To seduce you

Правда в том, что я и никогда не чувствовала ничего даже немного похожего на то, что происходит с моим телом прямо сейчас. Это сложно осознать и принять тоже сложно, но плюс в том, что мозг не успевает думать, не может соображать. Может именно поэтому уверенные прикосновения рук Чимина к моему телу чувствуются так восхитительно. Может именно из-за того, что моя голова лишена мыслей, я могу с таким наслаждением отвечать на его поцелуи и задыхаться, могу так же нетерпеливо и обезумев трогать парня, который меня бесит, в ответ. Может именно поэтому это так вкусно, целоваться с Чимином? Я не знаю. Я знаю только то, что хочу чувствовать его руки на своей коже, чтобы они вот так вот мягко касались меня, но при этом совсем не сдержано и очень твердо держали на месте. Мне хотелось, чтобы он целовал еще глубже, чтобы руки пробирались выше по бедрам и сильнее сжимали талию, чтобы эти чертовы пухлые губы касались не только моих губ, чтобы оставили поцелуй на каждом миллиметре моей пылающей кожи. Никогда не чувствовала пожара внутри, ни один парень до сего дня не вызывал внутри меня ничего похожего. Я всегда была собрана и сосредоточенна. Я могла лишь изображать потерю головы или то, что чужие прикосновения лишают меня способности думать или дышать. Я делала так очень-очень много раз, но сегодня все было не так. Совсем не так. Соблазнить Чимина было самым правильным решением в моей жизни, самой ужасной моей ошибкой. Этот момент и сам Пак подарили мне много чего нового и неизведанного доселе, но еще сделали меня слабой, очень слабой… я не могу быть слабой. Стоит мне подумать о том, что все это зашло уже слишком далеко, и решить отстраниться, как одна моя мечта сбывается за другой. Горячие руки Чимина ползут выше по влажной коже под расстегнутой мокрой рубашкой, посылая по телу мурашек, повторяющих движения его рук. Мое тело не привыкло к такому, для него все впервые и от этого особенно дурно, особенно восхитительно. Рванный вздох покидает грудную клетку и срывается с губ в чужие губы, позвоночник изгибается сильнее, прося еще и еще, хотя я не разрешала ему просить, не разрешала своему телу получать от происходящего столько удовольствия… Губы парня оставляют мои, задыхающиеся, и касаются шеи, похищая мой пульс. Сердце больше не бьется, легкие не дышат, мира не существует. А Пак знает о том, что со мной происходит, знает и довольствуется своей властью, чувствует себя победителем в этой схватке, хотя изначально был проигравшим. Поцелуи неспешно ползут ниже, а потом снова стремятся ввысь, покрывая всю поверхность тонкой шеи… как я и хотела. Я ничего не могу сделать, ничего не могу поделать с собой, совсем ничего. Только цепляюсь за своего врага сильнее и льну ближе, а парень легко избавляет меня от мокрой вещи и толкает мое слабое тело назад, чтобы лопатки коснулись холодной поверхности парты. Глаза широко распахиваются, но это не помогает прийти в себя, потому что Пак Чимин все так же мастерски красит мою кожу поцелуями. Ничего не пропускает, особенно ласков с ключицами и внимателен к животу, а я снова жмурюсь от наслаждения и дышу тяжело, очень тяжело. Иногда к моим вздохам примешиваются звуки, которые меня пугают, потому что все это неправильно, они не должны срываться с моих губ, не должны… А Чимин не должен целовать мою кожу и гладить стройные ноги, а я не должна выгибаться послушно его поцелуям навстречу… и хотеть большего не должна. Словно поняв, что у меня появились силы на размышления, Пак поднялся, нависая надо мной всего в паре миллиметров от моего лица. Никогда не видела его красоты, ни разу не замечала. А сейчас я почти готова это признать. Признать то, насколько он красив, насколько соблазнительно все, что он делает, начиная от взгляда хищных глаз и заканчивая облизыванием распухших губ. Я тяжело сглотнула, глядя на него, и сама облизнула распахнутые губы, опухшие от его поцелуев. Чимин не упустил ни одного моего движения, набрасываясь на мои губы сразу же, как только я набрала полные легкие воздуха. Горячо, так горячо, черт побери. Мокро, глубоко, душно и очень горячо… Никто еще не целовал меня с таким рвением, никто не заставлял мое тело браться дрожью, а саднящие губы еле сдерживать непривычные звуки, которые в конце концов все равно пробирались в воздух, радуя слух парня, которого я никогда даже представить не могла в роли человека, доставляющего мне удовольствие. С ума. Он свел меня с ума, это самое разумное объяснение тому, что мои ладони пробрались в несуществующее между нашими телами пространство и принялись расстегивать чужую форменную рубашку так быстро, словно от этого зависела моя жизнь. От этого зависело нечто куда большее, чем всего лишь моя жизнь, нечто невероятно важное. Кожа Чимина гладкая, мягкая, несмотря на то, что под ней играют невероятно твердые мышцы. Мне хотелось бы видеть их игру, хотелось бы насладиться божественным видом его обнаженного тела, но я не могла найти в себе сил открыть глаза. Во мне ничего не осталось кроме желания. Все остальное потеряло смысл и значение. Парень только улыбался в мои губы, проникая рукой под изгиб в пояснице, чтобы заставить меня выгнуться сильнее и соединить наши животы. С ума сойти. Но Чимин зачем-то старается выпрямиться, а я, цепляясь за него, следую за парнем, снова принимая сидячее положение. Он хмыкает моему нежеланию его отпускать, а я глажу плечи и тяну рубашку вниз. — Хочешь снять ее с меня? — шепчет в мои губы и смотрит одновременно заинтересованно, одобряюще и издевательски. А я молчу в ответ, ничего не говорю, не отпуская его взгляда своим, и лишаю его белой рубашки, позволяя ей упасть на пол рядом с партой. — Ты совсем не смотришь, это задевает мою гордость… — смешно кривится, якобы обижаясь, что я не смотрю на его тело. А я не могу, потому что придется перестать смотреть в его глаза, а я не хочу. Не хочу терять его взгляд, не могу себе позволить. Гордость, я задеваю этим его гордость? Знал бы он, как сильно он задел мою… так много раз задел ее сегодня, а я даже не возмутилась. — Мне не жаль. Чимин не удивлен, скорее ожидал чего-то такого. Но это не портит ему настроение, лишь заставляет подойти ближе и резко дернуть меня к краю парты. Губы устаиваются у моего уха, обжигая горячим дыханием. — Я заставлю тебя смотреть. И пожалеть тоже заставлю. А кровь почему-то бурлит в сосудах, а объема легких не хватает больше. Страшно почему-то, а еще очень волнительно и возбуждающе очень. Хочется узнать, о чем он говорит, попробовать хочется и хочется, чтобы это произошло как можно скорее. — Очень сомневаюсь. — как-то нахожу в себе смелость спорить, еще и хмыкаю издевательски, с сомнением. — Очень зря… — улыбается в мою шею и целует, посылая по телу электрические разряды от места прикосновения по кругу. Руки подхватывают ноги под колени и приподнимают выше, двигая мое слабое тело ближе, чтобы тесно прижаться своим возбуждением к моему и заставить вздохнуть от неожиданности. — Я развею все твои сомнения… Что-то в голове истерически сигналит о том, что пора остановиться. Давно пора. Я не должна была доводить до такого, не должна была позволять нам зайти так далеко. Мне нужно было просто заставить Чимина захотеть меня, это не значило, что я должна была тоже его хотеть, или что нам обоим нужно было бы раздеться, или что мне должно было понравиться целовать его и получать в ответ его поцелуи. Или что я должна была сойти с ума от его прикосновений… это не по-настоящему. Все совсем не так… это просто глупый спор, ничего больше. Губы Чимина на моей коже, его руки на ней и сбитое дыхание… мне так не хочется, чтобы это прекращалось, но есть вещи, которые не должны происходить с людьми. С нами не должно происходить это. Это не правильно. Руки отталкивают парня на пару шагов, он хмурится, не понимая, что происходит, не сразу в себя приходит, а этого времени вполне хватает на то, чтобы спрыгнуть с парты и найти свои вещи, прижимая их к груди. Не стоило смотреть на Пака, если бы я знала, что его тело так красиво, не бросала бы на него быстрый взгляд, который напрочь приклеился к его коже и старался запомнить внушительный рельеф юношеского торса. Медленные шаги в сторону двери заставляют Чимина истерически прыснуть, поправляя волосы, и поставить руки на бедра, глядя на меня с насмешкой. — Ты же не думаешь, что смоешься после того, что здесь устроила? — он не верит в то, что я на самом деле смогу уйти, я и сама не верю, но и зайти дальше не могу. — Именно так и думаю. — удивительно спокойно сказала я, даже позволив себе улыбнуться. — Удачи с уборкой, Чимин! — Стоять… — хватая меня за руку и дергая в свою сторону, шипит Чимин и наклоняется ближе к моему лицу, чтобы прищуриться, глядя в глаза. — Ответственность взять не хочешь, чокнутая? Хочу, очень хочу, но не могу. — За то, что ты, такой весь во мне не заинтересованный, взял и захотел меня? — издевательски насмешливо вздергиваю брови вверх, криво улыбаясь, когда в глазах Чимина темнеет бездна и искрится раздражение. — Нет, это не моя вина. Качаю головой, резвее дергая плечами, все так же непокрытыми ничем. — Да что ты? — Ага… Руки Пака ложатся на мою талию, не давая сдвинуться с места, а лицо наклоняется ниже к моему лицу. — А что, если я не могу уже остановиться? — касается теплым воздухом моего лица, а я кладу руку на мужскую грудь, отстраняя Чимина подальше. — Придется, Чимин, придется. — Я ведь с тобой по-хорошему. — Спасибо. Хорошего вечера! Хоть снаружи я кажусь невероятно спокойной стервой, ноги стремительно уносят меня из класса, пока сердце сходит с ума. Уже добравшись до туалета в другом конце этажа, я вздыхаю спокойно, прислоняясь спиной к стене. Щеки горят, сердце с ума сошло, ноги предательски трясутся. Я выиграла чертов спор, но почему-то совсем не чувствую себя победителем, скорее проигравшей, а еще точнее попавшей в ловушку.

POV Чимин

Девушка пулей вылетела из класса и побежала в сторону туалета, а я продолжал стоять посреди класса и смотреть ей вслед через окна. — Забавная… Почесав затылок, я осмотрелся вокруг, собирая с пола наши галстуки и свою рубашку, выровнял парту, на которой всего минуту назад происходили вещи, которым в школе не место. Было трудно весь вечер делать вид, что ничего не происходит. Стараться не замечать грациозных прогибов и завораживающих движений аппетитной попкой, спрятанной слишком короткой юбкой от школьной формы. Сколько раз она ее подкатила? Два? Три? Думаю, такой и должна быть стандартная длина юбок для таких красоток, как она. Наушники и громкая музыка помогали немного отвлечься от соблазнительной школьницы, но в итоге не спасли. Хотя в итоге все вышло куда более интереснее, чем могло бы. Я улыбался, как идиот, вспоминая произошедшее всего пару минут назад, и не мог поверить, что это вообще произошло. Целоваться с этой психопаткой оказалось куда более приятно, чем я мог полагать. Руки тянутся к карманам в поисках телефона, а губы не перестают улыбаться. Выйдя из класса, я облокотился рукой о дверной проем, глядя в сторону туалета, за дверью которого, вероятно, пряталась Хё Джин. Смешная она, правда думает, что спрячется? Гудки заканчиваются бодрым голосом Чонгука, который ржет, интересуясь, вымыл ли я стул, на котором он будет сидеть. Он правда думает, что его шутки смешные? — Спасибо, придурок. Я твой должник. Разговор с Чоном длится не долго, в основном он кричит на меня, что я сдался слишком быстро, что должен был отстоять его честь и не поддаваться на провокации. Такое впечатление, что он на самом деле планировал выиграть глупый спор, с самого начала обреченный на провал. — Ты по гроб жизни обязан мне, Пак, и я не шучу. Никто не знает, через что мне придется пройти из-за тебя… — Я возьму эту часть на себя, так что не переживай. Уверен, я смогу придумать что-нибудь, раз ты так мне помог. Все-таки идея со спором была гениальной, но я никогда не добился бы желаемого результата без своего лучшего друга, который очень кстати числился в друзьях и у Хё Джин, девушки, которая не дает мне спокойной жизни, а все потому, что слишком прекрасна. А еще слишком гордая, слишком упрямая и совсем глупая, очевидных вещей не замечает. — Ну уж нет, она точно потребует моего свидания с Соль, не смей вмешиваться до этого момента! — Тебе обязательно нужен повод, чтобы позвать девушку на свидание? — хмыкаю я, не узнавая своего друга. А тот лишь цокает раздраженно и шипит в телефон: «Кто бы говорил», и я вынужден признать его правоту. Закончив разговор, я решил приодеться, поднимая с пола рубашку, однако столкнулся с одной малюсенькой проблемой, заливаясь смехом. В моих руках оказалась совсем не моя рубашка, а мало того, что женская, еще и размеров на пять меньше. — Идиотка, как можно было их перепутать?