"V" значит "Violence"

— И помни — ничего и никому об этом не говорить, — расчёсывая волосы говорит Хосок. Юнги стоит и обнимает его со спины, что-то неразборчивое мыча тому на ухо. — Та блин Юнги, я серьёзно. — А я говорю, что ты сильно заморачиваешься. Никому и дела не будет до того, с кем мы блин, — с наигранным недовольством отвечает Мин и кладет голову ему на плечо. Хосок вздыхает, кладёт расческу на полку и поворачивается лицом к Юнги. — А ещё твой мужчина голодный. — Этот мужчина вчера чуть меня не съел, не лопнешь? — указывая на свои следы на своей и Миновой шее говорит Чон. Юнги только улыбается и довольно смотрит на них. — Ладно, пошли уж. Не отправлять же тебя голодным домой к собаке. — Ты такой добрый, Хосок-а, — целует парня в щеку, и они оба идут на кухню. Хосок ставит разогреваться вчерашнюю курицу, пока Мин обнимает его со спины и греется грудью о горячую кожу спины. Мин почти что мурлычет от близости с Чоном, а тот только и рад. Хосоку очень приятно ощущать руки на своей талии и тяжесть на спине. — Я так и не отдал тебе подарок, прости, — говорит Чон и целует Юнги легонько в щеку. Мужчина улыбается сахарно, от такой улыбки в груди становится ужасно тепло. Юнги гладит Хосока по щеке и мягко ведёт большим пальцем по скуле. — Я уже получил подарок что хотел, мне большего и не нужно. — Ты настолько хотел получить в подарок мою задницу? — усмехается он, а Юнги только опускает вторую руку ему на ягодицу и мягко сжимает её, вызывая у Чона улыбку. Ему так нравится смотреть на эту солнечную улыбочку с ямочками, на родинку на верхней губе. Юнги чмокает парня в губы и хихикает. — Чего смеёшься? — У тебя курица горит, а так ничего, — Хосок тихо ругается и достаёт курицу, благо она ещё не сильно сгорела. Юнги хихикнул и тычет носом Чону за ухо. — Не против если я пока что оденусь и украду твою футболку? — Только не долго, или я съем всё без тебя. — Ты не посмеешь, иначе я не дам тебе возможность себя коснуться неделю, — Хосок что-то бурчит себе под нос, а Мин идёт в спальню. Он по полу собирает своеобразную «дорожку» из вещей, и собирает её конец уже у кровати. В шкафу он нашел белую футболку, что была на него довольно большой и открывала плечи и ключицы. Заправив её в штаны и надев носки, Юнги вернулся к Хосоку. Чон уже разогрел картошку и сделал два кофе для них. — Мне кажется, или эта футболка уж очень сильно открывает твои ключицы? — говорит Хосок и немного поднимает горловину футболки вверх. — Нет, как раз. Так, зато все будут видеть, что я занят и не будут лезть, — парни садятся за стол и начинают есть. Дальнейшее время завтрака они проводят в полной тишине, лишь с редким лязганьем вилок о тарелки. Когда еда была съедена, они начали пить уже немного остывший кофе, переплетая пол столом ноги и улыбаясь.       Пожалуй, это был самый запоминающийся Новый год в их жизни…

****

      Часы бьют последний раз, за окнами взрываются фейерверки и слышно радостные возгласы людей. Привет Новый Год, как говорится. Парни отстранились друг от друга и просто смотрят друг другу в глаза, тяжело дышат и улыбаются. Хосок уже не плачет, а Юнги старается уловить абсолютно каждую эмоцию в его глазах. Мин положил руки ему на шею и обнял, крепко прижимает к себе и старается унять в себе море радости. Сердце трепещет в груди, пальцы дрожат и хочется прижаться к телу Чона как можно сильнее. Хосок положил руки на талию Мина и улыбнулся. — Ну что, веришь? — улыбается Юнги и положил голову на плечо парню, а Чон хихикает в ответ на это. Парень вытирает со своих щек остатки слёз и тянется ко столу за бокалом. — Эй, я ему тут любовь-нежности даю, а он выпить собрался? Я так и уйти могу. — У меня нервы, надо успокоиться. Я из-за тебя чуть инфаркт не получил, — надув губы сказал Хосок и отпил вина. — Инфаркт блин, ещё чего. Я тебя убью если такое случится, — дуется Юнги и пьёт из своего бокала. Хосок снова хихикает и целует Юнги в щеку, чтобы он не дулся и улыбается. — Ладно, возможно ты получишь моё прощение. — А что нужно чтобы ты меня простил до конца? — Чон опирается бедром о край стола и с хитринкой смотрит на мужчину. Юнги ставит свой бокал на стол и подходит к Чону, ставит руки по бокам от него, перекрывая пути отступления, и ставит коленку между его ног. Он улыбается и придвигается немного ближе к его лицу. — М? — Ну, есть один вариант как ты можешь извиниться. Но я не хочу на тебя в этом плане давить, — Мин целует его в кончик носа и улыбается, смотрит влюбленными глазками на Чона и улыбается. Хосок краснеет от неловкости и близости, но целует его в губы. Юнги несильно напирая отвечает на поцелуй и улыбается. — А если я хочу, будешь напирать? — М, хочешь в этот раз чтобы я был сверху? — он ухмыляется, а Чон неловко краснеет. — Боже, как легко тебя смутить, солнышко. — Щас это солнышко тебе лицо за такой базар расцарапает, — они смеются, но не отходят друг от друга. — Мне нравится быть рядом с тобой, правда. — Мне тоже. Даже не знаю, что именно можно сказать чтобы тебя порадовать, — Юн целует его в скулу и жмурится, сильно улыбаясь. Хосок тоже улыбается ему и светит своими милыми ямочками. — Боже, ты такое яркое солнышко, когда улыбаешься Хосок. — Хе-хе, а ты похож на кота, когда жмуришься. Это мило. — И этот кот хочет получить как можно больше тепла от своего солнца. Ты ведь не против? — парень кивает, и Юнги снова его целует. Хосок отвечает на поцелуй, переводит руки ему на плечи и прижимается к нему ближе.       Поцелуй был мягким, нежным, с привкусом вина и невероятно полон любви. Хосок не закрывает глаза до конца, и видит, как у Юнги дрожат ресницы, краснеют щёки и раздуваются крылья носа. Ему так нравится то что он видит перед собой, и крепче обнимает его. Юнги придвигается ближе к Чону, что ему приходится садиться на стол и отодвигать тарелки и бокалы в сторону. Мин сильнее впивается в губы напротив, сильнее сминая их своими и лишь слегка касаясь их языком. По телу идёт мелкая дрожь, разум постепенно отключается и первичные инстинкты берут вверх, вместе с нарастающим возбуждением. Хосок сводит коленки ближе, но из-за того, что Юнги стоит очень близко, ему пришлось обвить ногами талию мужчины. Мин довольно быстро находит наощупь застёжку и на спине парня и расстёгивает её, открывая красивую спину. Кофта отлетает в сторону, и теперь перед Юнги красивое, подтянутое тело, оттенка медовой карамели и красивым изгибом талии. — Мне кажется, что тут кое-что не правильно, — в губы парню говорит Чон, на что Мин изгибает бровь. Хосок улыбается, убирает свои ноги с его талии и очень быстро меняет их положения — теперь уже Юнги зажат им в поверхность стола. — Вот так намного лучше, как мне кажется. — Мне всё одинаково нравится, — улыбается Юнги, пока Хосок трясущимися пальцами расстёгивает его рубашку и целует куда-то в шею. Через минуту они уже оба без верха, Чон водит горячими ладонями по выступающим позвонкам и ребрам детектива, и оставляет на алебастровой коже метки, что позже расцветут красными и фиолетовыми бутонами. — Чёрт, Хо… Я хочу большего…       Без лишних слов, Хосок берёт детектива под бедра и несёт в сторону комнаты, и уже там кладёт осторожно свою ношу на кровать и нависает сверху. Хосок целует его в шею, ключицы, и, как оказалось, чувствительные места за ушками. Мин извивается под ним, бугорок в штанах стал ещё больше, а тихие мычания сменились на пока-что тихие стоны. Он никогда бы не мог подумать, что тот бледный мужчина в пальто, которому он любезно помог в тот дождливый день, которому он делал кофе и почти-что признался в чувствах, сейчас лежит под ним и шепчет бездумно его имя, сгорая от нетерпения и возбуждения. Это так странно, они ведь даже не супер-близкие-друзья чтобы можно было признаваться в таких теплых чувствах, не правда ли? Но сейчас это не столь важно — не тогда, когда под ним лежит красивый и сексуальный мужчина, что томно смотрит, жадно облизывает мягкие губы и хочет его в себе.       Мягкие губы постепенно опускаются всё ниже, к бледной груди и набухшим бусинам сосков. Чон посасывает один, что вызывает у Юнги ещё один стон. Руки его очень красиво выделяются на фоне кожи хёна, губы за собой оставляют засосы и укусы, а пахом Мин трётся о чужое бедро. Хосок медленно ласкает грудь старшего, медленно опускаясь всё ниже и ниже. Вот его губы целуют его живот. Юнги выгибается всё сильнее, ёрзает на месте и сдавленно мычит. Хосок снова целует его в губы, покусывает и оттягивает их, добавляя в поцелуй металлический привкус, от которого возбуждение всё больше нарастает в геометрической прогрессии. Чон отстранился от губ и надавил пальцем на губы Мина. — Поработай немного ротиком, мы ведь не хотим, чтобы тебе было больно, — ласково промолвил он, и Юнги с улыбкой принялся обсасывать и обильно смачивать слюной чужие пальцы. Розоватый язычок ловко обволакивал собой фаланги и иногда слегка прикусывал. Хосок пробрался второй рукой под ткань штанов и трусов Мина, и сжал в горячей ладонью упругую попу. Через пару минут Чон вытащил пальцы из рта и опустил ниже. Медленно ввёл палец наполовину и задвигал им. Юнги лишь шумно выдохнул и начал сам насаживаться на чужие пальцы. — Ну, тише хён. Не надо так спешить — я ведь тоже хочу получить наслаждение от тебя, — прошептал он ему на ухо и укусил за мочку уха. — Х-хосок… — тихо он прошептал в воздух и закрыл глаза, стараясь получать максимум от того, что ощущает. Чон вставил второй палец, а через некоторое время и третий. Юнги сильно сжимал в руках плечи парня, стонал и насаживался на пальцы. — Хос-сок, я хочу тебя… — сказал он, и потянулся руками к ширинке парня. Юнги трясущимися пальцами расстегнул ширинку и пуговицу на штанах, и стянул с него их вместе с боксерами. От отсутствия давления в области паха, Чон вздохнул, и вытащил наконец пальцы из Юнги. — Разденься, и встань на колени, — скомандовал он, и Юнги послушно всё сделал. Стянул с себя остатки одежды и встал в коленно-локтевую. Юнги дрожал несильно от возбуждения, а Хосок будто издевался — медленно раздевался сам, доставал из тумбочки презерватив и надевал его на свой член. Мин смотрел на него и облизывался, пробегался глазами по красивому телу и влюблялся в который раз в него. Чон сжал в ладонях мягкую попу и несколько раз звонко шлепнул по ней, вызывая стоны. Хосок несколько раз прошелся поцелуями по мягким полупопиям и улыбнулся. — Ты настолько меня хочешь? — Блять, Хосок. Если ты меня сейчас не трахнешь — я напишу на тебя заявление по изнасилованию, и я сделаю так, что мне уж точно поверят, — Чон хихикнул и приставил головку к колечку мышц. Юнги прикусил губу и уткнулся носом в подушку, которую Хосок сразу отбросил в сторону со словами: «Я хочу тебя слышать». Чон ещё раз шлепнул его по ягодице и резко вошел до основания, от чего у Юнги вырвался громкий стон, а на глазах выступили слёзы. Хосок наклонился к нему и начал осторожно сцеловывать его слёзы. — С-сука… — Я тоже тебя люблю, — тихо сказал Хо и толкнулся. Юнги весь сжался, он жмурился сильно и видел звёздочки, а над ухом раздавался стон Чона. Хосок продолжал толкаться в него, целовал в шею и повторял всё время «люблю».