Да, господин

      — Я же сказал тебе — без следов! Оставишь хоть один, и мы больше не увидимся. Ставь их на ком-нибудь другом.       Этот разговор происходил уже не в первый раз. Высокий стройный и абсолютно голый белокурый мужчина сел на кровати, отодвигая от себя партнера и более не подпуская его к себе. Смуглый и гораздо более крупный темноволосый его любовник тоже сел и только что не рычал в ответ, пока, наконец, не сорвался.       — На тебе полос от семихвостки, синяков от порки, засосов и укусов столько, что мой и незаметен будет!       — Я повторяю в последний раз — твоих меток на мне не будет. Ставь их на своих официальных нижних, любовниках и любых поверхностях, что приглянутся, на мне — права не имеешь. А то, как все это великолепие на мне появилось, — мужчина провел пальцами по разукрашенной укусами шее, с нежностью, даже на секунду прикрыв глаза, — ты и сам видел. Мы с Ди на вечеринке были, на мне пара верхов и оторвалась.       — Да, только вот мои прикосновения для тебя табу, и твой Ди меня к тебе на пушечный выстрел не подпустит.       — Так и есть, дорогой, я тебя к себе тоже на пушечный выстрел не подпущу — наслышан, насмотрен. Ебаться — легко, но в тему и отношения с тобой я никогда не полезу по многим причинам. А заведешь беседу еще раз, так и видеться перестанем. На сегодня у меня настрой пропал, я ухожу.       Мужчина легко и плавно слез с кровати, без стеснения потянувшись за бельем и одеждой. Алекс Нийман, которого многие в Теме знали под кодовым именем Ал, сейчас выглядел мучителем и вообще, бесчестной блядью. Так его когда-то назвал партнер, не понимающий самой сути БДСМ и увидевший любовника связанным и отшлепанным до посинения булок. Но весь предыдущий опыт общения с данным конкретным человеком говорил о том, что с ним нужна определенная доля жесткости. В тот злосчастный день, когда его впервые отшлепали на одной из вечеринок, связав прямо посреди зала, закончились отношения Ала с его бойфрендом и началось его путешествие, надо отметить, не всегда безопасное и приятное — но то по неопытности — в мир БДСМ.       — Алекс, ну не глупи, мы уже сколько, полтора года по твоим правилам видимся? Останься, я не буду больше пытаться.       — Даже то, что ты перешел от приказов к просьбам, дела не исправит. В самом начале были установлены правила, и сегодня ты снова попытался их нарушить. Ты мне кто? Мой верхний, парень, любовник?       Тейт промолчал, уже понимая, что сегодня не остановит любовника и не удержит от побега, а сам Ал надеялся, что излучает только злость и негодование — каждый раз ему было сложно соблюдать собственные правила. Просто потому что Тейт был хорош — красив, как черт, горяч, как огонь и, если уж совсем по-честному, то Алекс любил секс с ним. Однако во всем должны быть правила и ограничения, по крайней мере сейчас, здесь, с ним — Тейт уже сделал Алу больно однажды, повторения не хотелось.       — Вот видишь, ты мне никто, а значит, либо мы видимся в свободное время и соблюдаем правила, либо сегодня была наша последняя приватная встреча.       Тейт продолжал молчать, видимо сдерживая эмоции, бурлившие внутри. Алекс был уверен, что так и есть — горячий нрав Тейта Блэка был известен ему не по наслышке, хотя, он был почти шелковым в последние полтора года, после их воссоединения. Спускаясь в лифте на парковку, Ал с трепетом рассматривал в зеркале укусы, оставленные на его теле. Сказать, что он любил их автора — не сказать ничего. Именно Ди, иначе Деймон Уилсон, которого так горячо ненавидел Тейт, стал для своего нижнего спасителем, другом, родителем, в общем, всем тем, в ком нуждается каждый человек. Он достал телефон из кармана, с единственной целью — предупредить верхнего, что сегодня намеревается провести вечер именно с ним.       Ал: Он снова пытался нарушить правила, уже еду домой. Если есть время, зайди ко мне, я бы хотел полежать у тебя в ногах.       Еще года два назад Ал не представлял, что сможет так легко писать кому-либо подобные сообщения. Тем более, неприступному и холодному, самому яркому доминанту в клубе, куда он тогда только начал ходить. Однако Ди сам выбрал его и вытянул из всех проблем, оставаясь сверху не только в постели и на сценах вечеринок и посиделок, но и в жизни Алекса. Он стал ментором во всех вопросах, сначала ловко войдя в доверие, а после начав контролировать все сферы жизни своего подопечного. Поначалу свободолюбивая душа Ала требовала избавиться от такого давления, и он был уверен, что стоит слегка отодвинуть границы дозволенного, как Ди отступит мгновенно, и даже вопросов задавать не станет. Но в один вечер, вернувшись после пробежки и изнуряющей, но любимой работы, Ал понял, что все достижения последних нескольких месяцев, от повышения, до улучшения его самочувствия и физической формы, стали возможными только благодаря чутким подсказкам его верхнего. Деймон направлял, давал советы и мотивировал, заставлял принимать непростые решения и требовать от начальства то, что полагалось Алексу по праву. В тот вечер Нийман впервые проявил инициативу, приехал домой к своему доминанту и остался у него на ночь, шепча о том, как сильно любит его. Ди понятливо кивал и гладил разомлевшего и попавшего в сабспейс нижнего.       Ди: Может заедешь ко мне, у меня не так много времени, но я мог бы работать, а ты лежать?       Сердце забилось еще сильнее от предвкушения сегодняшнего нежного и теплого вечера — они не всегда использовали боль, но всегда один из них был ведущим и довлеющим, а второй ведомым и доверяющим — это расслабляло Ала, когда он оставлял всю ответственность за себя и свою жизнь за дверью. Это же освобождало истинную натуру Ди, позволяя ему чувствовать свою силу и видеть, что она работает во благо.       Ал иногда думал о том, что было бы гораздо-гораздо проще, влюбись он в Ди так, как влюбился в того, кто не заслуживал и трети этого чувства. Однако, как говорят, любовь зла, а значит придется смириться. Короткая поездка по городу до дома своего доминанта немного отвлекла нижнего от грустных мыслей, а раскрытые объятия избавили его от остатков забот.       — Не смотри так виновато, ты имеешь на это право, даже если я не одобряю.       — Я знаю, просто… Я не могу понять почему мне до сих пор его хочется.       — Не будем отрицать того, что он хорош? — Ал покачал головой отрицательно и улыбнулся — А еще тебе не нужны причины, чтобы любить кого-то, я люблю тебя за то, что ты просто есть, ты его за то, что он мудак.       — А тебя за то, что ты мой лучший.       — Иди в душ, жду тебя в кабинете.       Едва заметные изменения в голосе Ди, прошлись горячей волной по телу нижнего, и он отступил, поклонился и ответил классическое: «Да, господин». Ди рассмеялся, вне показушных игрищ они использовали эти обозначения друг друга крайне редко, в их отношениях не было места вербальным оскорблениям и унижениям личности, это было обговорено сразу. Самому Деймону это не нравилось, а самооценка Ала не позволяла играть с собой даже во время сессий, так что они совпали, наверное, по всем необходимым параметрам.       Настроение у Алекса было игривым, что Деймону стало очевидно, как минимум по тому, что тот даже не пытался прикрыть дверь в ванну, оставив открытой еще и ширму в душевой, чтобы верхний видел украшенное собственными метками тело нижнего.       — Очень красиво, но времени на секс у меня точно нет, дорогой, так что тебе придется либо дрочить на мой светлый или его темный образ, а мне работать.       — Ты думаешь, что я не смогу уснуть, не кончив?       — Скажем, что после встреч с ним, если они не закончились сексом, ты спишь очень плохо.       Ал фыркнул, отворачиваясь к стене и призывно выгибаясь, хитро оглядываясь на Ди, откровенно соблазняя, а сам Уилсон только покачал головой, позволяя себе лишь облизнуть взглядом светлую кожу, под которой очень эстетично перекатывались сухие мышцы, темнеющие следы укусов на ягодицах и красные полосы от плети на бедрах и ниже, после уходя в кабинет и усаживаясь за работу.       Сосредоточиться Деймону удалось не сразу — сначала в голове прокрутились картины того, как его нижний, с которым они шли рука об руку уже два года, призывно выгибался прямо за стеной. Однажды они с Алексом едва не поругались, так как нижний упорно утверждал, что только влияние на жизнь в их отношениях одностороннее, он был свято уверен, что не играет большой роли в жизни доминанта, но это было далеко не так. Помощь Ди была более материальной, ощутимой, а Ал помогал тем, что давал выход натуре, не позволял уходить в себя и вселял умиротворение в своего верхнего. Деймон не пытался сравнивать их чувства друг к другу, они действительно любили, а этого уже было достаточно. Дальнейшие рассуждения пришлось прервать, так как на почту пришло очередное сообщение от европейского филиала фирмы, где Ди трудился.       — Помнишь Лину? Она была у Марка на приеме полгода назад, мне кажется там мы с ней и познакомились.       — Высокий хвост, фетиш на ножи и отсутствие постоянного нижнего?       — Именно. Так вот…       Ди поднял взгляд от компьютера, осматривая все такого же, как в душе, голого любовника и покачал головой. Он жестом указал на низкий пуф в своих ногах и снова уткнулся в работу. Алекс устроился в ногах верхнего, потираясь щекой о его бедро, иногда целуя прямо через одежду и получая даже от такой близости настоящее удовольствие. Деймон, как и всегда, оказался прав, поэтому возбуждение, схлынувшее в пути, вернулось в тело Алекса, разжигая в нем желание получить разрядку прямо здесь и прямо сейчас. Дыхание участилось, а член медленно, но верно напрягался, движения и поцелуи, что он оставлял на ногах своего верхнего стали более горячими, долгими и влажными, от чего ткань становилась темнее, пропитываясь слюной.       — Я же говорил, что ты не сдержишься.       — И я знаю, что ты всегда прав… Можно?       Нижний запрокинул голову, прижимаясь затылком к паху Ди, чувствуя, что тот не остался равнодушным к возбуждению любовника.       — Возьми любую игрушку из комнаты, ляг на пол передо мной, ноги в стороны, и трахай себя, а когда почувствуешь, что хочешь кончить, ты остановишься и будешь просить меня об оргазме. И, если мне понравится твое шоу, то я позволю тебе кончить с моим членом внутри.       Нижний нетерпеливо поерзал и простонал от желания немедленно исполнить приказ, а Ди снова покачал головой, надеясь, что дописать отчет он успеет до того, как мальчишка справится с заданием.       Густое, частое и тяжелое дыхание саба сбивало с толку, заставляло собственный организм напрягаться и замирать на манер хищника, но сегодня добычу не нужно было загонять, сегодня она сама пришла в руки. Ал лежал на полу, широко разведя свои стройные ноги и двигая в себе среднего размера игрушкой — Ди был уверен, что тому хотелось взять самую большую, но он выбрал именно эту, чтобы почувствовать отголоски боли, когда дом войдет.       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…       Ал частил, шептал и задыхался, крупно вздрагивая и выгибаясь на полу, умоляя верхнего двинуться навстречу и позволить ему кончить, он едва ли соображал и тем более не понимал, насколько порочно сейчас выглядит, его хотелось снова метить и трахать, в чем Ди никогда не мог себе отказать, с самой первой встречи.       Именно поэтому он приказал Алу убрать игрушку, и сполна насладился тем, как жадно сжимается его влажный, припухший от активных действий, анус и только после этого встал, стягивая с себя домашние брюки и становясь на колени меж разведенных ног, которые уже должно было свести судорогой, но послушный мальчик держал их именно так, зная, как сильно эта поза заводит Деймона.       — Спасибо, — задушено сорвалось с губ Алекса, который замер, почувствовав в себе член Ди, вошедшего одним слитным движением, которое заставило Ала прогнуться и простонать снова. Оргазм подступал так быстро, что нижний боялся элементарно не успеть спросить разрешения, но и этого не потребовалось — Ди склонился к его уху и прошептал:       — Сегодня ты можешь кончить сразу, как только захочется.       И уже на последних звуках голоса верхнего внутренности Ниймана свело судорогой, все нутро сжалось, кажется, в одну точку удовольствия на грани боли, а после взорвалось ярким, бурным оргазмом — тело подрагивало, переживая волны удовольствия, сопровождаемые настойчивыми, но неспешными толчками внутри.       — Если ты не кончишь за минуту, я возбужусь снова.       Голос звучал низко и хрипло, в ушах до сих пор шумела кровь, а в глазах плясали темные круги, но Ал хорошо знал себя и свою ненасытную до ласки простату.       — Зануда.       Уилсон усмехнулся, ускоряясь и вжимая нижнего в себя крепче, смыкая зубы на его груди и рыча будто дикое животное, прежде, чем излиться внутри любовника и откатиться, ложась рядом. Алекс прижался к верхнему всем телом, иногда жмурясь от ощущения того, как капли его спермы стекают по бедру, но сейчас отрываться от любовника не было никаких сил.       — Что там с Линой?       — М-м-м? — Только Деймон мог так быстро переключиться с темы секса на любую другую. Самому Алу требовалось чуть больше времени, чтобы сосредоточиться. — Точно. Она блогер, журналист и еще сотня синонимов для текстовиков, так вот, она решила сделать серию интервью с ребятами и девушками из темы, и пригласила меня рассказать свою историю.       — А меня она, значит, не хочет?       — Прекрати, ты же знаешь, что те, кто с нами недавно, всегда привыкают к тебе долго, все из-за того, каким ты кажешься.       — Ты тоже долго привыкал?       — Я говорил, что, когда ты ко мне подкатил, я чуть из трусов от страха не выпрыгнул! Мне было приятно, но так страшно, что я думал снова переезжать.       — Хорошо, что ты с этим справился. Но, мне казалось, что, с твоим появлением, все стало немного лучше, нет?       — Очень хорошо. И-и-и, я бы не был так уверен, что ты стал теплее к окружающим, ты все еще достаточно задумчив на вечеринках. Так что скажешь, согласиться?       Уилсон обнял нижнего, лениво поглаживая его по спине и сделал глубокий вдох, глядя в потолок. Он всегда взвешивал свои ответы, анализировал происходящее со всех сторон, чтобы ни одно его слово не навредило его нижнему. Заботиться и брать ответственность, направлять и управлять — было его животной необходимостью, но он старался сделать так, чтобы жизнь тех, кто ему доверился становилась лучше и ярче рядом с ним.       — Думаю, что это неплохая идея, но попроси ее прислать текст перед публикацией, чтобы ты сам мог его посмотреть, чтобы не вышло авторских поворотов и приукрашиваний.       — То есть, чтобы ты мог его посмотреть?       Ал хихикнул, слегка прикусывая грудь, на которой устроил голову, а потом поднялся выше, чтобы заглянуть дому в лицо. Он не был безответственным, но ему нравилось, когда этот человек берет все на себя. Ди усмехнулся, покачав головой и снова вздохнул.       — Нет, дорогой, ты прочтешь его сам, и, если что-то вызовет твои сомнения, ты мне скинешь фрагмент текста. Ты же помнишь, что наша цель сократить твою потребность в моих решениях в повседневной жизни?       — Помню-помню.       Нижний заворчал, хмурясь и снова укладываясь на место, согретый ласковым теплом верхнего, он не хотел прекращать их полного проникновения, хотел чувствовать Ди каждый час рядом — он был как лучший друг, как ангел на плече, который указывает путь, как лучший из парней, которых можно желать. Но было одно большое НО — они оба знали, что они не вместе, они были больше, чем любовники или просто доминант и сабмиссив, больше, чем друзья, но никогда не были в официальных отношениях. Не потому, что Ди не хотел, а потому, что знал, что Алу это не нужно, что Ал бесповоротно влюблен в идиота, который едва не разрушил ему весь внутренний мир, не оставив там камня на камне.       — Не ворчи, Ал, я хочу, чтобы ты стал сильнее, чтобы мог защитить себя и принимать важные решения правильно.       — Я знаю, но ты же понимаешь, что это сложно и страшно.       — Это все понятно, но ты должен знать, что я всегда буду рядом, просто я хочу, чтобы у тебя появилась самостоятельность во всем.       — Хорошо.       — А теперь иди в душ и ложись в постель, а я допишу то, от чего ты меня оторвал, и приду.        Ал кивнул и зевнул широко, поднимаясь с пола и улыбаясь, даже несмотря на то, что любил засыпать в крепких и надежных руках своего дома. Он знал, что у каждого из них должна быть работа и жизнь, помимо их уютных отношений, но иногда так хотелось забить на все и остаться только вдвоем. Однако, при малейшей мысли об этом, парень вспоминал горячие объятия Тейта и свое порочное, неправильное удовольствие, когда он оказывался в его руках и понимал, что, вопреки всем правильным и здравым рассуждениям, он не сумеет отказаться от них.       Деймон вернулся к ноутбуку и открыл последние сообщения, вбивая полученную информацию в пустующие ячейки отчета. Сон не шел, но он знал, что должен появиться в спальне, хоть на несколько часов, чтобы Ал не волновался за здоровье своего дома слишком сильно. Отправив отчет, он понял, что после оргазма, подгоняемый желанием прижаться к теплому боку любимого человека, доделал все гораздо быстрее, чем мог бы. Поэтому, наскоро сходив в душ, он лег рядом с Алексом еще до того, как тот заснул.