"V" значит "Violence"

      Солнце слепит глаза, из-за того, что кто-то вчера не закрыл шторы. Кровать очень мягкая и теплая, и крепкие руки, что обвивают талию вокруг лишь добавляют какого-то уюта. Оба дышат очень тихо и размеренно, в горле у обоих сухо из-за вчерашнего выпитого, а на шеях красивая россыпь из укусов и засосов. Тишь да благодать…       Хосок немного приоткрывает глаза и осматривается. Это не его квартира, значит они поехали к ночной пассии домой. Он немного опускает взгляд и видит тонкую и бледную руку у себя на животе, а выше на груди несколько ссадин и покраснений. Неужели она была настолько голодна? Чон поднимает свой взгляд выше и смотрит на бледное лицо, пухлые губы в небольших ранках и тонкие брови.       Только спустя минуту он осознаёт, что это нифига не девушка рядом с ним, а они оба сейчас голые лежат в обнимку, в Миновой кровати, в Миновой квартире и со следами на теле, что оставлял Юнги на нём ночью. Хосок резко отсаживается от него на самый край кровати и тяжело дышит от шока. Что же вчера случилось такого, что он переспал с начальником брата?..

***

      Чон гладит девушку перед ним по талии и красивым бедрам, а сам тянется всё ближе к её лицу, к пухлым губам, накрашенным красной помадой, и пышной груди. Он давно уже ни с кем не спал, поэтому эта мадам вполне сойдёт. Не совсем его формат, но выбирать не приходится. Хосок облизывает свои губы и целует незнакомку, та сразу же прижимается бюстом к его груди, а длинные ноготки впиваются ему в плечи сквозь ткань рубашки. Она для него лишь на одну ночь, так что много вкладывать в этот поцелуй, кроме, конечно же, страсти и похоти, смысла нет. Девушка, наверное, это тоже понимает, и трётся немного бедрами о пах парня.       Чон уж было повёл её в сторону выхода, чтобы дома на кровати уже заняться с ней сексом, как тут его хватают за локоть и оттаскивают от этой девушки. Он еле видит в темноте знакомую белую макушку и не понимает ничего. Не понимает и тогда, когда его прижимают к двери в кабинке туалета и целуют. Юнги не сильно напорист, он не старается как-то по-особенному его целовать, но что-то внутри подсказывает обратное.       Мин осторожно сминает губы Хосока, слегка гладит того по щеке и дышит рвано, когда отстраняется. Он смотрит на чужие губы, второй рукой держит Чона за воротник рубашки и приставляет колено меж его ног. На заднем фоне из-за двери слышен гул толпы и музыку, но в кабинке мужского туалета словно какой-то вакуум, и парни слышат лишь дыхание друг друга. — Юнги, ты чего?.. — решается первым прервать молчание Хосок и касается своей ладонью руки Юнги, что сжимает его воротник. Парень сразу отстраняется от него и отходит на шаг назад, взгляд темных глаз теперь направлен куда-то в ноги Хосока. — С тобой всё нормально?.. — Нет, не нормально. Из-за тебя, блять, у меня всё ненормально… — Юнги сжимает свои руки в кулаки и уже более смело смотрит в глаза Хосока, который сейчас ничего не понимает и лишь строит брови домиком. — Из-за тебя у меня всё перевернулось вверх-дном, и я теперь даже сам себя не понимаю… — Юнги, я… — Заткнись и дай мне продолжить то, что я начал, — парень возвращается на исходную позицию, снова целует и зажимает к двери кабинки.       Поцелуй уже получается более жадным, мокрым и каким-то пошлым. Мин целует очень умело и очень приятно, ужасно тягуче и сладко. Это схоже с карамелью, пока она ещё не застыла — так же приторно сладостно и горячо. Чужие руки сами по-себе гладят плечи и шею парня перед собой, не забывая иногда отрываться от губ, для поступления капли кислорода в легкие, и снова окунуться в поцелуй.       В какой-то момент губы Хосока сами открываются и Мин свободно вводит в его рот свой язык, мягко оглаживает чужие десна и ласкает нёбо, и лишь после — сплетает языки вместе. По подбородку от губ тянется тонкая дорожка слюны, что плавно переходит на тонкую шею и острые ключицы.       Чон отстраняется от Юнги с громким чмоком, между их губами висит тонкая блестящая ниточка, которую Мин быстро собирает и целует в линию Чоновой челюсти, опускается к шее — и осыпает её поцелуями-бабочками. Хосок еле стоит, колени сами согинаются, а руки — тянутся к телу напротив. — Ю… Юн-и… — тихо зовёт его Хосок и приоткрывает до этого закрытые глаза. У Юнги сейчас во вгляде нет прошлого холода и отречённости — лишь бурная и животная страсть и желание — взять Хосока прямо в этой грязной и темной кабинке клуба. Но оба держатся и ждут какого-то чуда. — Хосок, я… — ему не дают закончить и мягко целуют в скулу. Сердце забилось в бешеном ритме, и кое-как восстановленное дыхание снова стало неровным. — Что? — поднял он удивленные глаза на Хосока. — Давай уедем отсюда… Я хочу тебя…

***

      Дверь за парнями в квартиру закрывается, и к ней же быстро припирают тело Чона. Он даже не успел что-либо сказать, а его губы снова в плену Миновых. Тут уже никто их не застукает — и можно делать то, что пожелаешь.       Юнги оглаживает бока и тонкую талию, медленно опускаясь к полюбившимся бедрам, сжимает в ладонях упругие половинки. Хосок от этого лишь начинает тихо стонать в поцелуй и сжимать в руках ворот белой рубашки Юнги. Мина это лишь сильней раззадоривает, он подхватывает Хосока под бедра так, что он обвивает ногами Минову талию, и несёт его в сторону спальни. Холли где-то по пути смотрит в сторону хозяина со странным багажом на плечах, но лишь отворачивается и продолжает спать.       Юнги укладывает Хосока на одеяло и нависает сверху, смотря на красивое лицо под лунным светом. Хочется просто застыть, так и не прерывать этот момент никогда более. Щеки у Чона сейчас очаровательно залиты румянцем, пухлые и влажные губы после поцелуев, томный взгляд из-под ресниц и родинка над губой — всё сейчас слишком хорошо. Юнги осторожно гладит его по щеке, будто он фарфоровый и сейчас развалиться. — Юнги? — Ты очень красивый, — и снова следует поцелуй. Только теперь он нежнее, мягче, в нём не простая похоть. От него дрожь до самых кончиков пальцев, в животе распускаются тысячи бутонов роз, а в груди, у сердца, приятно тянет. Такие поцелуи кому попало не дарят…       Юнги поднимает чужую ногу, гладит бедро и целует в острую коленку сквозь ткань джинс, пока второй рукой гладит вторую ногу. Хосок отворачивается и жутко смущается. Сердце бешено стучит, будто сейчас выпрыгнет из груди, дышать с каждым новым движением Юнги всё труднее. В штанах уже тесно — Мин это видит. Ловкие пальцы расстегивают чужую пуговицу и ширинку на штанах, стягивают их ниже, оставляя тело под собой в черных боксерах. Юнги лишь слегка водит пальцами по возбуждению парня, а он уже начинает тихо хныкать и постанывать. — Ты настолько сильно возбудился? — с его губ слетает смешок, пока Хосок смотрит на него полузакрытыми глазами. — Если ты сейчас это не сделаешь — я тебя прикончу, а потом трахну… — Как скажете, Господин Чон, — Юнги снимает с него трусы и откидывает их куда-то в сторону вместе со штанами, опускается немного ниже и делает дорожку из поцелуев чуть выше члена младшего.       Хосок уже до мелких ранок искусал свои губы, но упорно держится, чтобы не застонать под ним. Юн берёт его член в руку и медленно водит — вверх-вниз по всей длине, прижимается губами к головке и отстраняется от неё с громким чмоком. Хосок втянул немного живот, по телу сразу пошла мелкая дрожь, а возбуждение лишь стало ещё большим. У него ни разу не было такого чувства рядом с девушкой, так неужели это лишь из-за того, что теперь на её месте Юнги? Об этом он будет думать потом, а сейчас — надо получать удовольствие.

***

      Хосок отсаживается ещё дальше, а лицо принимает цвет спелого помидора. Он кое-как нашёл на полу свои трусы и штаны, надел их и пошёл в ванную. Пока он кое-как приводил себя в нормальный вид, к его ногам пришел сонный пёсель. Хо опустил на него взгляд и погладил. Пёс сразу начал ластиться под его рукой и вилять хвостом, а потом зубами зацепился за его штанину и потащил за собой. — Тише, парень, не так быстро, — тихо хихикнул Чон и заметил, что он привёл его к своей пустой миске. — Ты голоден? — в ответ слышит звонкое «Гав» и ухмыляется. Через пару минут он наконец нашёл на полке шкафчика пакет с кормом, насыпал немного еды в миску пушистого и налил воды во вторую. — Приятного. Надеюсь, у твоего хозяина есть хоть что-то покушать.       В холодильнике было практически пусто, только полупустая бутылка молока, несколько яиц и парочка помидоров с огурцами. На полке в шкафу была пачка риса, так что план на завтрак, в принципе, уже был готов. Быстро поставив вариться рис, Хосок взбил яйца и смешал их с молоком, потом вылил на горячую сковороду и принялся нарезать овощи. Пёсель уже поел и послушно сидел у парня в ногах, смотря как этот большой и высокий человек что-то делает, виляя пушистым хвостиком и высовывая порой розовый язык. Что-то во всей этой ситуации казалось таким правильным и обыденным. — Давно проснулся? — со стороны раздался сонный и хриплый голос хозяина квартиры, да и видок его оставлял желать лучшего. Весь какой-то помятый, с засосами на шее и хрупких плечах, и в помятой футболке и штанах. Юнги подошёл к столешнице и налил себе стакан воды, который выпил залпом. — Нет, около получаса назад. Ещё — я покормил твою собаку, он, наверное, со вчера не ел. — Точно, Холли. Прости малыш, я правда забыл о тебе, — Мин опустился на корточки перед питомцем и почесал того за ушком, а потом перевёл взгляд на спину младшего. — Ого, это я тебя так? — Ты о чём? — У тебя по всей спине следы от ногтей, прости. Зато от тебя у меня, блин, зад болит, — Юнги, придерживаясь за поясницу, прошёл к барному столу и сел на стул, слегка шипя от боли. Хосок усмехнулся на это и поставил перед старшим его порцию риса, омлета и салата и чашку кофе. — М? — Завтрак считается за компенсацию? Или нужно что-то ещё? — Это вполне сойдет. Спасибо за еду, — оба принялись за завтрак, пока Холли просился на колени к хозяину.       Воцарилась воистину гнетущая тишина, обоим было неловко до жути сейчас. Буквально недавно они лежали в одной кровати, а сейчас — мирно едят друг напротив друга и видят последствия совместной ночи. Придется много потратить на тоналку, это уж точно. Главное: чтобы никто не видел, как они вчера вдвоём из клуба уезжали — и всё будет хорошо. Но зная Чимина и Гука, они могли это запросто увидеть. — Слушай, то, что произошло ночью… Давай забудем про это, — подал голос Мин, убирая пустые тарелки в посудомойку. Хосок посмотрел на него. — Это может нам обоим доставить неприятности, а они никому из нас не нужны. Это был просто пьяный и глупый секс, согласен? — Да, я понимаю, извини за то, что было, — Хосок встал из-за стола, убрав посуду за собой. — Я соберусь и уйду домой, хорошо? — Да, тебя проводить? — Нет, я знаю дорогу. Лучше замажь засосы, я сильно тебя потаскал, — Чон вернулся в спальню, где он спал, оделся и пошёл на выход. — Ещё раз — прости за это. — Всё нормально. Просто доберись до дома в безопасности, — Хо только кивнул ему и вышел за дверь чужой квартиры. Мин вздохнул, взял с полки телефон и набрал номер. — Эй, Чимин. Что там по делу того парня?..