Часть 1
13 октября 2019 г., 11:02
В клубе слишком темно, басы бьют по ушам, и Зак не вполне понимает, что он тут забыл — среди праздной молодежи и крепких коктейлей — пусть и не старый, но уже основательно потрепанный жизнью вояка. Ноги, кажется, сами принесли его в это место: как обычно, он бродил по улицам, пытаясь хоть чем-то заполнить зияющую в груди дыру, и понял, что ему просто необходимо выпить. Клуб оказался по пути — первым попавшимся местом, которое для этого сгодилось. Теперь Зак сидит за барной стойкой и угрюмо пялится на танцпол, где извиваются гибкие молодые тела.
Ощущение чужого взгляда приходит внезапно и заставляет осмотреться: чуть поодаль на него откровенно пялится высокий черноволосый мужчина. Зак перехватывает взгляд, отвечает так же твердо, мимолетно отмечая хищные, почти волчьи, черты лица незнакомца. Тот улыбается. Вздергивает уголки губ, открывая острые клыки и поднимает свою кружку пива.
С Заком давно не заигрывали, точно не так откровенно — быстрый перепихон в армейской душевой или общей палатке, пока никто не видит, не считается. А сейчас его едва не облизывают взглядом — бескомпромиссно и очень горячо. И Зак улыбается в ответ. На какую-то долю секунды обзор перекрывает молодая девушка, а когда она уходит, незнакомца на месте больше нет. Затопившее разочарование кажется осязаемым, но его внезапно трогают за локоть: тот самый мужчина оказывается чертовски близко, нависает и прожигает своим огненным взглядом.
— Я Сэм, — он протягивает руку, и Зак не может не ответить на крепкое рукопожатие. — Какими судьбами здесь? Впервые тебя вижу.
Зак пожимает плечами. От Сэма веет опасностью и силой — безумное сочетание, способное вскружить голову кому угодно.
— Я обычно не хожу по клубам. Это… так получилось. А ты?
Сэм щелкает пальцами, подзывая бармена, а сам придвигается на несколько миллиметров ближе. И этого одновременно много и чертовски мало. Заку кажется, что его внутренности обдает кипятком, который стекает тугим узлом прямо в пах.
— Мелкую выгуливаю, — Сэм снова обозначает улыбку и машет рукой в сторону танцпола, — вон она, рыженькая такая, в синем платье с пайетками.
Зак честно пытается рассмотреть и в какой-то момент ему даже кажется, что он замечает тоненькую фигурку с копной рыжих волос на голове, которая двигается среди десятков других таких же тел, но он быстро теряет ее из виду и сдается.
— Сестра?
— Невестка. Брат не любит подобные заведения, вот я иногда и тусуюсь вместо него.
Это кажется несколько странным, но Зак предпочитает оставить свое мнение при себе. Кто он такой, чтобы судить?.. На мгновение кажется, что Сэм намного старше самого Зака, но он отбрасывает эту мысль — такие старики, как он, действительно редко ходят по клубам. Новый знакомый же выглядит едва ли старше тридцати. Возможно, ему и вовсе четверть века, а годы добавляет рост и слишком проницательный взгляд.
Сэм спрашивает еще о чем-то, скалится в улыбке, не забывая следить и за тем, чтобы в кружках всегда был алкоголь, и за танцполом. Он весело смеется, шутит и придвигается ровно по миллиметру, отчего Заку становится интересно, когда Сэм все-таки положит руку ему на бедро, но этого не происходит. Его новый знакомый в один момент прерывается на полуслове, весь напрягается, замирает сжатой пружиной и шумно раздувает ноздри.
— Пр-рости, — он растягивает звук «р», — но, кажется, и мне р-развлечение подвезли.
Сэм вскакивает с барного стула и стремительно рассекает толпу по направлению к танцполу. Как раз туда, где в образовавшемся просвете видно, как трое парней требовательно наседают на миниатюрную рыжеволосую девушку. Зак поводит плечами: трое на одного — многовато, а потому недолго думая следует за своим новым знакомым. Он успевает подоспеть как раз в тот момент, когда Сэм вырастает за спиной своей невестки.
— Тор-ри ясно дала понять, что не заинтер-ресована! — рычит он.
— О, а ты чо за хмырь? — парни пьяны или обдолбаны, и все, что они могут это только глупо усмехаться. — Ты вообще знаешь кто мы такие?
— Будущие отбивные! — выплевывает Сэм и выбрасывает вперед кулак.
Девчонка визжит и прячется за спину своего заступника, Сэм вполне бодро расшвыривает нападающих, а Зак вклинивается в самую гущу. Просто потому что может, просто потому что хочет стравить пар и выплеснуть всю накопившуюся злобу и боль. Он с удовольствием слушает, как хрустят носы, с неменьшим удовольствием ловит ответный кулак в глаз и широко улыбается, когда вместе с ребятами их выводит охрана.
Мажоры еще плюются ядом, но уже не так активно, а запрет на посещение этого заведения расстраивает, кажется, только их. Девчонка Тори не выглядит даже напуганной. Смотрит внимательно на запыхавшегося Сэма и самого Зака и лукаво улыбается:
— Я так понимаю, что сегодня мой черед сидеть за рулем?
***
Зак почти не замечает дороги: все сливается в какую-то дикую, животную тягу, подстегнутую адреналином. Он чувствует себя подростком — так крепко стоит и так сильно хочется. Прямо здесь, прямо так: без прелюдий, без подготовки. Два крепких мужика едва помещаются на заднем сидении и даже несколько раз нарываются на возмущенное «не пинайтесь!» от Тори. Но это все неважно, потому что только так получается почувствовать себя живым. Не едва тлеющей головешкой, а горящим пламенем. По-настоящему живым. Они не жалеют друг друга и едва могут дождаться того, чтобы оказаться в лифте в одиночестве — рыжая девчонка заявляет, что пойдет пешком. Заку плевать на ее ехидный понимающий взгляд, на ее проницательные глаза. Есть только здесь и сейчас: парень с волчьей улыбкой, что так правильно прикасается и разжигает внутри огонь. Ему кажется, что уткнувшийся носом в ключицу Сэм ворчит. Не целует — прикусывает зубами, вылизывает, хватает губами кожу. Совсем по-звериному, почти больно и невыносимо недостаточно. — Сейчас, сейчас, — сбивчиво шепчет Сэм, выпутывая его из куртки. — Еще немного, — умоляет Сэм, когда они вваливаются в открытые двери пентхауса и пытаются добраться до комнаты, оставляя за собой дорожку из сорванной впопыхах одежды. — Ты первый, — совершенно по-блядски выгибается Сэм на кровати. — Мне не зазорно хвост поднять, а так мы сможем подольше. И он такой ослепительно красивый — точно вылепленная из мрамора статуя — что у Зака на мгновение темнеет в глазах. А после приходит только невыносимо яркое удовольствие, которое кажется длится часами: его вертят, вылизывают, сжимают и тискают без устали и с удивительным восторгом. До тех пор пока Зак не начинает просить пощады. И тогда они вместе идут в душ. Прямо так — голые и утомленные. Кажется, что пентхаус вымер — или существует только для них двоих — ни шорохов, ни скрипов, ни храпа или других звуков, что можно услышать в сонных домах. Сэм отчего-то странно морщится, но на закономерный вопрос отмахивается — мол в глаз что-то попало, – и тащит Зака обратно в комнату. И почему-то кажется, что спать они не будут еще долго.***
Просыпается он ближе к полудню и совершенно один. В первое мгновение Зак не понимает где находится, а предыдущая ночь больше напоминает слишком горячий сон. Но сбитые простыни, пятна и почти удушающий запах секса не дают ошибиться: все, что было, было реальным. Зак осторожно поднимается — натруженные мышцы отзываются болью — и утопает ступнями в густом ворсе ковра. На мгновение он замирает, любуясь тем, как падают из окна лучи солнца, и принимается искать одежду. Вместо своих вещей обнаруживает аккуратно сложенную стопку, на которой сверху красуется записка «Вещи в стирке, надеюсь эти подойдут». Штаны оказываются длинноваты, но в целом размер подходит. Заку даже становится интересно, где Сэм их взял, потому что одежда принадлежит явно не ему. Габариты своего партнера Зак успел достаточно хорошо изучить за эту ночь. В пентхаусе снова непривычно тихо. По пути на кухню Зак успевает рассмотреть коридор с кучей дверей и невольно задается вопросом, зачем столько комнат, если здесь живут трое. Но его мысли спотыкаются, когда на просторной светлой кухне он застает рыжеволосую девчонку. Заслышав его шаги, она отрывает взгляд от книги и улыбается не размыкая губ. — Доброе утро. Девчонка кивает, а Зак силится вспомнить ее имя, если Сэм их вообще представлял… Наверное, она видит его замешательство, потому что через мгновение на кухне раздается ее звонкий голос: — Я — Виктория Гарм. Можно просто — Тори. Будешь кофе? Зак качает головой и уточняет: — Если можно, чай. Тори вскакивает со своего места, щелкает электрическим чайником и распахивает дверцу кухонного шкафчика. — Выбирай. Количеством разных упаковок с чаем и кофе, что стоят на полочках, может похвастаться не любой магазин. Зак через несколько минут начинает путаться в названиях и поэтому выбирает обычный эрл грей. Привычно. Знакомо. Просто. Он следит за тем, как Тори насыпает заварку в пузатый белый чайничек, достает чашки, расставляет все на столе и возвращается к своей книжке — учебнику по анатомии и физиологии крупных хищников, как успел заметить Зак. — Сэм ушел на… — девчонка запинается, — работу. Ему сегодня надо доделать один заказ, так что вернется он ближе к вечеру, я надеюсь. Там парни в холодильнике что-то оставили — можешь брать. В холодильнике и правда оказывается несколько разномастных кастрюль, в одной из которых Зак находит плов. Судя по запаху — с бараниной. — Очень вкусно, — ему не хочется жевать в полной тишине, и Зак пытается вызвать Тори на разговор, но та не отвлекается от чтения: — Это Питер готовил — его и поблагодаришь. Я только кофе заваривать умею. Она перелистывает страницу и поднимает голову, задумчиво глядя в стену перед собой. Это выглядит странновато, но Тори наконец откладывает учебник в сторону и сосредотачивается на своем собеседнике. — Парни появятся еще не скоро. Что ж… на такой толстый намек он не имеет права не отреагировать. — Тогда я доем и уйду. Вещи… мои вещи в стирке, но я думаю, что смогу вернуться за ними позже. Тори смотрит на него огромными недоуменными глазами. — А зачем тебе уходить? — Но… — это все как-то совершенно не вяжется с обычным представлением о том, как следует поступать случайным любовникам, но Зак не находит слов, так что рыжеволосая девчонка снова перехватывает инициативу в разговоре: — Сэм привел тебя домой и будет рад видеть тебя тут, когда вернется. Я просто сказала, чтобы ты придумал себе занятие и не скучал. Она поднимается из-за стола, потягивается, с наслаждением расправляя позвонки, и сладко вздыхает. Уже почти в коридоре Тори останавливается и просит: — Только комнату проветри, пожалуйста. И в эту минуту Зак понимает, что так и не разучился краснеть.***
Зак все же уходит через несколько часов, но только после того, как обещает Тори вернуться к ужину. Уже сидя в своей небольшой комнатушке, он понимает, как нелепо выглядел в том клубе, а потом и в той квартире. Он не из мира Сэма — явно не бедного, не знающего, что такое жрать один сухпаек на двоих, и беспокоящегося только о сорванных дедлайнах. Наверное, ему просто было интересно затащить в постель кого-то не такого лощеного, как он сам. Сейчас Сэм посидит немного и поймет, что видеть своего случайного любовника больше не хочет. Но отчего-то Зак надеется: принимает душ, собирает вещи — Тори недвусмысленно намекнула, что его ждут не только на ужин, его приглашают остаться на несколько дней. Впрочем, когда раздается телефонный звонок, Зак старается не строить иллюзий. На том конце Тори. Она звучит нервно и немного запыхавшейся, но все это совершенно не важно, потому что слова, которые она произносит, режут не хуже ножа: — Эм… слушай, Зак, мне очень жаль, но… ужин, похоже… отменяется. Она говорит что-то еще, оправдывается, обещает перезвонить, когда «устранит некую проблему». Зак уверен, что «проблема» – это такой же, как и Сэм, молодой парень, которого тот снял. Или что-то в таком духе. Все же Зак не вчера родился и прекрасно знает, как это работает. Странно обидно ему только оттого, что Сэм не позвонил сам, поручив это своей невестке. Собранная сумка летит в угол, а сам Зак валится на кровать. Не хочется ничего: он, конечно, не юная институтка, но так обидно его еще не кидали. Сколько он проводит времени в этой тишине, неизвестно. Только рука неприятно немеет, а под ребро давит мобильник. Зак несколько раз шумно вздыхает и наконец садится. Не в его правилах развозить сопли, так что он просто поднимается, ощущая, как в груди снова раскрывает свою пасть жуткая черная дыра. Она снова жрет его: когда Зак идет в магазин за продуктами; когда он заученно улыбается кассирше; когда оставленные в чужом доме вещи доставляет курьер; когда обзванивает группы психологической помощи — надо же что-то делать с «синдромом выжившего». По крайней мере, именно такой диагноз ему поставила психиатрическая комиссия. Он остался единственным из отряда после обстрела. Просыпался ночами от бессмысленных попыток вытащить сослуживцев. До сих пор просыпается, в первые мгновения чувствуя как слипаются пальцы от подсыхающей крови. Но наваждение проходит, оставляя его с колотящимся сердцем и сбитым дыханием. Телефон звонит через три дня. Зак поднимает трубку, не вполне понимая зачем. Голос Сэма на том конце странно хрипит: — Привет. — Зак молчит, и Сэм продолжает. — Извини, что пропал. Там… накладка вышла. По работе. Не зайдешь сегодня поужинать? Ладони потеют, а во рту сухо, как в пустыне, но Зак находит в себе силы ответить неповоротливым языком: — Нет. И не звони мне больше. Еще через час раздается стук в дверь — Зак отключил звонок, как только въехал, чтобы не тревожить и без того расшатанные нервы. Сэм стоит на пороге, скалится в белозубой улыбке и примирительно поднимает руки. На переносице у него красуется пластырь, а волосы с правой стороны немного короче, чем с левой. — Привет, — голос у Сэма виноватый и какой-то хриплый. Как будто он очень долго и громко кричал. — Ты не разрешил мне больше звонить. — И ты решил прийти? — Зак вздергивает бровь, а улыбка Сэма меркнет. — И как ты узнал, где я живу? — Эм… — он мнется, отводит глаза и неловко переступает с ноги на ногу. — Связи? Богатенький мальчик из богатенькой семьи, который думает, что ему все дозволено — Зак кривится в ухмылке, подтверждая свои подозрения. — Извини, Сэм, но я тебе не игрушка. Потрахались разочек – и хватит. Тот смотрит на него взглядом побитой собаки. — У меня правда были проблемы… и я хотел… на ужин… — голос у Сэма совсем срывается, скрипит, и он долго и неприятно кашляет. — Слушай, Зак, ты же вроде военный, знаешь, что такое форс-мажоры. — Мы не на войне. — Сэм раскрывает рот, точно хочет возразить, но клацает зубами и фыркает — неожиданно нежно. Зак продолжает: — Мы из разных миров, парень, и я не хочу быть твоей игрушкой. Было классно, тебе, надеюсь, тоже. Ну, или хотя бы удовлетворил свое любопытство: узнал, как это – с солдатом в койке. — Лицо Сэма странно вытягивается, но у Зака окончательно срывает тормоза. — А теперь — оставь меня. Просто отвали, богатенький говнюк. — Как скажешь, — тихо прилетает в ответ, прежде чем Сэм медленно разворачивается и идет прочь. Материт Зак уже пустой коридор: то ли от отчаяния, то ли от бессилия.
