на одной из страниц практически учебника для начинающего некроманта, и парень решил прислушаться к написанному.       Слегка обхватив свое горло ладонью, Рон повторил слова заклинания, в собственном воображении вырисовывая вокруг своей головы прозрачный пузырь, полный кислорода. Спустя десяток секунд парень заметил прозрачную плёнку перед своим лицом и опустил руку, обновляя таймер. Отчет в десять минут пошел вновь. Продолжая вливать в заклинание магию, Рон попытался совершить несколько дел одновременно. Следить за целостностью пузыря и делать домашнюю работу по прорицаниям оказалось той ещё задачей, и Рон пару раз обновлял свое заклинание, но продержаться десять минут он все же сумел.       — До второго испытания две недели и если я буду каждый день увеличивать время действия заклинания, то смогу продержаться под водой дольше часа, — бормотал себе под нос парень, записывая свои результаты в простенький ежедневник, который выпросил у Джинни.       Сестренка повозмущалась, что запасы тетрадок ей нужнее, так как она в них зарисовывает дизайны разных тряпок, но вошла в положение брата и выделила ему пару блокнотов, которые ей не нравились. Рассказывать ей всю правду Рон конечно же не стал, лишь сослался на то, что постоянно теряет свои пергаменты, в которых пишет всякое полезное для Турнира Трех Волшебников. В общем, далеко от истины он не ушёл, просто недоговорил о том, что собирается записывать свои эксперименты с магией.       

***

      Таким образом вертясь словно снитч на стадионе Рон провёл все то время, что ещё оставалось до второго испытания. С утра до вечера учился на занятиях, а после занимался беспалочковой магией, периодически переписываясь с Томом, делясь с ним некоторыми открытиями, которые он сделал во время своих экспериментов.       За неделю до самого испытания, с участников турнира взяли мерки, чтобы сшить им купальные костюмы, а за сутки до решающего дня Рон заметил, что его друзья куда-то пропали. Никакие поиски не дали результатов, и теряясь в догадках Рон уснул в тревожном сне. Дневник Тома, прижатый к его груди, оказался как никогда кстати, успокаивая разбушевавшееся перед нервным событием воображение парня.       На утро разбуженный гулом веселых однокурсников, слишком громко радовавшихся короткому учебному дню, Рон наслушался от них пожеланий удачи и остался один в спальне, разглядывая острый уголок кожаного дневника, выглядывавшего из-под одеяла. Ему самому не было необходимости идти на единственный за сегодня урок Трансфигурации, так как всех участников турнира освободили от занятий. Убедившись, что больше никто не зайдет в спальню, Рон раскрыл дневник Реддла и приманил к себе из чемодана перо с чернилами, параллельно практикуясь в беспалочковой магии.       — Доброе утро, Рон. Как настрой? — поспешил спросить его Редлл, стоило дневнику беспорядочно перевернуть несколько пустых страниц.       — Переживаю, — единственное на что хватило Рона — это односложный ответ собеседнику. Мысли парня от страха облажаться на испытании панически разбредались в стороны, не соединяясь ни в одну законченную идею.       — У тебя все получится, Рон! Ты столько практиковался для этого дня, ты уже можешь колдовать несколько заклинаний одновременно! Скажи мне, кто ещё из ныне живущих подростков способен на такое? — пытался поддержать его Том, искренне переживая за гриффиндорца. Парень конечно не знал какое выражение сейчас было на лице Реддла, но теплые ощущения от дневника прекрасно передавались ему через плотную ткань обложки, отражая истинные намерения своего владельца.       — Спасибо, Том, — написал Рон, за неимением возможности обнять возлюбленного, — Постараюсь оправдать твои ожидания.       — Ты справишься, я уверен, — при прочтении этого, Рон широко улыбнулся, не сумев сдержать прилив нежности к этому человеку.       Нацарапав краткое «Люблю», парень, наскоро одевшись, поспешил в Большой зал, набираться сил к турниру за завтраком. За столами учеников практически уже не было, разве что пара-тройку студентов, у которых не было занятий в субботу. Пока в рот Рона залетала очередная ложка с овсянкой, его глаза периодически скачили с одной строки на другую, перечитывая все свои лучшие попытки использовать беспалочковую магию, которые он старательно записывал в ежедневник.       Все его труды не прошли даром, как уже ранее заметил Том. За две недели он значительно возрос во владении беспалочковой магии и теперь уже более уверенно мог различить светлые и темные потоки энергии, что так же отразилось на успеваемости по Чарам, Трансфигурации и Защите от Темных Искусств. Конечно МакГонагалл не стала бы обострять на этом внимание, но Флитвик расхваливал Рона только так! Каждый раз выходя с его урока, Рону приходилось смущенно краснеть, ведь полурослик был весьма охотлив на похвалу. Даже Малфой, который ранее насмехался над ним во время отработок, начал с подозрением на него поглядывать. Возможно он думал, что Рон жульничал. Ну, как бы он там не думал, Рон знал, что все это досталось ему с огромным трудом, поэтому очень радовался, когда у него получилось продержать два заклинания одновременно в течение часа, и при этом ещё не отвлекаясь делать всякие повседневные задачи.       Пока Рон увлеченно перечитывал свои записи, к нему незаметно подкрался Криви, пугая своим громким голосом:       — Профессора просили собрать всех участников турнира у Черного озера! — взволнованно оповестил первокурсник, сверкая своими огромными глазками.       Прижав правую руку к бешено стучащему сердцу, Рон улыбнулся ему, незаметно прикрывая тетрадь.       — Спасибо, Колин. Сейчас пойду.       — Удачи тебе, Рон! Я за тебя болею! — радостно заголосил мальчик, убежав к своим однокурсникам, с интересом наблюдавшим за ними из-за дверей Большого зала.       Запив тост теплым чаем, Рон закинул свой ежедневник в портфель и побежал в вестибюль, а затем и к дубовым дверям, ведущим во двор замка. Перепрыгнув через ступеньки парадной лестницы, Рон заметил, что трибуны, стоявшие в ноябре рядом с полем для квиддича, теперь возвышались на другой стороне озера. Ученики ещё доучивали последние пол часа на своих уроках и вероятно судьи решили собрать пораньше участников Турнира, что бы ввести их в курс дела и проверить готовы ли они к испытанию.       Как только Рон добежал к берегу озера, он увидел, что у самых низов трибун стоял судейский стол, весь обшитый позолоченными узорами. Рядом со столом его прибытия уже ожидали Диггори, Делакур и Крам. Со всеми поздоровавшись, парень увидел ободряющую улыбку Седрика. Кивнув ему, гриффиндорец отдышался и приготовился слушать Бэгмена, поспешившему подойти к участникам.       — Добрый день, студенты. Рад вас всех здесь видеть. Скоро сюда прибудут зрители и другие судьи, но я с мистером Уизли решил собрать вас пораньше, чтобы проинструктировать, — при упоминании своего однофальмица, Рон заозирался, удивленно встретившись взглядом с Перси.       — Все ли разгадали тайну золотого яйца? Если среди вас есть тот, кто этого не сделал, скажите это сразу, — потребовал брат Рона, говоря это всем, но как будто задержав взгляд лишь на нем одном.       — Разгадали, — уверенно ответил гриффиндорец, выдержав взгляд Перси полный сомнений. Остальные участники согласно кивнули.       Словно не убедившись, Перси нахмурился, глядя прямо в глаза своего младшего брата, но продолжил:       — Раз вы с этим справились, то надеюсь вы тщательно подготовились. В случае непредвиденных ситуаций мы готовы вам помочь, но от этого оценка вашего испытания конечно же будет пересмотрена.       — Что ты, Перси, не будем о грустном! — весело заявил Людо Бэгмен, на что Перси еле заметно скосил на него свой осуждающий взор, — Конечно же наши участники уже готовы к испытанию! Поэтому, мы отпускаем вас переодеться в ваши униформы. Дамы вперед!       Шутливо склонившись, Бэгмен пропустил Флер к шатру, а Перси, пока никто не видел, отвел Рона в сторону.       — Ты ведь действительно подготовился?       Рон знал, что Перси переживал за него, как и все в его семье, но вот заносчивость брата иногда выводила его из себя. Будто только он единственный хоть что-то представлял в семействе Уизли, хотя его непосредственный начальник Крауч даже не мог запомнить его имени.       — Да, Перси, — раздраженно ответил парень, поправив свой портфель, соскальзывающий с плеча, — Я правда готов к испытанию. Поэтому отстань, а.       — Ты не думай, Рон… Я просто сегодня заменяю мистера Крауча, и хочу быть уверен, что второе испытание пройдет без сучка и задоринки.       — За остальных не отвечаю, но за меня можешь не переживать. Я пойду, — махнув брату рукой, Рон поспешил к шатру, из которого уже вышла Флер в своем нежно-голубом слитном купальнике и завязанными в хвост белокурыми волосами.       Перси ещё что-то сказал ему в след, но Рон совершенно не обратил внимания. Его сейчас заботило совсем другое: как, не вызывая подозрений у парней, переодеться в купальный костюм? Темные всполохи все ещё сильно проступали на его бледной коже, и даже улучшенный контроль над собственной силой ещё не убрал их, поэтому приходилось продолжать скрывать собственную кожу. Из-за этого Рон даже попросил сшить для себя костюм, полностью обтягивающий его руки и ноги.       Зайдя в шатер, Рон увидел Крама, скрывшегося за ширмой с тонкой тканью в руке, и Седрика раздевающегося рядом с кушеткой без особого стеснения. Когда рубашка Седрика уже полностью соскользнула с его плеч, обнажая его рельефную грудь, Рон понял, что засмотрелся и поспешил за ширму, прихватив по пути предположительно свой купальный костюм. Спрятавшись от чужих глаз, Рон застенчиво похлопал себя по покрасневшим щекам и принялся снимать с себя одежду, действуя быстро и скомкано. Сложив рубашку и брюки, Рон переоделся в плавки, присланные ему от Молли Сычиком, который едва пережил этот полёт туда и обратно. Развернув подготовленный для него свёрток, Рон осмотрел свой костюм, похожий на магловский водолазный, про который когда-то рассказали ему Гарри с Гермионой. Купальник был оформлен в черно-бордовых цветах, отсылающих к его факультету. Надев его, Рон расправил складки на руках, чтобы было комфортнее плавать, и застегнул молнию на груди. Немного подумав, он так же надел свободные бордовые шорты, скрывающие всё, как он считал, не нуждающееся во внимании чужих глаз.       Он не знал как он выглядел, полным ли посмешищем с его тонкими руками и ногами или же вполне достойно, однако заботиться об этом не было времени. Снаружи шатра послышались голоса судей, а так же все больше прибывающих студентов. Сделав долгие вдох и выдох, Рон вышел из-за ширмы и встал рядом с другими участниками турнира.       Седрик был одет в похожий на его купальный костюм, разве что без длинных рукавов и ограничился он лишь широкими шортами желтого цвета, не скрывающими его ноги. Крам же вообще был только в плавках, отчего Флер, зашедшая в шатер совсем недавно, будто не знала куда деть свои глаза, постоянно отворачиваясь. Впрочем, Рон понимал её, поэтому предпочел встать подальше от Крама, поближе к француженке.       — Ну что, участники, на выход! Скоро начнется испытание, — оповестил Бэгмен, выпроваживая их из шатра.       Стоило Рону выйти на свежий воздух, так он тут же чуть не задохнулся от холода. Видимо внутри шатра были расположены особенные чары, от чего они раньше и не замечали февральского мороза. Все участники турнира, одетые в одни купальные костюмы, тут же задрожали, кроме Крама. Он даже не дернул мускулом, казалось говоря этим, что этот холод он даже не считал за «холод». Рон вспомнил, как Гермиона как-то раз видела Крама во время зимних каникул в одних шортах пробегающим у берега Черного озера. Возможно уже тогда болгарец знал о задании второго тура. Поразившись этому факту, Рон решил не геройствовать, как и Флер с Седриком, сразу же зачаровав себя прогревающим заклятьем.       Пока Дамблдор развлекал всех своей вступительной речью, Рон посмотрел на трибуны, силясь найти там знакомые лица, которые должны были поддерживать его сегодня. Однако, найдя среди сотен других студентов только Невилла, Симуса и Дина, Рон разочарованно отвернулся, задержавшись взглядом на Краме. Борясь со смущением, вызванным мужественными видом дурмстрангца, Рон всё же решил подойти к нему.       — Виктор, ты не видел Гермиону? — спросил парень, пытаясь не смотреть ниже лица Крама.       — Я должен был с ней вчера встретиться, но так и не дождаться её... — выговорил Крам, нахмурив брови, словно Рон напомнил ему какие-то свои причины для волнения.       — Странно, — успел выговорить Рон, пока не вслушался в слова Дамблдора.       — …У них есть ровно час, чтобы вернуть то, что у них отобрали, — тревожная мысль озарила лицо Рона, и он встретился с Крамом взглядом, которого одолевала та же догадка, что и его, — На счет три прошу: раз… два… три…       Трибуны тут же взорвались от радостных криков. Оглушённый этим, Рон не сразу заметил, как Крам сосредоточенно творил чары, чтобы начать свой заплыв на дно озера. Понимая, что он попросту теряет время, Рон быстро наколдовал на себе заклинание пузыря и прыгнул в воду, почувствовав по колыханию воды, как за ним прыгнули и остальные.       Рон проплыл на середину озера, погружаясь все глубже в толщу воды. Гермиона, когда-то прочитавшая книгу про Хогвартс от корки до корки, рассказывала своим друзьям, что под водой Черного озера находятся целые поселения подводных существ. Там есть деревушки, в которых более осознанные русалки вели свое существования, были сады и леса из морских растений, в которых могли существовать и более дикие магические создания. Конечно директора Хогвартса не позволили бы на своей территории развиваться особо опасным популяциям существ, но безобидные и миролюбивые по отношению к волшебникам спокойно жили в водах Черного озера. По слухам в озере где-то в темных глубинах проживало даже какое-то водное чудовище, очень похоже на гигантского кальмара.       Вокруг серебристыми стрелами сновали быстрые рыбки. Раз или два парню показалось, что впереди виднеется что-то посущественнее рыбок, но, подплывая ближе, он обнаруживал всего-навсего большое почерневшее бревно или густой клубок растительности. Нигде не видать ни других чемпионов, — которые уже должны были догнать его, ни русалок, ни, к счастью, гигантского кальмара. Рон приблизился к зарослям водорослей, пытаясь разобраться, куда ему плыть. Из песни в золотом яйце было понятно, что нужно найти русалок, ведь скорее всего его друзья находились как раз у них. Но никаких указателей в озере с пометкой «Вы в трех метрах от русалочьей деревни» не было, поэтому парню оставалось только повнимательнее осмотреться, чтобы найти какие-либо подсказки в этой новой для него окружающей среде.       Рон уставился в бескрайний луг из водорослей, величественно раскинувшийся перед ним, и в едва видных очертаниях сумел заметить нечто юркое и маленькое, прячущееся в двухметровых водорослях. Подгоняемый любопытством, парень устремился прямиков в заросли, прокладывая себе путь откидывая в стороны склизкие водоросли. Боясь запутаться в них, Рон едва не упустил из виду, что прятавшееся до этого создание бесстрашно вышло перед ним, оказавшись маленьким водным демоном — гриндилоу. Поняв, что его сбили с намеченного пути, ведь эти создания обожали путать и вводить в заблуждение жертв своих пакостей, Рон резко взмахнул ладонью, стрельнув в демона струёй кипятка. Гриндилоу до этого хитро улыбающийся, показывая ему все имеющиеся у него острые зубки, остервенело выскочил из своего укрытия, чтобы горячая вода не навредила ему, однако заклинание парня все же смогло обжечь зеленоватую, тонкую кожу демона до красных волдырей. Охваченный злобой демон схватил волшебника за ногу, и со всех сторон к Рону потянулись маленькие костлявые ручки гриндилоу, поджидавшие парня в зарослях вместе со своим собратом. Схваченный со всех сторон и оплетенный в водоросли Рон сильно запаниковал, понимая, что так просто отделаться от шестерых демонов у него не получится, особенно когда его руки оплетали тугие водоросли.       Когда особенно мстительный гриндилоу сжал свою челюсть на бедре волшебника, парень решил больше не сдерживаться и позволил темной силе высвободиться, отталкивая от себя демонов и заражая водоросли вокруг, отчего те в считанные секунды почернели и стали ломкими. Гриндилоу потерянно заозирались, когда поняли, что упустили жертву из своего поля зрения, но Рон уже успел уплыть от злосчастных зарослей. Конечно водяные демоны смогли бы его найти по следам из сгнивших водорослей, которые Рон оставлял проплывая мимо, но парень на то и уплывал без оглядки, чтобы гриндилоу не смогли его догнать.       Оторвавшись от злоумышленников, Рон сделал в воде полный оборот, выбирая себе дальнейшее направление. Пока дельных идей у парня не появлялось, но он не отчаивался. Вспомнив, как Том когда-то показывал ему интересное заклинание по обнаружению живых существ, чтобы без свидетелей пробираться в Запрещенную секцию библиотеки, Рон попытался воссоздать движения заклинания без палочки. Первая попытка оказалась безуспешной, но со второй парень почувствовал, что если проплывет вперед, то точно на кого-то наткнётся. Надеясь, что это не очередной гриндилоу, парень возобновил на себе согревающие чары и устремился вперед. Осторожно проплывая над зарослями водорослей, через какое-то продолжительное время Рон услышал знакомое звучание, как будто золотое яйцо первого испытания раскрыли где-то неподалеку от него.       Приближаясь к прекрасному пению, Рон смог разобрать:       — …И у тебя всего лишь час,       Чтобы это отобрать у нас.       Рон поплыл быстрее, и вскоре перед ним прямо из мутной воды вырос громадный камень. На нем были нарисованы русалки с копьями в руках — кажется, сцена охоты на гигантского кальмара. Парень поплыл мимо камня, продолжая вслушиваться в всё приближающееся пение:       — …уже не час, а полчаса,       Скорее плыви на голоса,       Не то — ужасный поворот —       То, что ты ищешь, здесь сгниет…       Неожиданно со всех сторон из мрака стали вырастать грубые каменные строения в пятнах водорослей. В окнах парень увидел лица, вовсе не похожие на лицо с витража из ванной старост…       У русалок была серо-зелёная кожа, на голове дикие копны длинных темно-зелёных волос. Глаза желтые, как и щербатые зубы, на шеях толстые связки каменных бус. Русалки с опаской глядели на Рона; двое или трое, сжимая в руках копья, с силой хлеща мощными рыбьими хвостами, явились из своих жилищ, чтобы получше его рассмотреть.       Озираясь, Рон ускорил движение, и вскоре домов стало больше. В поле зрения парня всё больше стали попадать русалки, и свернув, парень узрел странное зрелище.       Между домов, обступивших русалий вариант деревенской площади, плавала целая толпа русалок. В центре пел хор, призывающий чемпионов, а за ним высилась грубо вытесненная из камня скульптура: гигантская фигура напоминающая русала. К каменному хвосту были крепко привязаны четверо.       Гарри находился между Гермионой и Джоу Чанг. Ещё с ними была девочка не старше лет восьми, и по серебристому облаку её волос Рон понял, что она является сестрой Флёр Делакур. Все четверо пребывали в глубоком сне и, казалось, не страдали от нехватки кислорода.       Долго думать, кто из его друзей предназначался именно ему, Рон не стал, ведь и без того было очевидно, что Гермиону должен был спасти Крам. Парень кинулся к заложникам, предполагая, что русалки будут препятствовать ему, как и гриндилоу, но те не шевельнулись. Пленников привязали к статуе очень толстыми, скользкими и прочными веревками из водорослей. Ножа Рон с собой не взял, да и не было его у него, поэтому оставалось разобраться с проблемой собственными методами — воспользоваться некромагией.       Схватив веревку, обвившую правую штанину Гарри, Рон потянул её на себя, распространяя свою силу по чернеющим водрослям. Недавно прочные веревки с легкостью разломались в пальцах волшебника в труху, и Гарри, без привязи, начал плавно плыть по течению.       Русалки, ставшими свидетелями этого зрелища, удивленно вытаращились своими рыбьими глазами на Рона; парень же подхватил друга покрепче и поплыл наверх, ориентируясь на тускло пробивающийся сквозь толщу воды свет над головой. Сделав последние рывки, Рон наконец-то почувствовал на лице легкое дуновение холодного ветра. Пузырек с кислородом лопнул из последних сил парня, стоило ему осознать, что он больше не находился под водой. Не сказать, что Гарри был тяжелее Гойла, но когда тот очнулся от навеянного сна, плыть к берегу стало в разы легче.       — Рон, ты справился! — бормотал тем временем его друг, сплевывая воду, попавшую ему в рот.       Трибуны же дрожали от оваций и криков, все поскакали на ноги. На берегу виднелась Флер Делакур, и Рон уже успел подумать, что она прибыла первой, как вдруг вспомнил, что её сестра осталась привязанной на дне. Приплыв поближе к судьям, Рон и Гарри оказались в надежных руках мадам Помфри. Медведьма укутала парней в прогретые полотенца и влила им в рот горячее зелье, после чего у них из ушей клубами пошёл пар.       — Рон, ты первый справился с заданием! — прибежал к ним Бэгмен, буквально светясь от счастья. — На мисс Делакур напали гриндилоу, из-за чего нам пришлось вмешаться и вернуть её на берег. Остальные ещё на испытании.       Услышав его, Рон не смог сдержать радости. Переглянувшись с Гарри, парни уставились на зачарованный экран, который парил над каждой трибуной, транслируя происходящее под водой. Экран поочередно показывал каждого участника турнира, выборочно освещая успехи Крама и Диггори. Рону медленно подкралось осознание, что каждый на трибунах видел его на испытание и ему оставалось лишь надеяться, что никто из присутствующих не обратил внимание на его использование некромагии. Все же не каждому было известно о волшебниках, скрывающих свой дар от всего остального магического мира.       Крам, в странном облике получеловека, полуакулы, добрался до пленников раньше Диггори. С головой акулы, Крам быстро нашёл Гермиону и цапнул верёвку девушки своими мощными челюстями, чуть не зацепив её ногу острыми зубами. Схватив её человеческими руками, Крам поплыл дальше, скрываясь с экрана. Диггори, до этого заблюдившийся в водной пещере, наконец-то доплыл до деревни и утащил Джоу Чанг на поверхность, высвободив её своим складным ножом, предусмотрительно взятый им до испытания. Сестра Флёр осталась плавать на дне озера, привязанная за хвост каменной статуи. Сама Флер Делакур не находила себе места, вероятно полагая, что запугивания русалок действительно претворятся в жизнь, и её сестра останется гнить в деревне водных существ.       Когда Седрик вместе с Джоу добрались до судей, Дамблдор встал со своего места и торжественно объявил о конце второго испытания. После непродолжительных аплодисментов трибун, директор велел волшебникам быстрого реагирования пойти за сестрой Флёр, а судьи начали объявлять о результатах.       — Дамы и господа, мы приняли решение! — сказал Бэгмен, привлекая внимание всех зрителей. Трибуны в ожидании замолчали, — Чемпионы из пятидесяти максимальных баллов получают следующие оценки… Мисс Делакур продемонстрировала великолепное владение пузыреголовым заклятием, но уже почти у цели была атакована гриндилоу и не сумела спасти своего заложника. Ей присуждается двадцать пять баллов.       — Я заслужила ноль, — сквозь комок в горле проговорила Флёр, обняв свою сестру, которую привели к ней организаторы. Маленькая девочка выглядела потерянной.       — Мистер Рональд Уизли, также использовал заклинание пузыря, сумел обхитрить гриндилоу используя, прошу заметить, беспалочковую магию, — Бэгмен метнул осуждающий взгляд на Каркарова; Перси тем временем гордо улыбался во все тридцать два зуба за судейским столом, — И первым пришёл со своим заложником до финиша. Он заработал сорок семь баллов.       Гриффиндорцы на трибунах радостно закричали, Уизли даже припрыгнул от неожиданности. Казалось, они на первом испытании так сильно не радовались как сейчас.       — Я не ослышалась, ты не пользовался палочкой? — похоже Гермиону это так восхитило, что она, совсем позабыв о Краме, прибежала к своим друзьям, оставив дурмстрангца сконфуженно стоять у неё за спиной. — Невероятно, не каждому дано колдовать без палочки!       — А ведь правда, — изумился Гарри, по новому взглянув на друга, после слов Грейнджер. — Я даже не заметил.       Удивившись их вниманию, Рон неловко прочистил горло. Нет, он не переживал о том, что они могут заметить в нём некроманта, так как они хоть и жили последние четыре года бок о бок в магическом мире, скорее всего мало слышали о некромагии в целом, если вообще знали о её существовании. Просто Рону стало совестно, что он вынужден продолжать обманывать своих друзей.       — Наверно из-за того, что ты в это время спал, Гарри. Мне показалось, что уж лучше я буду совсем без палочки на испытании, чем с ней.       — Почему? У тебя же оценки улучшились по тем предметам, на которых у тебя были проблемы ранее, — Гарри озадаченно окинул Рона взглядом, не понимая логики в его ответе.       — Только не говори, что твоя палочка перестала тебя слушаться, как когда-то палочка Чарли, и ты все это время в тайне от нас практиковался в беспалочковой магии? — поразилась от своей догадки Грейнджер, вытаращив карие глаза на Рона.       — Ну… Вы правы, — сконфуженно признался парень, боясь того, что их разговор могут услышать посторонние. Крам уже странно на них поглядывал за спиной Гермионы.       — Рон, почему ты нам не сказал? Мы бы помогли тебе…       — И как же вы мне помогли? — Рон возможно слишком резко прервал друга, заслужив предостерегающий взгляд Гермионы, — Новую палочку купить я бы не позволил, а учиться магии я и сам был в состоянии, как многие успели уже заметить.       Поттер поджал губы, принимая его явное нежелание впутывать их в свои проблемы. Гермиона растерянно переводила свой взгляд с одного друга на другого, понимая что они невольно затронули что-то болезненное для Рона.       — Ладно, ты действительно удивителен, — мягко сказала девушка, сжав его плечо покрепче, — Суметь за такие короткие сроки совладеть с магией без палочки, к этому явно нужно иметь талант.       Рон слегка отодвинул свое плечо от руки Гермионы, боясь признаться, что начал учиться беспалочковой магии задолго до второго испытания.       — Да, может палочки это не мое, а может ещё не нашлась та самая палочка, — вместо правды, парень лишь беспомощно поделился своими тайными соображениями, тихо зашептав друзьям. — Вот я и решил, что лучше пока сосредоточиться на беспалочковой магии, вместо того чтобы ждать чуда и отставать от вас в учебе.       — Или может в тебе есть что-то такое, что отличает тебя от меня и Гарри, — неосторожно подметила Гермиона, задумавшись над проблемой Рона. От предположения подруги у парня душа заледенела; лицо сделалось белее от страха, особенно выделяясь на фоне его темно-рыжих волос.       Благо Бэгмен прервал их разговор, подводя мероприятие к логическому концу.       — Третье, и последнее, испытание состоится на закате двадцать четвертого июня, — сообщил Бэгмен, — Участников уведомят о сути задания ровно за месяц. И спасибо всем, что болеете за чемпионов.       Как оказалось ребята за разговором совсем не заметили, когда закончилось объявление результатов других участников. Виктор Крам и Седрик Диггори получили по сорок баллов: Крам потому что не смог полностью перевоплотиться в акулу, а Диггори из-за того, что пришёл позже своих соперников. Тем не менее, очень хорошие результаты, которые достойны похвалы. Крам, уверенный в этом, попытался привлечь к себе внимание Гермионы, но та была слишком увлечена проблемой друга, чтобы заметить его метания.       Так, второе испытание Турнира Трех Волшебников благополучно завершилось, и Рон мог быть спокоен до двадцать четвертого июня.