Антофилия / Anthophilia

      На той стороне улицы стоял грузовик. Он стоял там уже давно, не проявляя никакого намерения сдвинуться с места в ближайшем будущем. На его боку большими рубленными голубыми буквами было написано "Чарльз&Сын. Переезды" с небольшим изображением какого-то неприлично радостного переезжающего и постыдным (но ожидаемым) использованием амперсанда. Дорожное движение на узкой мощеной улочке перед магазином неловко изгибалось вокруг грузовика, перекрывая и без того ограниченное пространство.       Кроули, стоявший у витрины с гордыми Венериными башмачками с опрыскивателем в руке, кинул полный ненависти взгляд на проклятый автомобиль. Казалось странным, что он стоит тут уже больше часа без какого-либо движения или признаков жизни вокруг. Само его присутствие здесь было необычно, если задуматься. Он и не знал, что кто-то сюда въезжает. Магазин, возле которого стоял грузовик, пустовал, ещё когда Кроули обосновался в этом районе, а это было год тому назад. Анафема рассказывала, что последним арендатором была бразильская наследница, которая занималась пошивом дизайнерских свитеров для кошек, а потом сбежала с разносчиком почты и теперь живёт с ним в Сиэтле. Но он никогда не был уверен, какая именно часть таких историй являлась плодом ее воображения.       Надо было перестать обращать внимание на грузовик. Бесполезно на нем фиксироваться. Если он будет маячить тут ещё час, то Кроули вероятно, возможно вызовет полицию, но только если сияющий человечек на боку автомобиля будет и дальше так снисходительно пялиться на него.       Кроули повернулся лицом к магазину. Тот всегда выглядел лучше всего в это время, когда косые лучи солнца падали с восточной стороны улицы. Три месяца потребовалось, чтобы привести это место в подобающую форму, но сейчас оно наконец-то выглядело благоустроенным.       Магазин был маленький, но не тесный, чистый, без излишеств, идеально подходящий ему. Вдоль северной стены он ярусами расположил суккуленты, в контейнерах из переработанного пластика, украсив обточенными водой деревяшками. Южная стена была украшена орхидеями и мхами на геометрических полках из восстановленного дерева. Пол он заменил сразу по приезде — отодрал помятый линолеум и ровно залил бетоном, который не скользит после полива как дерево или плитка. Его стол для резки из цельной древесины со стальными ножками, на котором были аккуратно разложены ножницы и упаковочный материал, занимал собой одну из сторон. В глубине за прилавком светились холодильники. Под окнами больших гаражных дверей и возле кассы всегда хватало места для цветочных композиций. Сначала он не был уверен, что справится– сидеть весь день в магазине и действительно работать как приличный человек – после юридических фирм, стеклянных опен-спейсов и всего остального. Но всё это осело вокруг него таким шокирующе удобным образом, что он уже и не знал, как он раньше занимался чем-то ещё.       Покупателей с утра было мало, что в какой-то мере послужило поводом к зацикленности на грузовике. В городе, наконец, установилось настоящее лето. Со знойной ленивой уверенностью заскользило оно по улицам Лондона. Потеплело настолько, что Кроули открыл фронтальные гаражные двери магазина, позволяя дню проникать внутрь мягкими толчками и теплыми порывами. Одна из причин его любви к их улице, это было отсутствие того особого, сочащегося и едкого запаха Темзы, обильно проникающего всюду в теплую погоду. Лёгкий ветерок, сквозивший сегодня в открытое окно, был невероятно приятен. Жара скользила по молодой листве рассаженных вдоль тротуара деревьев, наседала на открытые двери соседней пекарни, петляла вокруг обшарпанных булыжников на дороге. И, наконец, осела вокруг привычным влажным, цветочным запахом, в котором сегодня, бесспорно, преобладал запах сирени из последнего заказа, ожидавшей аранжировки на рабочем столе.       Сирень была следующей в его списке утренних дел. Первым делом он полил орхидеи, потом прошёлся вокруг мхов и суккулентов. Он поменял воду в композициях, ожидавших заказчика в холодильниках, и засунул пару букетов в витрины прежде, чем перевернуть табличку. Потом надо было открыть кассу, ответить на пару срочных емэйлов и сейчас он как раз приступил ко второму, завершающему, обходу орхидей. Работать с сиренью будет в радость, он получил прекрасную и разнообразную палитру этого сезона. В парке фиолетовая уже начала увядать, но эта была ещё крепкая, а белая с розовой — пышная и объёмная. Десять композиций были предназначены для нового бистро на Довер стрит, а ещё пять-шесть он выставит в магазине. Дня три они точно простоят, а к этому времени он их легко продаст. Конечно, при условии, что кто-нибудь сможет пропихаться через пробку, окружающую чёртов грузовик.       Колокольчик над дверью слегка звякнул. Кроули бросил взгляд в ту сторону и постарался не улыбнуться сразу.       — Привет, — неторопливо сказал Кроули, опрыскивая дендробиумы ещё пару раз.       — Взаимно, — утонченно улыбнулся Люциус.        Он был одет в голубой костюм от Армани, подогнанный точно по фигуре, подходящего к сезону светлого оттенка, с бледно-розовым квадратным платком в нагрудном кармане. Его волосы были изящно и опрятно зачесаны назад, стороны коротко подстрижены по последней моде, верх длиннее ровно на столько, на сколько надо. Солнечные очки от Гуччи проводили резкую линию под его густыми бровями, черепаховая оправа — под цвет шнурков его оксфордов.       — Как твои дела? — спросил Люциус.       — Ничего, — ответил Кроули, аккуратно поставив опрыскиватель на стол и вытирая руки о свой безупречно чистый и облегающий фигуру фартук. — День пока не кажется безнадежным.       Люциус зашёл ещё на пару шагов внутрь магазина. Даже на расстоянии метра с небольшим Кроули остро ощущал его одеколон аромата сандалового дерева.       — Прекрасная сирень, — заметил Люциус.       — О, — Кроули взглянул в её сторону. — Да, она прекрасно подойдёт. Поступила сегодня утром. Это хорошая подборка.       — Есть лишняя? — улыбнулся Люциус.        Его зубы сияли, прямые и блестящие, столь же аккуратные, как и его коротко подстриженная бородка.       Кроули не смог удержаться от ответной улыбки:       — Может быть. Если тебе повезёт.       — Отлично, — парировал Люциус. — Я чувствую, что удача сегодня со мной.       Дерзкий тип. Кроули прищурил глаза и усмехнулся:       — Что, правда?       — О, да, — ответил Люциус, облокотившись на прилавок и проведя пальцем по его гладкой деревянной поверхности. — Я наконец-то сдал чёртов антиквариат через дорогу.       Ситуация прояснилась.        — Так вот почему проклятый грузовик торчит тут весь день! — почти вскрикнул Кроули, устремляясь к окну, чтобы ещё раз сердито посмотреть на него.       — Именно. Кто-то, наконец, поселится в этом реликте. У комков пыли будет компания.       Кроули оглядел магазин через дорогу. Это здание ему всегда казалось стоящим слегка набекрень, как будто кто-то обхватил его огромными руками и немного скрутил. Черная краска на дверях и фасаде магазина местами откололась, обнажая мерзкую ядовито-зеленую основу, окна были затуманены временем и пылью. По правде говоря, ему всегда нравился этот старикан. Спокойный, со слегка пугающей диккенсовской странностью, которая хоть и вышла из моды, но, по мнению Кроули, была очень лондонской. Дом выглядел так, как будто не менялся четыреста лет, бессменный и постоянный как булыжники на мостовой, а ему всегда импонировал такой романтизм.       — Это позор, что новый владелец не раскошелился на полную реновацию, — заметил Люциус из-за его спины. — Улица с тех пор заметно обновилась, и он принес бы вдвое большую ренту после небольшой реконструкции. Хотя полагаю, сейчас это уже не важно.       — Не знаешь, что там будет? — спросил Кроули.       — Книги, — ответил Люциус. — Подержанные.       — Интересно.       — Ну, раз ты так считаешь, — пожал плечами Люциус. — О, смотри, кажется, грузовик скоро перестанет перед тобой маячить. Вон они идут.        Люциус кивком указал направление. Кроули увидел группу людей, но не смог разобрать, на кого он показывал.       — Хм, — всмотрелся Кроули. — А имя ты знаешь? Я про арендатора.       Люциус подошёл поближе.       — Забыл что-то. Оно какое-то нелепое. Да через секунду сам сможешь спросить, смотри.       И он увидел: трое мужчин двигались в их сторону. Они улыбались и, похоже, вели приятную беседу. Двое из них грузчики, судя по их рабочей одежде, а третий…       Ванная комната, маленькая и тесная. Дверь не запиралась, но в его затуманенном алкоголем мозгу казалось достаточным просто подпереть её ногой и надеяться на лучшее. Небрежный смех, мягкий и слегка неловкий, но он не знает точно его собственный или нет. Рука, скользнувшая в его руку так невыносимо невинно. Кроули развернулся, сместившись так, что он оказался зажат между дверью и теплом чужого тела. У него перехватило дыхание, и прежде, чем он успел о чем-либо подумать, он поцеловал его...       — Охренеть... — пробормотал Кроули.       — Что-то не так? — голос Люциуса звучал откуда-то издалека.       Кроули его почти не слышал. Он был занят попыткой убедить себя, что не узнал старомодного, дружелюбно выглядевшего мужчину, который стоял перед магазином.       Его неровное дыхание было прекрасно, его рот открылся легче, чем это казалось Кроули возможным.       Стоявший через дорогу человек в твидовых штанах и чём-то вязаном сверху улыбнулся своим компаньонам, копошась у двери с ключами в руках. Он наклонился к замочной скважине, поправляя очки на носу костяшкой пальца.       Очки оказались зажаты между ними, но ему всё равно, он был слишком увлечён, запуская пальцы в раздражающую, великолепную волну его волос.       Мужчина поправил упавшую на лицо прядь волос, плечом отодвинул дверь и исчез внутри. Грузчики последовали за ним, а Кроули внезапно осознал, что Люциус что-то говорил ему.       — Прости, что? — еле выдавил он.        Его мозг всё ещё был в тумане, обрывки воспоминаний жужжали и метались в голове, как мухи. Он пытался прихлопнуть их, как только они появлялись.       — Знаю, он не совсем нашего сорта, но вроде он не так уж плох, согласись? — спрашивал Люциус, с беспокойством разглядывая выражение лица Кроули.       — Что? О! Господи нет, нет всё хорошо. Я просто подумал... это ерунда. Я уверен, что он в порядке.       Люциус выглядел встревоженным.       Кроули сглотнул и постарался расслабиться и принять свою обычную манеру держаться, настолько, насколько это было возможно.       — Я просто удивился! Я думал это миф, что продавцы букинистических магазинов одеваются в один твид.       Люциус рассмеялся легко и хрустально. Напряжение ушло и он, повернувшись, шагнул к двери.       — Ужин ещё в силе? Тартан?       — Что? — Кроули резко взглянул на него.       Люциус поднял бровь.       — Ресторан. Сегодня вечером.       — А, точно. Да, конечно. Всё в силе, все хорошо.       — Ты уверен, что ты в порядке, Энтони? — нахмурился Люциус.       Боже, только не это встревоженное использование его имени...        — Да, я просто вчера поздно лёг, — он потер себя за переносицу, изображая концентрацию. — Слишком много заказов к этим выходным. Сезон свадеб и всё такое.       — Значит, сегодня постараемся наверстать упущенное, — улыбнулся Люциус. И боги, он ведь действительно был чертовски красив.       — Посмотрим, — усмехнулся в ответ Кроули, тонко и обаятельно.       — Увидимся в восемь, — Люциус помахал рукой и исчез.       Как только он скрылся из виду, Кроули снова подошёл к окну. Поглядывая сквозь цветы, он пытался поймать хороший ракурс. Это всё ещё может быть ошибкой, есть шанс, что он обознался. Существует масса пухлых, очкастых любителей плесени, которые ходят, улыбаясь воздуху, будто это хренов божий дар. Это может быть кто-то другой. Всё же прошло уже десять лет.       Он прищурился, высунувшись из-за гаражных дверей на сколько хватило смелости, но всё было бесполезно. Покрытые грязью и пылью окна не пропускали ни свет, ни взгляд, да и само здание находилось на теневой стороне улицы. Рабочие несколько раз входили и выходили, занося в пыльное нутро коробки из кузова грузовика, но нового владельца не было видно.       — Ты видел его? — раздался внезапный вопрос.       Кроули обернулся. Анафема стояла прямо под окном, облокотившись на стену и скрестив руки на груди.       — Что? — вздрогнул Кроули. — А, нет. Ещё нет.       — Ты о чём? — нахмурилась она. — Я только что видела, как он уходил. Даже не зашёл?       — Что? Кто? — моргнул Кроули.       Анафема жалостливо взглянула на него.       — Люксовый Люциус, милый.       — Господи, пожалуйста, пожалуйста, не называй его так! — Кроули поморщился и отошёл от окна. — И зайди уже внутрь. Муторно разговаривать, когда ты таишься снаружи. Я чувствую себя так, как будто ставки принимаю.       — Ладно, ладно, — она повернула за угол, с лёгким звоном открывая дверь магазина.       Кроули развернулся и решительно направился к сирени.       — Чего это ты сегодня в бутылку лезешь? — спросила Анафема, плюхнувшись на табуретку за прилавком со своей обычной цыганской бесцеремонностью.       — Никаких бутылок и никуда я не лезу, — ответил Кроули, взяв ножницы и пару веток с розовыми цветами.       — Он не заходил, да?       — Да нет, он был тут.       — Очередное свидание на горизонте? — спросила Анафема, подняв красивые густые брови.       — Ужин сегодня вечером, — он аккуратно подрезал стебли уголком, отсекая нижние ветви, чтобы в сосуде оставалось больше пространства.       — Это уже какое, третье?        — Четвертое.       — Четверка же вроде удачное число? — спросила Анафема с акульей улыбкой.       — Посмотрим, — ответил Кроули. Он вставил три розовые ветки в вазу, в качестве которых он в последнее время стал использовать старинные бутыли, которые буквально очаровали покупателей. Цветы наклонились самую малость сильнее, чем ему хотелось. Он вынул их и подровнял ещё немного.       Анафема затихла на минуту. Он практически почувствовал на себе её пристальный взгляд, оценивающий его из-за прилавка. Он постарался сфокусироваться на работе.       — Да что тебя беспокоит?       — Только твои дурацкие вопросы, — отрезал он.       Она легко проигнорировала его.       — Это Люциус? Он что-то сказал?       Кроули вздохнул. Она не прекратит. Если он что-то понял о ней за всё время знакомства, то именно это. Он положил ножницы на стол.       — Нет.       — Что тогда?       Он поколебался, но, если говорить честно, то она — самое близкое к лучшему другу, что у него было. Сначала он относился к ней, мягко говоря, скептически. Часа через три после его переезда сюда, какая-то длинноногая девушка — владелица соседнего магазина — прошествовала в дверь и устроилась поудобнее, даже раньше чем спросила как его зовут. Образ дополняли серьги, выглядевшие как копии созвездий и волосы, пропахшие альтернативной медициной. Но он довольно быстро понял, что она исключительно умна и в нужной мере цинично оптимистична. В её характере была некая бесцеремонная проницательность, которой против воли начинаешь симпатизировать. И по неясной причине он ей, похоже, тоже понравился.       — Кто-то арендовал магазин напротив, — сказал Кроули.       — О да, я знаю, — она сделала большие глаза. — Чёртов грузовик торчит тут уже полдня. Миссис Густав полчаса гудела мне в ухо про эту проклятую штуку. Ты уже встретил хозяев? Они так отвратительны?       — Я их не видел, — сдержанно сказал Кроули. — Но я их знаю. Точнее, знаю его.       Она настороженно посмотрела на него.       — Ты всё ещё не ответил на второй вопрос.       — Он не отвратительный. Скорее, наоборот, — сказал Кроули. — Ну или по крайней мере, он таким не был, когда я его знал.       — Когда это было?       Кроули вздохнул, запустив руку в свои густые волосы.       — Лет десять назад? Или больше? Это было на учёбе, в Оксфорде.       — Друг? Враг? — спросила она, подперев ладонью острый подбородок.       — Ни то, ни другое, — его руки машинально очищали стебли сирени. — Просто один из тех, кто вращается в одних кругах, понимаешь, о чем я? Мы были на разных факультетах, имели пару общих друзей, что-то в таком роде.       — Ммм, теперь мне, конечно, понятно, почему его назойливое присутствие так тебя расстроило, — поддразнила она.       Он решительно посмотрел на неё.       — Возможно, был один... инцидент.       Она посмотрела на него.       — … “Инцидент”?       — Да.       — Ты громко перебивал его во время Лекций по Широкому Распространению Художественной Фантастики? Занял его законное место в Обеденном Клубе Социальных Элитистов?       Кроули сузил глаза:       — Ты хочешь знать, или нет?       — Я и так знаю, — улыбнулась она, — ты бы не покраснел так сильно, если бы не трахнул этого беднягу.       Его лицо налилось ещё более ярким цветом.       — Мы не “трахались”! Ну... не совсем.       — Целовались?       — И немного больше того, — признался Кроули.       — Взасос? — ухмыльнулась она.       Щеки Кроули никак не хотели прекращать вести себя по-идиотски.       — Это уже почти в точку.       — Ну и в чем трагедия? — Анафема наклонила голову, её длинные волосы упали на одну сторону. — Я уверена, что в колледже ты много с кем взасос целовался.       — Спасибо, — сухо заметил Кроули.       — Пожалуйста, милый, — невозмутимо продолжила она. — Так в чем проблема? Это было десять лет назад, так ведь? Ты что, был в него влюблён?       — Нет! — сразу же ответил Кроули. — Боже, нет. Я просто... Я думаю, это может оказаться неловко, вот и всё. Встретить его снова. Работать рядом.       Анафема улыбнулась, приподняв бровь:       — Ага, так ты думаешь, что он был в тебя влюблён?       — Я такого не говорил, — огрызнулся Кроули. — Просто это неудобная ситуация, когда встречаешь людей из прошлого. Я обычно отпечатываюсь в их памяти.       — Обалдеть, — засмеялась Анафема. — Гляди-ка, как раздулось твое эго.       — Это не эго, — возразил Кроули, — так со мной обычно и бывает. И я этому совсем не рад. Один раз в продуктовом магазине на меня накинулся и чуть не изнасиловал какой-то тип, с которым мы провели канун Нового года в юридической школе, когда мы всего-то потянулись за одной дыней.       — Как он вообще выглядит-то? Ну, кроме глаз, подёрнутых пеленой воспоминаний о прежних свиданиях?       Кроули пожал плечами, подхватывая пару веток сирени и засовывая их в композицию.       — Средний рост, крепкое телосложение, ужасная одежда.       — Кудрявые волосы, которые слишком идеально выглядят?       Кроули поднял глаза:       — Откуда ты...       — Он идёт сюда.       — Что? — Кроули спешно вылез из-за стола и заглянул в окно. И действительно, он уже переходил улицу лёгкой трусцой, делая руками вежливые знаки притормозившим машинам.       — Мне приготовить ведро с холодной водой? — усмехнулась Анафема.       — Твою мать... — Кроули лихорадочно оглядел себя. На нем всё ещё был надет чёртов фартук, но снимать его было уже поздно. Его галстук был аккуратно заправлен, рукава закатаны чуть выше локтей. Он провел рукой по волосам, в надежде что там всё не так ужасно, старательно игнорируя усмехающуюся всё это время Анафему.       Зазвенел колокольчик над дверью.       — Здравствуйте! — позвал голос, и если у Кроули ещё оставались какие-то сомнения, то они тут же пропали. Это определенно был он. Ни у кого больше в голосе не звучала такая любовь к этому миру и, одновременно, беспокойство за него.       — Я искренне надеюсь, вы простите моё вторжение, я просто хотел представиться, — входя, он оглядел магазин и легкая улыбка озарила его лицо при виде цветов со всех сторон.       — Конечно! — Анафема тут же вскочила и протянула руку — Очень рада познакомиться, я Анафема.       — Азирафель, — он ответил теплым рукопожатием.       — Интересное имя, — отметила Анафема.       — Могу сказать то же самое о вашем, дорогая моя. Но поверьте, его романтизм в моём случае совершенно не заслужен, — Он улыбнулся. — Это ваш магазин?       — Эм, нет, — Кроули прочистил горло. Находясь за столом, сложновато было на этот стол непринужденно облокотиться:       — Она нелегал. В моём магазине.       Мужчина посмотрел на него. Кроули сглотнул. Его глаза сияли так же, как и всегда: необыкновенным умом и добротой. Что-то похожее на замешательство промелькнуло во взгляде. Он моргнул разок за круглыми, прозрачными очками.       — Ясно, — сказал Азирафель. — А вы кто...?       Кроули вытаращился на него:       — Эээ… Кроули.       — А! — брови Азирафеля слегка нахмурились. — Это имя или фамилия?       Он не был уверен, смеяться ему или нет:       — ...Кроули. Энтони Кроули.       — Очень рад знакомству, — Азирафель нерешительно протянул руку.       Кроули проигнорировал её.       — Мы встречались раньше. Несколько раз. Дюжину раз даже.       Азирафель нахмурился:        — О, господи, мне ужасно жаль, но я так не думаю.       В этот раз Кроули все же засмеялся с коротким вздохом недоверия:       — А я думаю именно так. Оксфорд — класс 2001 года. Ты был на теологическом, я на юридическом.       Брови Азирафеля сложились печальным домиком:       — Да, теперь я уверен, что я был непростительно забывчив. Я надеюсь, вы сможете меня простить.       Кроули всё не мог поверить собственным ушам:        — Ты взаправду не помнишь?       Азирафель пожал плечами:       — Как я и сказал. Непростительно. Ужасно.       — Я там дружил с Сашей Миллер, с Раджи Патель, — он поводил пальцами у своего лица, — постоянно носил тёмные очки, ездил по кампусу вон на том Бентли.       — Что-то подобное припоминаю, — сощурился Азирафель. — Очки звучат знакомо... на счёт машины я не уверен. Но послушайте, мне и впрямь очень жаль. По правде говоря, если это не текст, то я как дуршлаг. Это так ужасно с моей стороны.       — Нет, вовсе нет, — улыбнулась Анафема, облокотившись на прилавок. — В книгах гораздо больше цвета, даже когда они чёрно-белые. А он очень незапоминающийся.       — Уверен, что это не так, — тепло улыбнулся Азирафель.       “Видимо, это так”, — подумал Кроули, слегка агрессивным движением хватая со стола щипцы.       — Это прекрасный магазин, — попытался исправить ситуацию Азирафель.       — Спасибо, — сказал Кроули не поднимая глаз. Темно-фиолетовая сирень в чётком и быстром порядке отправилась по бутылкам.       — Мой прямо по соседству, — сказала Анафема. — Девятка Кубков.       — О, это... ээ... вон тот “оккультный” магазин? — спросил Азирафель.        Кроули не сдержал улыбку. Его голос старательно сохранял добродушную и вежливую интонацию, но скептицизм спрятать не удалось.       — Да, это он, — сказала Анафема. — Лечение травами и холистика. Немного домашней магии и всё такое.       — Это весьма... — его страдания были заметны невооружённым глазом, — интересно.       — Да уж, ужасно интересно, — бросил Кроули, посмотрев на Анафему. Она ухмыльнулась ему в ответ, с полнейшим отсутствием заслуженной неловкости, которая должна бы последовать после такого вот "обмена ядом".       — Так, ну мне стоит проследить, чтобы все коробки положили на правильные места. Некоторые тома очень старые и требуют к себе уважительного отношения, — сказал Азирафель. — Приятно было познакомиться.       — Взаимно! — сказала Анафема.       — Увидимся! — Азирафель помахал рукой, развернулся и вышел тем же путем, как пришёл.       — Если ты скажешь хоть одно слово..., — пробурчал Кроули, как только за ним закрылась дверь.       — О, у меня есть много слов! — нахально уточнила Анафема, — Включая: жалкий, наивный, самовлюблённый...       — Ладно, ладно, хватит уже.       — А если серьезно, это точно тот самый парень?       — Да это точно он, — прорычал Кроули, кинув злобный взгляд в её сторону.       — Ну, он симпатичный, должна признать.       — Он выглядит как картофелина, одетая в бабушкину кофту.       Анафема усмехнулась:       — Симпатичная картофелина.       — Картофелины не бывают сексуально привлекательными, — строго сказал Кроули, потрясая ножницами. — Даже для других картофелин. Они самоопыляются.       — Ну конечно, — Анафема улыбнулась, встала из-за прилавка, потянулась и направилась к выходу. — Ты же мне расскажешь, если самоопылишься сегодня вечером, так?       — Что, прости... — начал Кроули.       Она одарила его жалостливым взглядом.        — Сегодня. Свидание? Люксовый Люциус?       Кроули фыркнул.       — Ну конечно, и почему это я должен тебе что-то такое рассказывать?       — Потому что на твоё несчастье, тебе больше некому это рассказать, — она подхватила дверную створку и обернулась назад с улыбкой, — С меня выпивка.       Кроули не смог не улыбнуться в ответ:       — По рукам.           Люциус встретил Кроули у магазина в восемь. Они колесили по городу на его темно-зеленом Порше GT911 с откинутой крышей. Жара спала к вечеру и воздух был очень приятен. Яркий день выгорел в прохладный люминесцентный вечер,в синих и розовых отблесках солнца, которое низко висело над горизонтом, но не спешило заходить.       Люциус одобрительно отозвался о его льняном костюме от Этро, бледно-голубом, на пуговицах и с диагональными строчками по подолу. Кроули ответил взаимностью, отметив его часы: Дизель, чёрное золото.       Ужин прибыл на плоских тарелках, под приглушённый свет и тихую музыку: хамачи с тунцом, яблочный васаби, сельдерей, все это было сбрызнуто соком лимона Мейера.       Люциус спросил его о сирени, и он рассказал, что все остались ей довольны. Кроули спросил, как продвигается сделка с квартирой в Хаммерсмите, и тот ответил, что пока есть некоторые трудности.       Когда пришло время десерта, он почувствовал лёгкое давление ноги к его ноге под столом. Он ответил тем же.       Люциус целовался так же чисто, как и брился, прижимая спину Кроули к двери квартиры, открывая его легко, нажатие за нажатием. Он быстро расправился с одеждой, его руки гладко скользнули под ремень Кроули, плавно расстегнули пуговицы его рубашки, аккуратно спустили с плеч пиджак.       Он упал на шелк невообразимой плотности, нежный и лёгкий под его обнажённым телом. Руки сразу нашли его, искусные и неторопливые, вытягивая из него стоны по одному. Кроули кончил с лицом, зарытым в подушки и звуками прерывистого дыхания Люциуса сзади. Он кусал эти чертовы подушки и матерился, прижимая свой член к матрасу короткими рывками, продлевая оргазм толчок за толчком, пока наконец не упал навзничь.       Люциус быстро заснул.       А Кроули — нет.       Он лежал на спине, глядя в слуховое окно над ними, закинув одну руку за голову. Он ждал, пока сон сам найдёт его, но, по-видимому, сегодня его трудно было разыскать. Там наверху оранжевые огни города горели на фоне темного неба. Он попытался найти звёзды. Он знал, что это невозможно, но всё равно пытался, нетерпеливо вытягивая пальцы ног.       — А вы кто…? — моргнули честные глаза за круглыми очками.       Со вздохом он перевернулся на бок. На прикроватном столике стояла сирень, наполняя комнату своим ароматом.       Это же было логично, не так ли? В ту ночь он даже не сказал ему своё имя. Да и зачем бы ему? Они даже не были толком знакомы, не по-настоящему, просто привычные лица в толпе, которые случайно пересеклись в тот момент, когда виски и молодость подействовали слишком сильно.       Он должен быть рад, на самом-то деле. Насколько он помнил, этот Азирафель порядочный человек. По всей вероятности, он будет прекрасным соседом.       "...Непростительно. Ужасно."       Его улыбка такая же, как и была, словно ему хватает ума понять, что представляет из себя этот мир, но он чудесным образом продолжает его искренне любить.        И он не помнил. Так было даже лучше. Идеально.       Кроули перевернулся, прильнул к спине Люциуса и уткнулся носом в его короткие волосы. Он пах хлопком и лилиями и всё ещё немного сексом. Кроули закрыл глаза.       Если подумать, его судьба могла бы быть и хуже.