Чёрная полоса не бывает вечной

<Прекрасная новость! Вэй У Сянь мертв! >

       Эти слова ходили по всей поднебесной, и весь народ радовался им. Они были рады, что Старейшина И Лин мертв… Но мертв ли он на самом деле? А не сможет ли он воскреснуть? Каждый задавался этими вопросами, боясь неизвестного. Заклинатели же успокаивали друг друга, говоря, что не нашли ни тела, ни клочка жалкой души Вэй У Сяня. Он умер окончательно и бесповоротно. Все души этого мира были счастливы, что больше нет Вэй Ина, и лишь одна горевала по нему и надеялась, что он все же вернётся.        Холод, тьма и запах крови — вот, что почувствовал Вэй Ин, когда открыл глаза. Это было не самое приятное пробуждение. Все тело ныло, а голова гудела, будто в нее ударила молния. Но это было не самым главным, о чем он сейчас думал. В больную голову лезли вопросы: «Почему я очнулся?», «Как долго я спал?», «Где я вообще нахожусь?».

<POV Вэй Ин>

       Я попытался как можно осторожнее встать, чтобы удержать равновесие и не упасть, но для этого пришлось потратить слишком много сил. В пещере было темно — пришлось идти на ощупь. Туннели тянулись очень далеко и все время делились на множество путей. Решив постоянно сворачивать налево, я утыкался в тупики, но через некоторое время все же смог найти выход: повернув еще раз налево, я почувствовал лёгкое дуновение ветра на своем лице, и, по-прежнему опираясь на стену, пошел в ту сторону немного быстрее. Найдя маленький лаз и еле протиснувшись в него, я выбрался наружу. В пещере было темно и холодно, но и тут было не лучше. Наступили сумерки, и, судя по нежно-оранжевым облакам на краю неба, теплое солнце совсем недавно ушло за горизонт. Холодный северный ветер срывал красные листья клёнов и заставлял их танцевать свой особый прощальный танец, означающий скорое приближение зимы. — И почему я не проснулся весной или летом? Я буду первым духом, который только успел захватить чужое тело, так сразу же и умер от холода, — мои губы чуть дрогнули в улыбке, — Неужели я опустился до того, что смог украсть чужое тело?        Спустившись с горы, я долго бродил по умирающему осеннему лесу, пока не наткнулся на маленький горный ручей. Я решил посмотреть на свое отражение и увидеть несчастного, у которого столь безжалостно отнял сосуд, и подошел к берегу. Опустившись на колени перед водной гладью и подавшись корпусом вперед, я обомлел, а мое лицо стало мертвенно-белым. Словно мои глаза меня же и предали, я судорожно трогал лицо руками, щупал, ошалело следя за собственным отражением неестественно широкими от шока глазами, но все происходящее по-прежнему оставалось правдой. Каким-то образом я пробудился в своём собственном теле. — Невозможно… Нереально!.. Когда была осада горы Луань Цзан, я сам, сам приказал мертвецам разорвать свое тело! — мои руки дрожали, а голос срывался на крик, — Какой был смысл мне жить? Ведь это я убил всех: сестру, ее мужа, дядю и Мадам Юй, Вэнь Цин и остатки клана Вэнь, которые бы жили обычными жизнями, — я снова поднес руки к лицу и посмотрел в отражение, — И все же я жив.        Утолив жажду холодной водой, я снова двинулся в путь, но уже вниз, следуя по течению ручья. Если тут есть горный ручей, то есть река или озеро, около которых обычно бывают деревня или город. Знание системы селения и интуиция не подвели: чем ниже я спускался, тем больше становился ручей, который в итоге закончился озером. На его берегу же находился город, весь светящийся бумажными фонарями.        С моей стороны было бы глупо входить в город с неприкрытым лицом и в рваной одежде. Быстро сориентировавшись, я украл одежду, сушившуюся на бамбуковых палках около первого встречного мне дома, и лишь после этого, переодевшись, двинулся к городу. Одежда была велика и еще не успела до конца просушиться, но ее темный цвет и ухоженный вид не могли привлечь внимания горожан. И все же в городе, интуитивно опасаясь, я только и делал, что прятался в тени и лишний раз не показывался на глаза прохожим. Однако в этом не было необходимости: какое им было дело до тени, скрывающейся во тьме, если во всем городе был праздник? Лавки со вкусной едой и разными диковинками собирали на себе все внимание, что было мне на руку. Так, бесшумно двигаясь по узким улочкам, я натолкнулся на группу веселившихся детей. На них были маски, а в руках деревянное игрушечное оружие. Они явно играли во что-то очень веселое и были полностью поглощены своими эмоциями. На вид им было лет шесть-семь, и это было важным для меня: если дети этого возраста слышали обо мне, то уж точно в лицо не знали.        Когда до играющих оставалось пару чжаней, игра внезапно прекратилась: словно почуяв опасность, дети повернулись ко мне лицом и умолкли. — Молодые господа, хотите, я покажу вам кое-что интересное? А взамен один из вас отдаст мне свою красивую маску, — я мягко улыбнулся, заставляя детей расслабиться и закивать головами.        Под звуки детского молчания я подошел к ближайшему дереву клена и сорвал с него несколько красных листочков. Присев на большой камень на краю дороги, я положил листочки перед своими ногами. Дети, с недоумением глядевшие за моими действиями, окончательно потеряли интерес и уже собрались было оставить меня одного, как вдруг я окликнул мальчика в маске кролика, сжимавшего в кулачках дивный музыкальный инструмент. — Эй, милый черный кролик, не одолжишь мне свою флейту? — мальчик вздрогнул, когда я окликнул его, но все же неуверенно подошёл ко мне и, разжав кулачок, протянул флейту, — Спасибо, а теперь смотрите, — я дождался, когда мальчик спешным шагом доберётся до своих товарищей, и только после этого, приложив флейту к губам, стал играть незамысловатую, веселую песенку.        Не прошло и пары секунд, как листья, лежавшие на земле, приподнялись над землей и начали плясать, водить друг за другом хороводы. И почти сразу же я услышал смех, такой чистый и искренний. Детям не нужно было отдельное приглашение: они сами начали танцевать друг с другом среди кружащихся в зачарованном танце листьев. Войдя во вкус, я начал увеличивать темп мелодии, добавлять в нее новые мотивы. Кульминацией же моего выступления была резкая, но не режущая уши высокая нота. Повинуясь ей, листья взмыли в воздух и разорвались на мелкие кусочки в виде конфетти, осыпая восторженных детей. — Круто! Дядя, покажи еще! — Да, покажи! — Дядя, а ты бессмертный? Просто они на мечах летают и ещё монстров убивают, я знаю! — Тише, маленькие негодники, — я беззвучно рассмеялся, — Когда-то я действительно был бессмертным, но это в прошлом. А сейчас, молодые господа, не отдадите ли вы мне маску? — в требовательном, но мягком жесте я протянул руку вперед, и на нее через секунду мягко легла маска черной лисы, принадлежащая, по всей видимости, лидеру группы, — Спасибо, удачного вам праздника! — я уже было собрался продолжить свой путь, но вспомнил об одном очень важном моменте, — Ой, постойте, молодые господа! Что это за город? И, быть может, вы знаете, сколько прошло времени с осады горы Луань Цзан? — Этот город носит название И Лин. А с осады прошло уже девять лет, мне мама говорила, те времена были очень плохие, из-за клана Вэнь. Сам я этого не помню, на тот момент меня ещё не было, — чуть смутившись, произнес на одном дыхании самый старший из мальчишек. — Спасибо.        Надев маску на лицо, я поспешил выйти на главную улицу, но не для того, чтобы насладиться завораживающим видом красных фонарей или прикоснуться к изобилию еды. Мои мысли были заняты только одним: если судить по словам мальчишки, я был на горе Луань Цзан и спал там девять лет. Но как это возможно? Даже если бы я выжил после осады, за девять лет тело должно было хоть чуть-чуть, но измениться, а я остался в своем двадцатидвухлетнем возрасте.        И пока я раздумывал над сложившейся ситуацией, сам не заметил, как прошел насквозь весь город и оказался на лесной тропинке. И чем дальше я шел в лес по тропинке, тем больше становилось вопросов.