To seduce you

POV Хё Джин

Итак, я соблазнила Чимина, мы чуть не переспали в его классе, а потом я просто сбежала, оставив парня неудовлетворенным, еще и забрала с собой его рубашку. Думая об этом, я тяжко вздыхала и хотела проснуться, в надежде, что все это было просто глупым сном. Но это мне не приснилось, хотя этой ночью я не могла спать спокойно, потому что Пак Чимин на самом деле явился мне во сне, продолжая то, что мы начали в пустом классе. — Господи, что я наделала? — продолжала шептать я, стоя у зеркала, когда собиралась на учебу. Белая рубашка, принадлежащая моему врагу, постоянно притягивала к себе взгляд и напоминала о том, что случилось. Я ведь должна вернуть ее? Или мне просто стоит сделать вид, что ничего не произошло? Нет, если я сделаю так, буду вынуждена признать поражение перед Гуком, а этого делать я не собиралась, так как победа была на моей стороне. Вчера я выиграла не один спор, целых два. И хотя в том, что Чимин признает мое превосходство, я очень сомневаюсь, по крайней мере я задела его самолюбие. Да и в целом глупо жалеть о том, что так понравилось, тем более, я не сделала ничего плохого или постыдного. Все хорошо. Я просто победила в споре с Чоном, а теперь нужно забрать свой приз. — Не надейся, что это будет просто, я устрою тебе веселый месяц, дружище. Исполненная решимости выплеснуть все свои негативные эмоции по поводу случившегося вчера на друга, я направилась в школу, прихватив с собой пакет с рубашкой Чимина. Если этот придурок потребует ее обратно, не хочу чувствовать себя неловко, а ведь он непременно постарается поставить меня в неловкое положение, при этом убедившись в том, что нас окружает достаточное количество людей. День был не так плох, пока Чонгук не заявил, что не верит мне. Этот придурок, развалившись на лавочке во дворе, где мы проводили обеды, смотрел на меня снизу вверх и со всей серьезностью заявлял, что я могу просто соврать насчет того, что Чимин пал к моим ногам. Он требовал доказательств, чем несказанно разозлил меня, потому что мы оба знали, что доказать это будет очень проблематично. — И как я тебе это докажу? — еле сдерживаясь, чтобы не закричать на весь двор, поинтересовалась я, сильнее сжимая пакет с рубашкой Пака в своих руках. — Мне Чимина привести к тебе, что ли? — Да, отличная идея. — кивает парень, считая эту идею очень гениальной. — Приведи его, пусть скажет, что это реально произошло. Он сейчас издевается надо мной? — Не тупи, он не признает этого никогда, и ты тоже это знаешь. Если тебя спросить, ты расскажешь о том, что между нами случилось? — конечно же, нет. Мужское самолюбие это очень хрупкая вещь, так что парни хранят его трепетно и нежно и никогда не признают того, что их соблазнили против их воли и уверенности, что этого не произойдет. Тем более Чимин. — Так что не выделывайся и признай свое поражение. Чонгук однако не выглядит так, словно мои слова его убедили. Мой друг отличный человек и совсем не плохой парень, но иногда он ведет себя просто отвратительно по отношению к другим людям, что заставляет сомневаться в его вменяемости и любви к своим друзьям. — Хочешь стать победителем, принеси мне доказательства. — пожал плечами Гук, поднявшись с лавочки, чтобы сесть на нее. Доказательства? Ладно, будут тебе доказательства, придурок! — Ладно. Ладонь быстро пробирается в пакет и вытаскивает изнутри белую рубашку, швыряя ее в лицо моего друга, который сегодня зачем-то старательно бесит меня. Зачем ему делать это? У нас никогда не было проблем с доверием, даже несмотря на то, что он постоянно тусуется с моим врагом. Парень удивленно осматривает рубашку и хмурится, глядя на меня. — Что это? — Доказательства. Чон расправляет вещь, внимательно осматривая ее, и хмурится еще сильнее, поднимая на меня непонимающий взгляд, пока я нервно топаю ногой, сложив руки в замок на груди. — Это рубашка. — констатирует парень. — Это рубашка Чимина. — поправляю я, считая, что этого вполне достаточно, чтобы принять поражение, но Чонгук лишь хмыкает, слабо улыбаясь, и качает головой. — Это может быть чья угодно рубашка, к тому же… — рассуждает он и вдруг прищуривается, настороженно протягивая — Где ты ее взяла? Я разрываюсь между тем, чтобы треснуть его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы она заработала, и закатить раздраженно глаза. Но что-то во мне сдерживает меня, хотя тяжелый вздох, который, я надеялась, успокоит меня, все же слетает с моих губ. — Где я могла взять рубашку Чимина? — я смотрю на него, как на дурочка, надеясь, что мне не придется отвечать на глупые вопросы. По-моему очень логично то, что рубашка Чимина оказалась у меня из-за Чимина, потому что нигде больше я ее достать не могла. Чонгук смотрит на меня, затем смотрит на рубашку в своих руках, и тут к нему, кажется, приходит озарение, по-другому не объяснить шокированное выражение лица и недоверчивый голос. — Стащила из его шкафчика? — кажется, я зря надеялась на то, что в его черепной коробке есть хоть что-то кроме той части мозга, что отвечает за мысли о девушках и машинах. - Ты, что, извращенка? Парень смотрит на меня так, словно сорвал джекпот, выиграв эту жизнь, а я еле держусь, чтобы не примерить на себя выражение «рука-лицо», вместо этого не сдерживая внутри крик. — ЧОН ЧОНГУК! — пакет от рубашки летит прямо в парня, который уже в открытую надо мной смеется. Он хохочет, что есть силы, хоть и старается подавлять внезапный приступ веселья, но считает шутку про то, что я влезла в шкафчик Пак Чимина, очень забавной. Наверное, в его идиотской голове прокручивались картинки того, как это могло выглядеть, а спорить, что это смешно, я даже не собираюсь. Однако в шкафчик к Чимину я не забиралась, его вещи я не крала, просто случайно захватила, убегая из темного класса, перепутав со своими. Но Чону об этом знать не обязательно, потому что иначе все может обернуться непонятно каким образом. — Твои шутки дебильные, и сам ты дурак! Гук продолжал посмеиваться, пока я дулась и злилась одновременно, все еще стоя над ним, когда к нашей милой компании присоединился кое-кто еще. — Че орешь? Чимин появился неожиданно, заставив меня резко дернуться на месте и тут же повернуться в его сторону, непонятно почему уставившись на него. Пак выглядел на удивление скучающе и даже спокойно, чего обычно за ним не наблюдалось, когда я была в радиусе хотя бы ста метров. Парень протянул мне пакет, скучающе глядя в мою сторону и требуя взглядом, чтобы я приняла его.  — На, забыла вчера. Хотя, может просто оставила специально… — на этих словах хмыкает, слабо улыбаясь, и пускает свой взгляд вдоль моего тела. Совсем так же он ощущался вчера вечером… — Кто тебя знает? Я смотрю на Чимина, чувствуя, что со мной что-то не так, потому что обычно его взгляд ни на что кроме как на скандал мне не намекал. Он никогда не наталкивал меня на мысли, которые сейчас роились в моей голове, и никогда не заставлял почувствовать румянец. Взгляд Чимина, направленный на меня, никогда не был таким странным и таким… многозначительным. — Что там? — любопытство Чонгука возвращает меня из воспоминаний о проведении вчерашнего вечера, заставляя с сомнением бросить новый взгляд на Пака и принять пакет, раскрывая его. Обнаружив внутри свою форменную рубашку, я закрыла пакет, снова бросив на Чимина быстрый взгляд и протянула пакет Гуку. Теперь-то он обязан признать свое поражение! — Вот, смотри! У него моя рубашка, разве это не доказательство? — Вы, что, обменялись рубашками? — взяв пакет, хмурится Чон, с сомнением глядя то на меня, то на Чимина. Требуется всего несколько секунд, чтобы рубашка оказалась у него в руках, и на лице парня отразился небывалый шок. — Чокнулись, что ли? Я просто закатила глаза, отворачиваясь в сторону, чтобы сохранить свои нервы, но Пак Чимин никогда не позволит мне жить спокойной жизнью, никогда. — О, это мое. — «удивленно» замечает парень, отнимая из рук друга свою рубашку и лежащий рядом с ней пакет, а затем поворачивается ко мне, возмущенно осматривая мое лицо. — Зачем ему отдала, могла бы мне сама отдать. Мой взгляд означает: «А не слишком ли много ты от меня хочешь?», его взгляд значит: «Это еще мелочи, ты даже не подозреваешь о том, чего я хочу на самом деле». Я могу лишь закатить глаза на такое заявление, пусть даже оно не было озвучено и так и осталось мыслью в голове Пак Чимина. — Чем вы занимались, раз… — рассуждает Чонгук, сопоставляя факты, пока мы с Чимином просто смотрим друг на друга. Это странно, но мы никогда еще не находились близко друг к другу так долго и не начали драку или скандал, о котором молниеносно узнавала вся школа. Мы просто стоим и смотрим друг на друга, не произнося слов. Я думаю о том, что он красив не только в темноте пустого класса, о том, что его прикосновения были очень приятными и о том, что я слишком много думаю об этом. Я думала о том, что чувствовала, когда победила, узнав, что Чимин тоже просто человек, обычный парень, который тоже хочет меня. Он такой же, как другие, в нем нет ничего особенного, но почему-то я смогла захотеть его в ответ. Такого еще не случалось со мной, это было впервые и это мне очень не нравилось. Мне не нравилась идея желать Чимина даже долю секунды, потому что мне не нравится Чимин, мне не нравится его дерзость и постоянные замашки суперзвезды. Он раздражает меня и бесит, он портит мне жизнь, постоянно находя повод, чтобы донимать меня. Пак Чимин — худшее, что случилось в моей жизни, так что идея того, что вчера я нежилась в его объятиях, чувствуя что-то уж больно похожее на радость, мне не нравилось. Мы с Чимином смотрели друг на друга. Не знаю, о чем он думал, но что-то мне подсказывает, что его мысли не были далеки от моих, витающих вокруг случившегося вчерашним вечером. — Вы, что…? — недоверчиво тянет Гук, кажется, надумав себе куда большее, что между нами с Паком случилось, но что-то очень похожее на то, что могло произойти, если бы я не опомнилась вовремя. — Господи. Мой друг в шоке, я так и не ответила Чимину, а он все так же странно смотрит на меня, словно ждет чего-то. Решив, что с меня хватит милых бесед с этими ребятами на сегодня, я молча выхватила свою рубашку из рук Гука и поспешила удалиться. Надеюсь, мир рухнет, и я больше никогда не увижу Пак Чимина. Мои молитвы были услышаны, я не видела его весь день и даже успокоилась, но Чимин не мог просто подарить мне спокойный день, лишенный его ужасного общества, потому что считает своей прямой обязанностью портить мою жизнь. Этот псих подкараулил меня у школьных ворот и легко затащил в небольшое пространство между забором и зданием школы. Я не успела ничего понять, как вокруг моего запястья образовался плотный браслет из чужих пальцев, и кто-то потащил мое тельце в сторону, совсем скоро впечатывая спиной в кирпичную стену обожаемой мною школы. Поняв, что это Пак затеял какую-то глупость, я раскрыла рот, чтобы возмутиться, только успев дважды моргнуть, но не смогла ничего из себя выдавить, так как парень помешал мне сделать хоть что-нибудь, наваливаясь с кучей поцелуев. Я просто шире распахнула глаза, когда губы Пака впились в мои, по-свойски сминая их, словно он делает это каждый день вот уже лет двадцать. Это казалось для него чем-то привычным, кажется, до невозможности обычным и неприметным жестом, в то время как для меня было чем-то странным и очень шокирующим. Какого хрена он творит?! Руки попытались отстранить от себя тяжелое тело Пак Чимина, который устроил свои ладони на моей талии, но он придавил меня к стене сильнее, пробираясь в рот языком. Вот же нахал! Заставить парня отпустить меня было не очень трудно, я просто прикусила его язык. Чимин дернулся назад от неожиданности, я влепила ему пощечину и оторвалась от стены, отходя на пару шагов в сторону, с возмущением глядя на ошарашенного парня, который явно не ожидал такой реакции. Странно, чего еще он мог от меня ожидать? Что я брошусь к нему в объятия, стоит ему сотворить такую идиотскую глупость? С чего вообще он решил меня поцеловать? — Эй, с дуба рухнул, придурок? — вытирая губы, возмутилась я, с недоверием глядя на него, в то время как парень уже пришел в себя и даже чему-то хмыкнул. Улыбается? Он сейчас улыбается? Совсем, что ли, крыша поехала?! Ноги делают еще один шаг назад, но уже через долю секунды у меня нет возможности сдвинуться хотя бы на миллиметр, так как тело снова прижато к стене, а руки сжаты за моей спиной руками Чимина. Мой взгляд, направленный на него, полон возмущения, но Чим улыбается немного шире, наклоняясь к моему лицу медленно, словно растягивает удовольствие. Я сильнее стараюсь вжаться в стену, чтобы оказаться от него подальше, боязливо задерживая дыхание, когда губы парня оказались всего в сантиметре от моих. Но Чимин их не касается, его уста поднимаются выше, слегка мазнув по щеке, и согревают дыханием ушную раковину, пока одна ладонь перехватывает оба моих запястья, чтобы другая, освободившись, коснулась стены рядом с моим лицом. — Ты мне кое-что задолжала… — шепчет Пак и касается кончиком пальца моей шеи, рисуя вдоль нее плавную линию, задевающую воротник форменной рубашки. Меня дергает от такого жеста, и Чимину это нравится, именно поэтому он беззвучно улыбается шире, хотя я могу уловить чувствительной кожей немного резкий выдох теплого воздуха. Я только собиралась возмутиться, как парень отстранился немного, вновь глядя в мои глаза, так что дар речи куда-то чудесным образом испарился, в то время как брюнет заговорил опять. — Но я сегодня добрый, так что начнем с кино этим вечером. Чего? Кино? Пару раз удивленно моргнув, я еще раз попыталась вырваться из его хватки, и Чимин даже отпустил мои руки, но не позволил отойти, хотя теперь я по крайней мере могла упереться руками в его плечи и заставить хоть немного отстраниться, чтобы я не чувствовала вес его тела на себе. — С чего мне идти с тобой в кино? Я не понимала, почему он сказал это. Я на самом деле поступила не очень хорошо, скажем так. Возбудить его и оставить ни с чем было именно тем, что можно было назвать долгом, и с этим я не собиралась спорить или оправдываться. Я могла бы извиниться даже и объяснить почему такое произошло, почему я сделала это. Но слова про кино были лишними и никак не сочетались с логичным развитием вчерашних событий да и вообще никак не вписывались в модель нашего общения. Мы с Чимином враги, враги, которые вчера чуть не переспали, и которым было очень хорошо вместе, враги, которым нравятся поцелуи друг друга и ощущение прикосновений ненавистных рук. Мы враги, которым нравится вид чужой обнаженной кожи, которые сгорали от желания ее коснуться. Мы враги, которые забыли об этом на какое-то время. Враги не ходят в кино. Чимин улыбается снисходительно, хотя это не отнимает у его улыбки красоты. На щеках появляются едва заметные ямочки, а глаза практически полностью закрываются веками. У этого идиота даже улыбка странная… — С того, что парочки ходят в кино, ясно? — касаясь большим пальцем моей щеки, объясняет он и снова сокращает расстояние между нами на полшага. — Раз ты моя девушка, придется делать теперь такие вещи. — ТВОЯ КТО? — закричала я, не поверив в точность своего слуха. Чимин скривился, демонстрируя свое недовольство по поводу громкости моего голоса, но плевать я хотела на его недовольство. Он только что назвал меня своей девушкой? С чего это? С каких это пор парочки ненавидят друг друга? — Эй, Пак Чимин, очнись, это же я. Я думала, мои слова заставят Пака опомниться, но он лишь задорно кивнул, словно я сказала что-то забавное. — Ага, я знаю. Я, конечно, всегда знала, что у него не все дома, но чтобы настолько с головой не дружить… я даже не подозревала, что он так болен. Как я могла не знать, что у него серьезные проблемы с психикой? Я должна была быть с ним помягче, он ведь на самом деле идиот. Мне не стоило столько лет высмеивать умственно отсталого человека. Не могу поверить, что моя жизнь стала такой: мой злейший враг ставит меня перед фактом, что я иду с ним в кино на следующий день после того, как мы зажимались в классе. Но одно дело поцеловаться и сделать вид, что ничего не случилось, и совсем другое идти зачем-то в кино. Я смотрела на Чимина и думала о причине, которая просто обязана быть, чтобы его слова имели хоть какой-то смысл. Не думаю, что ему не с кем провести этот вечер, и я точно последний человек на планете, с кем он собрался бы на свидание, так зачем тогда звать меня в кино, говоря что-то о том, что я его девушка? Зачем останавливать меня от похода домой и зажимать за школой, зачем целовать меня? Мы же, черт побери, ненавидим друг друга! — Никакого кино. — качаю головой, решая, что хватит с меня его общества на сегодня. Мне бы оторваться от стены и домой, сделать домашку и посмотреть дораму. Мне бы позвонить Соль и поболтать с ней о предстоящем камбэке любимой группы, мне бы напомнить Чонгуку, что он должен позвать ее на свидание. У меня столько дел, а я не могу даже оттолкнуть тяжеленного Чимина от себя, чтобы уйти отсюда как можно скорее. Чимин, кажется, совсем не удивлен моим ответом. Он хмыкает лениво и даже забавно закатывает глаза, чтобы потом посмотреть на меня с весельем и облизнуть пухлые губы. — Давай проясним кое-что. — его тело снова наваливается на мое полностью, а губы парня замирают в сантиметре от моих, заставляя задержать дыхание и остановить сердцебиение. — Ты наглым образом соблазнила меня и оставила ни с чем, было? — шепчет, совсем не интересуясь моим ответом, и лениво гладит подбородок, якобы случайно задевая большим пальцем мою нижнюю губу, пока другая рука обнимает за поясницу, прижимая мое тело поближе к его. — Меньшее, что ты можешь сделать — сходить со мной в кино. Не пойдешь, я просто заберу твой должок хоть здесь, ясно? Он же не собирается…? Однако парень сделал шаг назад и потянул меня за собой, отрывая от стены, и рука с поясницы плавным движением спустилась на ягодицу, бесстыдно накрывая ее. Своим действием Чимин показал, что не шутит, что он на самом деле может сделать то, что сказал. — Вот же ушлепок… — сквозь зубы произношу я, чувствуя себя загнанной в угол. Руку со своей попы мне удается убрать, как и откинуть в сторону ту, что касалась моего лица, но Чимин совсем не расстроен. Ему весело наблюдать за тем, как я злюсь, мое возмущенно-недоуменное выражение лица заставляет его чувствовать радость. Он отпускает меня и даже делает пару шагов в сторону, мило улыбаясь, словно только что не был придурком. — Я зайду за тобой, милая, так что принарядись для оппы, ладно? Судя по всему, он получал от происходящего немыслимое удовольствие. Ему нравилось все, что тут случилось, он остался доволен каждой мелочью. А я не могла чувствовать то же самое, для меня все было в точности до наоборот. Хоть близость Пака была такой же волнительной как и вчера, мне не нравилось ни его поведение, ни тон его голоса, ни слова, которые он этим самым тоном сказал. Он по-прежнему бесил меня, хотя, может даже больше обычного, ведь до этого дня Пак никогда не позволял себе касаться меня и уж тем более прижимать к стене или лапать. Если парочку поцелуев я могла бы ему простить из-за того, что за моей душой тоже был такой грешок, я бы просто сочла это местью или расплатой. Но все эти странные речи про кино и девушку мне совсем не нравились, и понимать их я не собиралась, как и следовать его просьбам или приказам. Никакого кино не будет. Пак Чимин не может называть меня «милой» и пусть никогда снова не произносит глупостей вроде той, что он мой оппа. — Ага, еще чего… Только попробуй заявиться на пороге моего дома, Пак Чимин, только попробуй.