Капли дождя медленно стекали по лицу, смывая одиночество...

Утро встречает Кирилла противным трезвоном будильника, а раньше парень любил эту песню! Сейчас же к ней осталась лишь неприязнь из-за ассоциаций с тяжёлым пробуждением. Парень разлепляет сначала один глаз, затем второй, свет резко бьет в глаза, Кир дергается и полностью зарывается в одеяло. Выключает источник раздражения не глядя, интуитивно все же припоминая о чем-то важном, да вот только о чем… Вторая попытка встать получается более удачной, только голова трещит, а во рту будто кошки нагадили. До заветной жидкости и таблетки будто целая пустыня, но сократить расстояние можно только двигаясь к цели. Кирилл преодолевает первый рвотный позыв и упорно продолжает передвигать непослушные ноги. Проходит целая бесконечность, прежде чем Кир все же касается губами графина и начинает жадно пить прямо из него. Ему уже легче и без таблетки, по крайней мере тошнота отступила, оставив только жуткую головную боль. Аптечка стоит где-то в коридоре и парню приходится перебороть себя, чтобы все-таки сделать эти заветные десять шагов и закинуть в себя лекарство. К сожалению, боль не уходит сразу, приходится временно отложить подготовку к учебному дню и присесть на мягкую кроватку. Спустя минут пятнадцать, Кир наконец приходит более-менее в себя и начинает собираться. Только вот первая пара начинается в 8:30, а на часах уже 8:02, Кирилл хватает со спинки стула махровое желтое, с жирафиком полотенце и пулей несется в душ. Ванная комната представляет собой достаточно большое помещение, кто-то достаточно умный и практичный разместил здесь не только кабинку с душем, но и нечто похожее на джакузи, почти не выпирающее из пола, кроме того рядом с кабинкой стоял небольшой удобный белый шкафчик, в который умещались не только все баночки, скляночки и прочие вещи необходимые для принятия душа, но и в отдельном герметичном ящичке лежал ноутбук. Дело в том, что у тёти Наташи был брат, дядя Ромы — Виталий. Молодой человек уехал в поисках лучшей жизни, когда Ромке было всего около девяти лет, а лет пять назад после долгой разлуки он на родину повидаться с родственниками. В то время мальчики заканчивали десятый класс, с деньгами у семьи Виноградовых было все мягко говоря плохо и Виталик ужаснулся условиями, в которых были вынуждены практически выживать его любимые деверь, сестра и племянник. Его путешествия не проходят даром и оказывается, что дядя Ромы нажил впечатляющее состояние, коим и поспешил поделиться с сестрой. Когда же пришло время для поступления дядя решил помочь племяннику, а раз не получилось с самим институтом (Рома поступил сам на бюджет, имея вполне хорошие баллы), то он просто выложил кругленькую сумму, которой хватало на такое роскошное жилье, Кира же Виталий также принял за родственника и видя в парне талант к убалтыванию клиентов (который при выборе специальности, по словам Виталия, Кирилл не учел), устроил парня в крупную компанию, в которой он смог зарабатывать достаточно кругленькую сумму. Благодаря вот такой заботе, Кир уже наслаждался теплыми струями воды, на первую пару он уже опоздал, поэтому можно относительно расслабиться. Но спустя некоторое время, сквозь убаюкивающий шум воды до слуха Кирилла доносятся подозрительные звуки, будто кто-то открывает входную дверь. Парень напрягся, превращаясь полностью в слух, этого еще не хватало! Аккуратно отложил мочалку, быстро, насколько это было возможно, смыл остатки мыла, наскоро укутался в полотенце, схватил первый попавшийся предмет, коим оказался достаточно увесистый бутылёк с шампунем и медленно, стараясь не шуметь прокрался к двери, ведущей из ванной. Воду он предусмотрительно не выключил, дабы создать впечатление для неизвестного (а Кир был почти полностью уверен, что по его квартире сейчас разгуливает как минимум маньяк-педофил, засматривающийся на попки маленьких мальчиков) его незаметности. Потихоньку открывает дверь, оглядывается, прислушивается, стараясь понять источник странных звуков, а после… шампунь летит на пол… Кирилл находится в прострации несколько секунд, но громкий звук от удара предмета об поверхность отрезвляет и уже плевать на всё, на пропущенные пары, на растекавшийся белой лужицей шампунь, на легкую, не до конца прошедшую головную боль и даже на все проблемы, которые у него появились за эти три гребаных месяца. Парень отпустил всё, у него будто ожила душа и возродилось сердце, а прежние раны заросли. Перед ним стоял Рома, такой растрепанный, растерянный и родной в своем любимом растянутом свитере, стоял так близко, а младшему показалось, что это лишь иллюзия, мираж. Кир аккуратно дотронулся до щеки друга, теплая, мягкая, настоящая… Больше ждать не было сил, Кирилл просто прильнул к другу, а тот обнял в ответ. Они не говорили, так и стояли, высокий, статный Рома со скупыми мужскими слезами на глазах и маленький беззащитный Кир, подрагивающий в его объятьях от беззвучного плача. Стоит ли говорить, что учеба быстро отменилась по обоюдному молчаливому согласию. Когда ноги затекли у обоих, они не расцепляясь добрели до кровати Кира, благо углов на пути не встретилось, проемы были широкими, кстати, квартира выбиралась именно по таким условиям, потому что у младшего было что-то на подобии клаустрофобии, он жутко боялся узких дверных проемов. И если в институте он, чуть прикрывая глаза и весь съёжившись, за несколько минут преодолевал препятствие, то дома было решено, что Киру необходимо расслабляться и спокойно ходить по помещению. Так вот, парни лежали в обнимку до вечера, пока Кирилл не уснул, свернувшись калачиком и уткнувшись носом куда-то в шею другу. Именно в тот день или даже почти ночь Рома, укрыв парня пледом и посмотрев на него долгим задумчивым взглядом, ушел на кухню, встал около окна и выкурил первую сигарету за последние пять лет. Он не почувствовал облегчения, горький дым еще больше обострил чувство вины и заставил закашляться. Забавно, на стекле медленно стекали прозрачные дождевые капли, город погрузился бы во мрак, если бы не множество фонарей и светящихся вывесок. Кир всегда любил дождь, он являлся для него спасательным кругом, Рома же старался избегать встреч с этим погодным явлением, оно вызывало неприязнь и даже какое-то странное чувство тревоги. Когда лил дождь обострялось чувство одиночества, будто вода могла забрать всё самое дорогое, а может так оно и было…