Антофилия / Anthophilia

      Кроули уставился на неё:       — Прости, что?       — Ты всё прекрасно слышал. Давай, шевели конечностями.       — Нет, я просто не мог тебя правильно услышать.       — Не будь таким драматичным. Это просто короткая прогулка.       — Это не "просто прогулка", — выдавил Кроули. — Это часть твоей чёртовой церемонии!       — Точно. Моей. И я хочу, чтобы ты пошёл со мной.       — Неужели нет никого лучше? Хоть кто-то, серьёзно, какой-нибудь член семьи.       — Нет.       — О.       Анафема вздохнула. Она и правда выглядела восхитительно, особенно здесь, на залитом солнцем поле. Хотя ей ни за что не избежать адских издевок про то, как она собрала свой маленький ковен ведьм в роще прежде, чем принести мужчину в жертву.       — Слушай, — сказала она, — сядь посиди пару минут, время ещё есть, а ты выглядишь так, словно не спал три дня.       — Я и не спал, благодаря тебе, — но он всё же опустился на покинутый Рэдхой складной стул.       Они сидели несколько минут в тишине, только листья поочередно шуршали, когда ветерок покачивал их. И несколько птиц пели рядом и вдалеке. Где-то на другой стороне тента, заиграла музыка, превратив голоса в ровный низкий шум.       — Магазин был закрыт, — сказал Кроули мягко.       Анафема плюхнулась на соседний складной стул:       — Правда?       — На двери была табличка. Я ни разу не видел там таблички.       — Хм, и я не видела.       — Не знаю, о чем я вообще думал. Всё это время. Боже, я чувствую, что я вел себя как полный идиот.       Анафема почти засмеялась:       — Ты влюблён в него. Чего ещё ты ожидал?       Кроули посмотрел на неё открытым и потерянным взглядом.       Анафема улыбнулась и пожала плечами.       Он уронил голову на руки:       — О, боже.       Позади них музыка слегка изменилась.       — А вот и наш сигнал. Давай, не будем заставлять Ньюта нервничать ещё сильнее, а то у него сосуды полопаются.       — Хорошо, хорошо, — пробормотал Кроули, умудрившись подняться на ноги. Он отряхнул свои брюки, хотя это не особо улучшило его внешний вид.       Анафема улыбнулась:       — Иди сюда.       Он повернулся, и она подошла ближе и поправила его галстук. Она разгладила его, потом потянулась и аккуратно сдвинула волосы с его лица. Её руки легли ему на плечи, и, прежде чем он успел что-то сделать, она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Она пахла как его цветы, которые, как оказалось, всё время были при ней.       — Готов? — улыбнулась она.       Из него выскочил небольшой смешок:       — Вроде это я должен у тебя спрашивать.       — Если бы я не была готова, я бы здесь не стояла, — сказала она абсолютно невозмутимо.       — Точно? — усмехнулся Кроули. — Машина прямо рядом с полем, мы можем быстро добежать…       — И пропустить торт? Ни за что на свете, — засмеялась Анафема. Она взяла его под руку. — Пойдём.       Церемония была идеальна настолько, насколько это было возможно. Волосы Анафемы развевались на ветру, солнце было ярким и приятным, окрашивая все в ярко-золотые и белые цвета, Рэдха и Крис стояли рядом и периодически корчили ему гримасы, гости были непринуждёнными и увлечёнными, а клятвы – короткими и искренними. Ньют лишь один раз запнулся и потерял дар речи. Но Анафема сжала его руку, он вновь засиял и продолжил уже без перебоев до самого конца.       Кроули тоже был тронут, хотя он стал бы это всячески отрицать, если кто-нибудь его спросил. Он справился и не выдал себя, разве что пару раз сильно моргнул и сглотнул. И хотя церемония была захватывающей, а может именно поэтому, но он никак не мог прервать ход своих мыслей.       Что ему теперь было делать? Неужели он исчез? Опять? Сейчас ведь всё иначе. Он же сможет его найти, так? Сейчас уже не 2002 год. Есть чёртовы соцсети и куча других способов следить за кем-то без его ведома. Собственно, поэтому у Кроули не было там аккаунта. И у Азирафеля тоже. Ладно, всегда остаётся просто телефон. Он может позвонить ему и сказать что-то вроде: "Я был идиотом. Пожалуйста, не исчезай." Только если он не сменит номер. Или, что более вероятно, просто не станет снимать трубку на его звонки. Что возвращало к вопросу: что же чёрт возьми ему теперь было делать?       Кто-то в толпе за его спиной высморкался. Громко.       Кроули поморщился, когда его мысль прервали. Он постарался сконцентрироваться на церемонии. Она уже подходила к концу и было не время отвлекаться.       Кто-то за ним стал извиняться перед соседями: "Боже, простите великодушно, мне очень жаль, такие вещи всегда на меня так действуют."       Кроули немедленно обернулся.       Он был там.       Его нельзя было ни с кем спутать. Абсолютно, совершенно невозможно.       Он прикладывал к носу кружевной носовой платок. На нём были клетчатые брюки. Натуральные клетчатые брюки. И не такие, которые облегают фигуру и могут считаться возвращением к 1980ым, но с современным кроем. Он подумал, что такие вот клетчатые брюки в последний раз видели свет в 1908 году, на ногах у сумасшедшего шотландца. К ним прилагался свитер цвета хаки, не вполне идеально сидящий на нём, с твидовыми накладками на локтях. И галстук-бабочка. Действительный, натуральный галстук-бабочка, тоже клетчатый, но его клеточка чудесным образом полностью отличалась от той, что была снизу.        Кроули продолжал смотреть на него, пока аплодисменты и радостные выкрики не привлекли его внимание туда, где Анафема уже обнимала Ньюта, притягивая его к себе.       Кроули улыбался. Он внезапно понял, что улыбается уже давно.       Он не поспешил к нему сразу после конца церемонии. Всё внезапно стало простым и лёгким, как будто мир вокруг выдохнул вместе с ним. Он не стал спешить. Не было необходимости. Всё случится само собой. Как было в прошлый раз. Он был так абсолютно уверен в этом, что эта убежденность была бы шокирующей, если бы не была такой приятной.       Церемония переместилась в поле и заходящее солнце окрашивало всех яркими тонами. Ветерок не исчез, он гонял по чистому небу ровные и круглые кучки облаков.       Когда солнце легло на соседние холмы, началась музыка. Лёгкая и приятная. Джанго Рейнхардт, вспомнил сонный уголок мозга Кроули. Звук гармонировал с радостными выкриками и смехом вокруг.       Он обнаружил у себя в руке бокал шампанского. Он чувствовал его вкус у себя на губах, лёгкий и цветочный. Он оглядел поле, людей — все выглядело очень чётко в лучах заходящего солнца. Сбоку от танцующих был виден знакомый силуэт. Он просто стоял. Слегка в стороне. Держал в руке свой бокал шампанского и наблюдал за ними всеми с лёгкой, знакомой улыбкой.       И вот он. Тот самый момент. Подобрался к ним незаметно, как он и ожидал.       Не потребовалось много времени, чтобы подойти к нему. Или потребовалась вся его жизнь. Он не был уверен, что уже достаточно пьян, чтобы думать о таких вещах.       — Привет.       Азирафель повернулся, глаза его расширились от удивления.       — О, привет.       Кроули нахмурился. Азирафель нервничал. Не очень явно, но он это видел.       — Твой магазин был закрыт.       — Ну да, свадьба, ты же понимаешь. Цветы, кстати, выглядят прекрасно. Отличная работа.       — Спасибо.       Они на секунду замолчали. Кроули глотнул ещё шампанского. В паре метров от них был слышен громкий и визгливый смех Крис.       — Надеюсь, это только на сегодня, — заметил Кроули.       — Что? — спросил Азирафель. Он всё ещё нервничал. Абсурдно.       — Закрыто. Я надеюсь, ты не планируешь такой глупости, как переезд куда-то.       — О, нет, я же не могу просто уехать. Учитывая состояние Сэти.       Кошка. Чёртова кошка спасла его личную жизнь.       — Конечно. По крайней мере не дав мне шанса попрощаться.       — Я не знал… — Азирафель запнулся. Он не смотрел на Кроули. Избегал этого, словно это было для него трудным. — Я не был уверен, что это для тебя что-то значит.       — Я сегодня разбил монтировкой ту машину, которая её сбила, так что это для меня что-то точно значит.       После этих слов Азирафель всё же взглянул на него, широкими удивлённым глазами:       — Господи. Ты серьёзно?       — Знаешь, — Кроули сделал ещё глоток шампанского, — это был первый раз, когда я совершил преступление и бросил кого-то и всё это в промежутке 10 секунд. Захватывающее чувство.       Что-то во взгляде Азирафеля изменилось.       — Да?       — О, да. Гораздо более волнующе, чем сбежать без особенной на то причины. Особенно, когда это не ты вел себя как осёл.       Дразнящая улыбка была в этих ярких глазах. Такая же, как всегда:       — Ну я бы так не сказал…       — Я так говорю, — твердо сказал Кроули.       Азирафель покачал головой:       — Слушай, это не…       Кроули поцеловал его.       Это было ужасающе неловко. Ему пришлось неудобно наклониться, а бокал шампанского, который он все ещё держал в руке, добавлял сложности. У него едва получилось коснуться его губ, слегка не по центру, при этом очки Азирафеля сползли на сторону. Но ничто, ни мешающие очки, ни стукнувшиеся слегка носы, ничего не значили.       Это не был долгий поцелуй. Довольно невинный. Или был бы таким, если бы не был столь торопливым и несдержанным. Это момент сразу после поцелуя словно лишил Кроули способности дышать. Он отстранился на секунду и Азирафель вздохнул. Такой тихий вздох. Такой... искренний. Никто другой не мог его услышать. Но он слышал. И он почувствовал, что наполнился энергией, которая, войдя через горло собралась теплым, давящим комком где-то в груди. Внезапно он не мог вспомнить, как он жил до того, не чувствуя себя таким целым.       Он слегка отстранился, но продолжал стоять очень близко. Они не разговаривали. Не было необходимости. Для этого будет время. Он это чувствовал, словно все эти моменты, эти ещё не начатые разговоры, все будущие прикосновения, лежали вокруг их плеч в терпеливом ожидании. Как будто кто-то выключил прошлое и настоящее и вообще всё, что можно назвать временем, и оставил только их. Какими они были, какими они являлись сейчас, какими они будут. А пока они стояли на поле и смотрели на молодую пару, которая танцевала, пусть плохо, но радостно, в наступающей темноте.       Пару бокалов шампанского спустя Анафема вытащила Кроули на танцплощадку (если можно было назвать так вытоптанный участок травы). Она умудрилась не выпускать его из своих рук три песни подряд, но потом подбежала Крис и утащила его за собой.       Когда Кроули взглянул назад, Азирафель танцевал с Анафемой. Он не мог не удивиться. Оказывается, он был неплохим танцором. Простые, но четкие движения, точно под музыку, очень естественно, даже в сочетании с ужасным чувством ритма Анафемы.       Он не был уверен сколько песен прозвучало, и сколько бокалов шампанского было выпито, когда он почувствовал в своей руке знакомую руку.       Кроули слегка возмущённо фыркнул:       — Ты поведёшь?       — Какие-то проблемы? — спросил Азирафель.        Он легко направлял его движения в танце. Его рука на спине Кроули была тёплой. Приятной.       — Как вышло, что ты так хорошо это делаешь? — прищурился Кроули.       — У всех нас есть свои небольшие таланты, — улыбнулся Азирафель. Он был ближе, чем когда они начинали танец.       Кроули глубоко вдохнул. Он был так близко, что чувствовал лишь солнечный, весенний запах Азирафеля. Или может это был запах поля, запах жизни под ногами. Он не мог разобраться, всё это сливалось воедино.       Музыка не прекратилась, но слегка изменилась. Она стала казаться более отдаленной. Он позволил Азирафелю вести его в танце. Это было легко. У него очень хорошо получалось. Он позволил руке скользнуть в его руку, сплетая пальцы. Его руки были не такие, как он помнил. Рука Кроули казалась очень тонкой и деликатной в сравнении с рукой Азирафеля. Он провел своим большим пальцем по его, представляя, как он перелистывает страницы, чешет Сэти за ухом. Он понял, что уже очень долго смотрит на их руки и отвёл глаза. Но Азирафель был гораздо ближе после очередного поворота. Уже не только ладонь, а вся рука лежала на его спине, крепко прижимая его. Глаза Кроули потяжелели, мир стал казаться ярче и теснее, и он никак не мог оторвать взгляда от его глаз.       — Здесь есть гостиница, — сказал Азирафель.       — Ммм, — попытался сказать Кроули. Он не уверен, что получилось. Всё было слегка размытым.       Азирафель только улыбнулся:       — Пойдём.       Кроули улыбнулся в ответ.       Он был недостаточно трезв, чтобы вести машину. Не слишком пьян, нет. Просто в таком приподнятом настроении, когда всё вокруг слегка замедляется, и ты начинаешь улыбаться и не можешь прекратить. Хотя, возможно, что в этом было виновато не только шампанское.       Дорога до гостиницы, хоть и петляла через холмы, была достаточно короткой. Некоторые гости шли в том же направлении чуть позади и чуть впереди них. Вечер был столь же приятным, как и день, теплый ветерок шевелил траву и луговые цветы вдоль тропинки. Ночь была ясной, и дорогу было ясно видно.       Музыка ещё звучала в отдалении, смешиваясь со звуками лета, жужжанием и стрекотанием насекомых, шелестом травы, голосами людей.       Они молча шли рядом по тропинке. Это было естественно. Комфортно. Иногда их руки касались друг друга. Пиджак Кроули был перекинут через плечо. Он не помнил, когда это произошло, но ночной воздух был очень приятен.       Гостиница была простой, старой и небольшой. Это было каменное здание, как будто вросшее сюда за годы своего существования. Окна её светились теплым жёлтым светом, приглашая зайти. Внутри слегка пахло торфом и старой побелкой, но сквозь открытые окна врывался запах лета, свежий и живой.       За стойкой никого не было, но на стене за ней висел ряд ключей с бирками для всех гостей. Он взял старый железный ключ со своим именем. Они не стали ждать возвращения администратора.       Второй этаж. В конце коридора. С каждым шагом напряжение между ними росло, каждый вздох, каждое прикосновение казалось, громче и ярче, а остальной мир почти терялся на фоне.       Кроули остановился у белой деревянной двери. Он вставил ключ в замок. Азирафель ждал спокойно и терпеливо, он стоял рядом и мягко прислонил голову к плечу Кроули. Это был простой жест, но внезапно туман от шампанского и ночи в голове Кроули рассеялся, все стало чётким и ярким. Он быстро повернул ключ и дверь распахнулась. Он схватил Азирафеля за руку и потянул его за собой.       Азирафель шумно выдохнул и Кроули прижал его спиной к двери, закрывая её за ними. Он поцеловал его с напором. В этот раз рот Азирафеля был приоткрыт и становилось понятно, что всё будет происходить очень быстро. Казалось, ту нить, накинутую на них обоих, внезапно связали в узел и потянули, толкая их прямо в пропасть. И это пугало, пугало то, как легко он открывался ему, как каждый вдох, каждый тихий звук заставлял Кроули терять возможность дышать. Пугало, как легко руки Азирафеля скользнули на его талию, когда он уронил пиджак. Пугало то, что это совсем не было сложным. Он падал. Он проваливался, и всё это было тесным, быстрым, настойчивым с острым предвкушением чего-то большего.       Азирафель целовался почти так же, как он помнил. Тогда это было неуклюже, но решительно. И сейчас тоже, но теперь это было еще и... Безрассудно. Абсолютно безрассудно, словно Азирафель вообще не осознавал себя, не думал, не анализировал, не беспокоился. Просто был. В этом было что-то пьянящее. Особенно учитывая то, что обычно он так переживал и беспокоился обо всём. Но не сейчас. Не здесь.       Кроули не помнил, чтобы кто-то вот так терял себя в нём. Он не помнил, когда в последний раз сам терялся.       Руки Азирафеля сжались на его узких бёдрах, притягивая его ближе. Музыка была едва слышна в открытое окно над кроватью. В комнате было темно, но на крыше веранды снаружи горели огоньки, достаточно яркие, чтобы окрасить комнату в синие тона.       Кроули слегка отстранился, прислонив лоб ко лбу Азирафеля. Он падал очень быстро. Мир проваливался в пропасть, оставляя только тело возле двери, руки на его бёдрах, вкус в его рту. Вкус весны. И шампанского.       Он взглянул вниз на него. Он был не намного ниже, осознал Кроули. Азирафель смотрел на него, точнее даже не на него, а в него. Его взгляд был тяжёлым и в нем одновременно читалось благоговение, любопытство и жажда, отчего Кроули почувствовал, что тепло в его груди потяжелело и опустилось ниже.       Рука Азирафеля погладила его щеку, а из его рта вырвался вдруг короткий смешок.       — Что? — спросил Кроули. Его голос звучал странно.       — Я скучал по тебе. Очень сильно, — улыбнулся ему Азирафель. — Правда, это самая нелепая вещь из всех, что ты когда-либо слышал?       Что-то сжалось в горле Кроули. Он хотел сказать столько всего. Внезапно годы несказанных слов и потерянных моментов столпились в нём, ища выход. Но ничего не получалось, все слова казались недостаточными и он только смог в конце концов помотать головой.       — Нет, — сказал он, повернув лицо к руке Азирафеля. Он поцеловал его ладонь, потом взял его руку в свою. Поцеловал запястье открытыми губами. Поцеловал пальцы. Он провел его большим пальцем по своим полуоткрытым губам.       — Чёрт, — сказал Азирафель, прерывающимся голосом. Когда Кроули взглянул на него и слегка наклонил голову, всё ещё прижимая к своим губам его палец, то он увидел, как густо он покраснел.       Азирафель зачарованно смотрел на его рот. Он осторожно провел по нему пальцем. Слегка нажал, едва касаясь зубов. Его рука на бедре Кроули сжалась, пальцы скользнули по краю его задницы.       Член Кроули запульсировал и он уже не мог отрицать своего возбуждения. Он подозревал, что у него стоял уже давно. Но сейчас он чувствовал срочность, все его тело словно наэлектрилизовало, начиная от прижатого к его губам пальца и растекаясь вниз по горлу, как тоник, и оседая внизу жидким, раскаленным пламенем. Он слегка коснулся языком пальца Азирафеля.       Азирафель издал непонятный звук, такой тихий, что он почти пропустил его, но он всё же услышал и это было последней каплей.       Он рванулся вперёд и снова поймал его рот, открыто и жадно. Азирафель встретил его с готовностью, очки его стукнулись о переносицу Кроули, он обхватил рукой его задницу и подтянул его к себе. Их бедра соприкоснулись и — внезапно почувствовав Азирафеля, такого же твердого и напряжённого, как и он — Кроули издал мягкий, протяжный стон и, оторвав губы от его рта, скользнул ими по его шее. Азирафель уронил голову назад, ритмично двигая бедрами. Руки Кроули стискивали чёртовы идеальные волосы Азирафеля, а его зубы слегка касались подставленной шеи. Он не мог опуститься ниже, мешал воротник. Кроули посмотрел вниз. Галстук-бабочка, чёрт бы его побрал!       Он засмеялся. Не смог удержаться. Азирафель понял о чём он и тоже издал небольшой смешок.       — Боже, он так ужасен, — фыркнул Кроули, прижимаясь лбом к плечу Азирафеля, в то время как их бедра продолжали двигаться.       — Со скидкой взял. За два фунта, — усмехнулся Азирафель.       — Ооо, пожалуйста, не порти настрой, — не мог не улыбнуться в ответ Кроули, поддев галстук пальцем, сняв его и бросив на пол, рядом со своим точно-не-два-фунта-стоившим пиджаком.       Его пальцы быстро расстегнули верхние пуговицы, но потом Азирафель отделился от стены, пытаясь снять пальто. Кроули с силой дёрнул за него, но оно застряло где-то в районе талии, а потом Азирафель обнял его за шею и снова начал целовать и он забыл про это. Видимо, он снял его сам, потому что вскоре он уже положил руку на бедро Кроули и подталкивал его в сторону комнаты.       Кроули сбросил с себя ботинки, что оказалось не так уж просто сделать, если при этом ты действительно не хочешь ни на секунду убирать свой язык из чужого рта. В результате всей этой неловкой возни он упал назад с небольшим вскриком, но под его спиной оказался поймавший его матрас. Он оперся на локти, пытаясь сквозь темноту и затуманенные вожделением глаза понять, что вообще к чему, когда почувствовал руки у себя на бёдрах. Был звук, словно чьи-то колени стукнулись о ковёр, потом все остановилось, и окружающий мир перестал его волновать.       Кроули упал на заправленную кровать с глухим стоном, его руки скользнули с двух сторон в волосы Азирафеля и сжались. Рот Азирафеля был открыт, его теплое и влажное дыхание прожигало его сквозь брюки, его руки гладили бёдра Кроули. Кроули понял, что его собственным рукам можно найти лучшее применение и стал судорожно расстёгивать ремень. Азирафель мягко поймал его за запястье и через пару мгновений он выпустил его на волю.       Рот Азирафеля нашёл его, и у Кроули перехватило дыхание, спина изогнулась, а руки вцепились в покрывало. Он был таким тёплым, и влажным и, боже, он почувствовал, что краснеет. Это было так шокирующе неправильно, в самом лучшем смысле, что этот рот, который так неуклюже, но охотно двигался вниз по всей его длине, это тот же рот, что всего неделю назад вежливо извинялся и скромно улыбался, пока его владелец поправлял на носу очки.       И, дьявол, такие мысли ничуть не помогали. Его бёдра самопроизвольно дёрнулись, сбив Азирафеля с ритма, к которому он тут же вернулся с ещё большим энтузиазмом.       — Боги, — то ли выдохнул, то ли пробормотал Кроули. Руки Азирафеля сжались на его бёдрах. Вернее, одна рука, потому что вторая была уже не там, она... “Ооо!” — Азирафель крепко сжал его и справляться стало ещё сложнее.       Кроули чувствовал поднимающее напряжение, горячее и настойчивое, готовое слишком быстро подтолкнуть его к пропасти. Одной рукой он схватил Азирафеля за плечо, всеми оставшимися силами пытаясь его задержать.       Азирафель слегка отстранился, но продолжил неравномерное поглаживание.        — Что такое? — Его голос звучал мягко, но со слегка грубоватыми и напряжёнными нотками.       Кроули сглотнул, пытаясь слегка успокоиться. Он поднялся на локте, другой рукой расстегивая пуговицы на рубашке. Он покачал головой с несмелой улыбкой.       — Ты слишком хорошо это делаешь.       Азирафель покраснел и улыбнулся в ответ:       — Сомневаюсь, — он слегка сдвинул руку и изменил захват и Кроули резко закрыл глаза, а его рот открылся сам собой.       — Ты... боже, ты...  просто…       — Что? — спросил Азирафель. Снова сдвинул руку и сжал покрепче.       Кроули громко застонал, уронив голову на кровать. Он почти слышал улыбку в голосе Азирафеля. Он дразнил его.       Кроули улыбнулся против воли:       — Подлец.       Азирафель сделал это снова, и снова, и снова слегка меняя направление.       — Всё в порядке.       Кроули упал на кровать. Беспомощно. Его бёдра сами поднимались навстречу его руке.        — Этого не… — слова путались у него на языке, перемежались стонами и прерывистым дыханием. — Не достаточно, я хочу, боги, я хочу тебя, хочу почувствовать тебя, это не... этого мало, ты нужен мне. Ты. Пожалуйста!       Рука Азирафеля отпустила его, через секунду Азирафель обнимал его за шею, шептал что-то в ухо, притягивал к себе, снова целовал.       Кроули потерял способность дышать, настолько, что у него даже слегка закружилась голова, но он не обращал внимания, лишь углублял поцелуй и слегка прикусил его губу. Его руки торопливо расправлялись с рубашкой Азирафеля, тянули за ремень, стаскивали дурацкие клетчатые штаны.       Азирафель внезапно поднял его, прямо поднял на руки, к удивлению Кроули, и бросил на кровать уже в правильном положении, головой на подушки. Кроули сумел лишь понять, что на нём осталась расстегнутая рубашка и почему-то один чёртов носок. Он наклонился, чтобы снять его, но внезапно Азирафель возник у него на коленях, его открытый рот прижался к его ключице, тепло его кожи было повсюду, и руки на его бёдрах и никакой проклятый носок уже не был важен.       Кроули снова упал на подушки, в то время как Азирафель увлеченно и яростно исследовал его торс, проводя губами по ключицам, вдоль груди и ребер. Кроули выругался и борясь с собой за остатки здравого смысла, дотянулся рукой до своих штанов. Он закрыл глаза, пытаясь собраться, когда руки Азирафеля скользнули ему под спину.        Наконец у него получилось вытянуть из кармана две упаковки.       — Эй, эй, — мягко сказал он.       Азирафель посмотрел на него и боже, если он и до того терял от него голову, то сейчас…       Волосы растрёпанными кудряшками обрамляли его лицо. Очки ещё не совсем свалились, но уже висели где-то на носу. Он был раскрасневшийся, глаза чуть прикрыты, тяжело дышавший красным от поцелуев ртом. Кроули не мог больше ждать. Он сунул одну из упаковок Азирафелю и принялся открывать вторую.       — Это чт… — на пальцы Азирафеля потёк лубрикант из открывшейся упаковки. Его лицо покраснело ещё сильнее: — Ооо!       Кроули почувствовал жар и на своих щеках, но не было времени что-то обсуждать. Он взял руку Азирафеля и поместил её между своих ног. Член Азирафеля дёрнулся у его бедра, он, видимо, понял намёк и его пальцы скользнули внутрь. Азирафель тяжело задышал, продвигая два пальца глубже. Кроули выругался. Громко.       Азирафель слегка запнулся:       — Я не...? — начал он слегка огрубевшим голосом.       Кроули слегка приподнял бедра:       — Ты просто, вот, ааах, да ещё раз, и, и слегка согни паль… — внезапный долгий, тяжелый стон вырвался из него.        Азирафель нахмурил брови в полной концентрации и повторил предыдущее движение, максимально точно. Кроули снова выругался, двигая бёдрами, чувствуя тепло и все более уверенные движения пальцев и боги он так точно долго не протянет. Ему надо бы собраться, хоть ненадолго.       Он зубами вскрыл вторую упаковку и вытащил презерватив. Азирафель наблюдал за ним, но слегка отвлечённо, переводя взгляд то на выражение его лица, то на свою руку, которая всё глубже и шире и увереннее раскрывала его.       Кроули обхватил его рукой и Азирафель застонал с внезапным удивлением, его бёдра непроизвольно дернулись. Он натянул на него презерватив, нашел на кровати вторую упаковку и выдавил остаток себе на руку, привычным движением проводя ей по его члену.       Азирафель вздрогнул и глухо застонал, переведя взгляд со своей руки на свои бёдра, которые с готовностью двигались к руке Кроули. Кроули сглотнул и провел рукой один, два раза. Дыхание Азирафеля стало тяжелым и ускорилось. Он ухватился второй рукой за бедро Кроули, просто чтобы удержаться.        Кроули сглотнул и отпустил его. Обнял его за шею и посмотрел в глаза. Глаза Азирафеля смотрели на него и капелька тревоги в них тонула в океане возбуждения, заставлявшего ни о чем не думать. Его член коснулся его.       — Можно? — спросил Азирафель. Конечно, он спросил. Кто бы, блин, сомневался?       Кроули выругался, обхватил его бёдра ногами и притянул его к себе. Азирафель понял намёк. Он плавно вошёл в него.       Кроули упал назад и прерывисто выдохнул. Одна рука Кроули сжала покрывало кровати, вторая ободряюще лежала на бедре Азирафеля. Азирафель вошёл глубже. И глубже. Его горячее прерывистое дыхание обжигало горло Кроули.       Они остановились на секунду. Чтобы перевести дыхание или совсем потерять его, он не был уверен. Снаружи всё ещё доносились звуки свадьбы.       Кроули сглотнул и сделал короткое движение бёдрами. Азирафель застонал, начиная двигаться вперёд и назад. А потом ещё раз. И ещё. Кроули позволил ощущениям накрыть себя, поглотить целиком. Он проваливался. Быстро. Он двигал тазом, мышцы его живота сокращались сами, приподнимаясь на встречу Азирафелю.       Схватив руку Кроули над его головой, Азирафель двигался в нем так быстро, как он только осмеливался. Он слегка переместился и сменил позу, и когда он снова вошёл в него, глаза Кроули открылись, а рука сжалась на бедре Азирафеля.       — ...Боги!       Азирафель тяжело дышал, ритм его движений стал быстрым и отчаянным. Кроули сжал зубы. Напряжение у него в тазу росло, пульсировало, давило. Он резко вскинул бёдра, направляя Азирафеля в нужную точку, и внезапно мир сжался.       — Черт! — Выругался Азирафель. Вслух.       Это была последняя капля. Волна жара прокатилась через него и Кроули почувствовал, как его мышцы стали непроизвольно сокращаться, отчего Азирафель снова выругался, почувствовав приближение своего оргазма. Оргазм Кроули уже поглотил его. Он вздрагивал всем телом, продолжая сжимать руку Азирафеля. Глубокий стон вырвался из него и он почувствовал тепло на своем животе, когда Азирафель сделал ещё два последних движения и провалился вслед за ним.       Возвращение в этот мир было не быстрым. Огоньки за окном все так же мигали. Музыка всё ещё плавно втекала в окно.       Азирафель поцеловал его голову, приподнимаясь на ещё дрожащих руках. Он встал и, видимо, нашёл ванную, потому что, когда он пришёл обратно, его руки были тёплыми и ещё мокрыми. Кроули также легко нашел её, а когда вернулся, кровать была разобрана. Он скользнул на прохладную простынь и упал на подушки, секс и шампанское вызывали у него в голове приятный туман.       Рука Азирафеля нашла его руку и подняла её вверх, сплетая их пальцы. Он смотрел на их руки с любопытством покачивая их назад и вперёд.       — Что? — спросил Кроули слегка огрубевшим, но скорее уже сонным и расслабленным голосом.       — Просто странно. Сейчас всё выглядит правильно. Как же раньше я без этого обходился?       Кроули улыбнулся и тоже посмотрел на их руки:       — Сейчас всё уже хорошо.       — Да. Полагаю, так и есть.       — Красная нить, — сонно сказал Кроули в подушку.       Азирафель взглянул на него:       — Ты о чем?       — Не знаю. Рэдха что-то говорила про красную нить.       Азирафель улыбнулся той самой скромной и слишком знающей улыбкой:       — Это сказка.       — Что за сказка?       Азирафель лениво рассматривал их пальцы:       — Традиционная китайская. Легенда, что две души, предназначенные друг для друга, связаны невидимой красной нитью. Эта нить всегда между ними, вне зависимости от места и времени. Будь это твоя первая жизнь, или сотая. Нить может запутаться, но не может порваться. И в конце концов она сведёт их вместе.       Кроули с улыбкой взглянул на их руки:       — Глупо.       — О да, — улыбнулся Азирафель и поцеловал его руку. — Конечно.         Было десять утра, когда они упали в машину Кроули и захлопнули двери. Они проснулись намного раньше, но утро растянулось, когда мягкие простыни и солнечные лучи позволили по-новому взглянуть на события прошлой ночи. Азирафель прислонился к двери, он был настолько расслаблен, что даже не вздрагивал, когда Кроули срезал повороты на проселочной дороге по пути в Лондон.       Он был счастлив. По-идиотски счастлив. Рука Азирафеля нашла его руку на рычаге и Кроули повернул свою ладонью вверх, поглаживая его пальцы. Это было абсурдно как быстро и легко их жизни переплелись вместе. Они почти не говорили о том, что будет дальше, но это казалось необязательным. Казалось, что всё и так сложится. Точно, как и должно было.       К тому времени, как они подъехали к их улице, рука Азирафеля лежала на бедре Кроули.        — Мне надо проверить магазин, — сказал Азирафель, проводя большим пальцем по внутреннему шву брюк Кроули.       Кроули выключил зажигание:       — Ммм.       — Не хочешь присоединиться?       Кроули вздохнул:       — Ну если ты настаиваешь.       Улыбка Азирафеля стала шире.       Они ступили на тротуар так сильно увлечённые друг другом, что не заметили, что у двери уже кто-то был.       У входа сидела девочка, лет одиннадцати или двенадцати, с коричневыми волосами, завязанными сзади в простую косичку. Как только они подошли она вскочила на ноги.       — Здравствуйте!       — Здравствуй, — мягко и обеспокоено сказал Азирафель. — Ждёшь открытия магазина? Боюсь, что мне нужно сначала кое-что подготовить…       — Нет-нет, — быстро сказала она, копаясь в кармане своих джинсов. — Я увидела это.        Она показала лист бумаги, наверху которого крупными буквами было написано "Найдена кошка". Кроули узнал его, Азирафель расклеивал их пару недель назад.       — Это моя кошка, — сказала она. — Вы её нашли?       Азирафель и Кроули уставились на неё.       Кроули опомнился первым:       — Ну да.       — О боже! — девочка выглядела словно вот-вот расплачется, её руки сжимали объявление. — Могу я... Можно мне её увидеть? Я знаю, это может быть не она. Папа сказал, что по фотографии сложно отличить и куча кошек теряется каждый день, я знаю, но можно мне посмотреть, просто проверить, а вдруг это она?       Азирафель уже спешил открывать дверь:       — Конечно, конечно, милая, боже милостивый.       Дверь открылась, и они все зашли внутрь. Азирафель нащупал выключатель на стене, о существовании которого Кроули даже не подозревал, и зажёг свет.        — Она должна быть где-то здесь.       От стола донёсся негромкий звук. Девочка бросилась туда.       Кошка лежала на столе и выглядела абсолютно здоровой. Глядя на неё, невозможно было представить себе предыдущие события. Когда она увидела девочку, её уши приподнялись, она встала, плавно потянулась, прежде чем сесть и смотреть на нее выжидающе, пока девочка бежала к столу.       — Варежка? — неуверенно позвала девочка. Она протянула руку и кошка скользнула под неё и потёрлась головой: — Господи, это правда ты!       Кроули и Азирафель в шоке наблюдали, как она схватила кошку в охапку, прижав её к себе. Когда она повернулась к ним, в её глазах были слезы.       — Я не могу поверить, вы действительно нашли её!       Кроули постарался сосредоточиться. Он, кажется, услышал, как Азирафель шмыгнул носом рядом с ним.       — Что произошло? — спросила она с беспокойством.       Кроули прочистил горло:       — Ну она. Хм. Её сбила машина. На нашей улице.       Девочка закрыла рот рукой.       — Всё хорошо, — заверил её Азирафель. — Ты же видишь, она в порядке. Мы отнесли её к ветеринару и ей наложили швы. Ещё ей выписали лекарства, я тебе их отдам. Она ещё восстанавливается.       Девочка сразу ослабила свою хватку, но кошке было абсолютно всё равно.       — Вы спасли её? — спросила она.       — Не уверен, что я бы это так назвал, — ответил Кроули.       — Но ведь это правда, вы ее спасли!       — Мы просто рады, что с ней всё хорошо.       — Я просто… — девочка смотрела на них, прижимая к себе кошку. — Спасибо вам. Спасибо вам огромное!       Кроули моргнул несколько раз:       — Не за что. Правда! Мы рады, что ты её нашла.       — Да, да, я понимаю, ой… — сказала она. — Ничего, если я попозже зайду за лекарством? Я просто хочу сразу отнести её домой. Папа не поверил своим глазам, а Джеймс каждый день про неё спрашивает. Так можно? С ней ничего не будет?       — Да, да, — справился с собой Азирафель. — Конечно, можешь.       — Класс! Господи, спасибо, спасибо вам! — Она бросилась к двери, держа кошку на руках. — Ещё раз большое спасибо!       — Не забудь вернуться! — крикнул ей вслед Кроули.       — Не забуду, не забуду, я скоро вернусь. О, сейчас ты будешь дома! — сказала она кошке. — Я скоро вернусь!       И она убежала.       Кроули взглянул на закрывшуюся дверь:       — Мда.       — Мда, — согласился Азирафель.       Они помолчали.       — Варежка? — спросил Кроули.       — Слава богу, я думал только у меня была такая реакция.       — У неё даже нет варежек.       — Ни одной!       — Сэти мне больше нравится.       — Ну, спасибо, что ты так считаешь. Я сам не могу судить. И это маленькая девочка, конечно же. Но мне тоже нравилось.       Они помолчали ещё. Азирафель вздохнул и провёл рукой по столу:       — Тут будет очень грустно без неё, ты так не думаешь?       — О, даже не знаю, — сказал Кроули, подходя к нему сзади.       — Что?       — Ну, кошек довольно много. Полагаю, мы можем завести себе другую.       Азирафель взглянул на него, его глаза расширились, а лицо осветилось улыбкой. Кроули улыбнулся в ответ. Слово "мы" повисло в воздухе между ними, тепло и уютно.       — Да, — ответил он наконец. — Полагаю, мы можем.       Кроули придвинулся к нему ближе и облокотился на прилавок:       — Хотя я думаю, что нужно будет придумать ей новое имя.       — Да, так, пожалуй, будет лучше.       — Думаю, ты справишься с этим.       — О, нет, теперь твоя очередь.       Кроули улыбнулся и снова взял его за руку.        — Боюсь, у меня плохо с именами. Скорее всего просто назову её в честь кого-то. Анафемы, например. Она оказала нам больше услуг, чем мы заслужили.       Азирафель улыбнулся ему:       — Я не уверен, что ей это польстит.       Кроули усмехнулся:       — Прекрасно.