To seduce you

Пак Чимин только что сказал, что я ему нравлюсь. Не знаю, это ли заставило меня остановиться, притворившись окаменевшей, или причина крылась в другом. Я не знаю, почему сердце замерло в груди и почему дыхание остановилось, не знаю почему взгляд устремился к глазам Чимина, который только что сказал такую нелепую несуразицу, что я и удивиться не должна была вовсе, но все же была ошеломлена. — Что? — все так же не дыша, переспросила я, слегка заикнувшись. Ресницы быстро затрепетали, а корпус полностью повернулся к парню, пока взгляд не отпускал глаз напротив. — Что ты только что сказал? Пак вздохнул очень громко, словно выдохнул весь воздух, что был у него в легких, и сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — Сказал, что ты мне нравишься. — спокойно повторяет он, а я все надеюсь найти доказательства того, что школьник бредит, но ни взгляд, ни выражение лица не выдают фальшивости его слов. Да что с ним такое? — Ты нравишься мне, поэтому мы и будем встречаться. — говорит он, игнорируя мои размышления, мешая сосредоточиться на чем-то и все обдумать. — Это вполне нормально, знаешь ли. Чимин улыбается, произнося последние слова, и эта нахальная улыбка возвращает меня в чувства, в реальность. Глаза закатываются, губы тихо фыркают, а сердце снова бежит куда-то, осознав, что повело себя глупо, сделав остановку. — Ага, смешно, проваливай. Мне самой очень смешно от того, как я отреагировала на фальшивое признание, очень стыдно за то, что к щекам подкрался едва заметный румянец, а ладошки вспотели от переживаний. Мне совсем не хотелось, чтобы сердце замерло в тот самый момент, когда мой враг сказал такие слова, совсем не хотелось, чтобы стало так волнительно. В последнее время я себя совсем не узнаю, это очень меня пугает… мне это вовсе не нравится. Я спешу оставить Чимина позади, но не успеваю сделать и шагу, как его пальцы смыкаются вокруг моего запястья, останавливая. — Я не шучу. В его глазах так много того, чего я никогда в них не видела… это очень странно, но в них так много беспокойства и переживаний, так много искренности, что становится даже неловко, когда взгляды пересекаются. В глазах Чимина так много всего, в этот раз совсем непонятного, не поддающегося разгадке и объяснению. В его глазах так пугающе уютно и комфортно… кажется, я сошла с ума, если считаю его глаза безумно красивыми… сейчас они даже краше, чем в тот раз в классе, красивее, чем на следующее утро, когда мы обменялись рубашками, и я впервые в них засмотрелась. Разве… разве я должна считать его глаза такими? Рука освобождается от браслета из его пальцев достаточно легко, словно он и не держал мою руку вовсе. Глаза опускаются в пол, а затем губы ухмыляются, правда непонятно чему. Все это зашло слишком далеко, настолько, что перестало быть смешным и забавным. — Пак Чимин, все знают, что мы ненавидим друг друга, я не одна, кто не поверит в такую глупость. — говорю я, снисходительно глядя на него. Если все это — его очередной план, как меня унизить, он должен был как минимум постараться сделать все правдоподобно. — Это не глупость, долбанутая, ты нравишься мне так же сильно, как и я тебе. Нравлюсь ему так же, как и он мне? Что за глупость? С чего он взял, что нравится мне? — Не нравишься ты мне. — насмешливо хмыкая, качаю головой. Пак Чимин мне совсем не нравится. Я знаю точно, что он мне не нравится, потому что… потому что если бы он нравился мне, я бы, вероятно, часто думала о нем, не могла бы прогнать из головы его образ, а при встрече чувствовала бы волнение. Если бы он мне нравился, я бы скучала по нему, когда его нет рядом, взгляд бы все время возвращался к нему, цеплялся за блеск пухлых розовых губ, от чего мои собственные чувствовали бы покалывание и немыслимое желание коснуться его губ поцелуем. Мое сердце сходило бы с ума от его присутствия, я бы нервничала, наверное, переживала бы очень сильно… прямо как сейчас. Я сглотнула, когда взгляд снова опустился к губам Чимина, от чего мои собственные распахнулись, прежде чем я взяла себя в руки, поджимая их. Пак Чимин мне не нравится. Он просто не может мне нравится, это смешно! — Врешь. — почему-то довольно улыбается Пак, слегка прищуриваясь. — Я знаю, что нравлюсь. Откуда тебе знать такие вещи? Я ведь сама этого не знаю… — А вот и нет. — Спорим? — игриво вскидывает брови вверх и подходит ближе, оставляя между нами расстояние только в двадцать сантиметров. — Да ты задолбал уже! Я не собираюсь спорить с тобой, ясно? — как же он раздражает меня своим вечным «Спорим?»! С чего мне спорить с ним?! — Тебе нужно перестать уже… — продолжаю бурчать я, делая шаг назад, желая быть от него подальше, чтобы легкие могли дышать спокойно, чтобы сердце с ума не сходило. Но план мой рушится, теряя смысл, когда Чимин резко придвигается ближе, накрывая мои губы своими. Шок. Всплеск чего-то где-то очень глубоко меня, лишил меня всего, что даровано живому существу: мыслей, дыхания, пульса, — все исчезло, оставив только странное чувство в груди. Я не двигалась и не дышала, а Чимин целовал меня, перебирая губы, больше никак меня не касаясь. Так жаль, что мое тело не чувствует его рук… стоп. Так не должно быть. Резко дернувшись назад, я замахнулась, по привычке намереваясь дать парню пощечину, но его губы так непривычно хмыкнули в ответ на этот жест, а рука слишком легко остановила мою руку, пока другая легла на щеку. Губы снова обрушились на мои с поцелуями, в этот раз не такими медленными, не такими осторожными, но такими волнующими и… желанными? Мои губы сами распахнулись, с охотным рвением отвечая на мастерские поцелуи парня, который, как уверял мой разум, мне совсем не нравился. Я ненавижу Чимина, ненавижу, всем сердцем ненавижу… глупость, я никогда не чувствовала к нему ненависти, только обиду и неприязнь. А сейчас… что я чувствую сейчас? Ответ на этот вопрос был совсем не таким, как тот, что удовлетворил бы меня. Ответ был очень странным и безумно меня пугал, но я была не в силах его изменить. Никто не в силах. Чимин ослабил хватку на моем предплечье, поднимаясь пальцами к моей ладони, и медленно поднимает наши руки к своему плечу, где оставляет мою руку, тут же цепляющуюся за форменный пиджак, чтобы обрести точку опоры. Пальцы парня коснулись моей талии, легко скользя на поясницу, чтобы придвинуть мое несопротивляющееся тело ближе, пока губы не прекращают дарить поцелуи, туманя разум. Сделав шаг навстречу, тот самый шаг, что меня вынудил сделать Чимин, я измученно вздохнула, чувствуя себя проигравшей. Зарывшись пальцами обеих рук в густой лес темных волос Пак Чимина и добровольно пропуская его язык в свой рот, я была вынуждена признать, что побеждена. Ноги подкосились, когда брюнет прошелся кончиком языка по ребристому небу, я бездумно замычала в поцелуй, восхищенно жмурясь от умопомрачительного прыжка, который совершило мое сердце. Парень быстро подхватил меня, словно почувствовал, что я теряю равновесие, и, вжав мое тело в свое, несколько отстранился, шумно вздыхая. Не только он тяжело дышал, я тоже еле умудрялась хватать ртом воздух, но это не имело значения, ведь наши глаза, устремленные друг на друга, полны тысячами искр чего-то прекрасного, волшебного… завораживающего. Я не знаю, почему мои ноги поднялись на носочки, почему пальцы покинули затылок Пака, а руки обвили его шею, чтобы через мгновение губы снова коснулись губ. Я не думала ни о чем, когда поцеловала его, я просто сделала это, потому что очень хотела снова ощутить вкус его губ, потому что это было мне нужно. Парень наглым образом улыбнулся, устраивая обе руки на моей пояснице и заключая в крепкие объятия, из которых, даже если захотела бы — не смогла бы выбраться. Что же поделать, если я совсем не хочу из них выбираться? Я снова чувствую себя так хорошо и так восторженно, что невольно думаю о том, как могла существовать все это время, не находясь в руках Чимина, не ощущая его поцелуи. Временами я думала о его поцелуях, вспоминала о них, прокусывая до крови нижнюю губу, прокручивала в голове до мурашек по телу, до покрасневших щек, до импульсов жара, разливающихся по телу. Еще в темном классе пару недель назад, в тот самый момент, когда Чимин ответил на мой поцелуй впервые, я почувствовала то, чего не ощущала еще ни разу в своей жизни. В свои небольшие годы я умела целоваться, у меня было слишком много тренажеров для улучшения навыков поцелуя, и каждый новый учитель заставлял меня чувствовать что-то, или же не чувствовать ничего. Но никто еще не вызывал во мне таких чувств, каких вызывает своими поцелуями Пак Чимин. Ничьи губы так не манили меня, никого не хотелось целовать до потери сознания и остановки пульса, мне ни кому не приходилось сдаваться, потому что никто не лишал меня воли и способности думать и принимать решения… Чимин стал первым. Боюсь, он может стать единственным. Не ясно, кто из нас принял решение сменить тон поцелуя, думаю, что причина, по которой наш поцелуй стал медленным и тягучим, навсегда останется загадкой, при чем не только для меня. Но вот, губы лениво целуют губы, и мы оба знаем, что сейчас отстранимся друг от друга, но оба оттягиваем этот момент, растягивая удовольствие так сильно, что больше нельзя растянуть. Но, кто сказал, что растянуть больше и правда невозможно? Прежде чем отстраниться, зубы цепляют нижнюю губу Чима, слегка оттягивая ее, чтобы подразнить парня, прежде чем раскрыть глаза и посмотреть на него, слегка улыбающегося из-за того, что только что произошло и из-за моей выходки, удовлетворенно поджав пульсирующие губы. — Видишь? — шепчет парень, разглядывая мое лицо в попытках удостовериться, что у меня не осталось никаких сомнений насчет его чувств ко мне или насчет моих чувств к нему. Но второе его, кажется, волновало не так сильно как первое. — Ты правда нравишься мне. Это не шутка. — говорит он, прежде чем взволнованно спросить. — Я ведь тоже нравлюсь тебе, правда же? Мысли о том, что я правда нравлюсь Чимину, действовали на меня странно. Я чувствовала так много всего из-за его слов, что не могла разобраться за что из этого браться в первую очередь, какое именно чувство стараться интерпретировать и осознавать. Но, в конце концов, я смогла выбрать одно, то, что явно выделялось среди других — счастье. Я только что почувствовала себя по-настоящему счастливой, и это одновременно пугало меня и окрыляло, делая невероятно смелой. Я нравлюсь ему. Я нравлюсь Чимину, парню, который столько лет портил мою жизнь каждый божий день. Я нравлюсь Чимину по-настоящему, я точно знаю это, чувствую… потому что так не целуют тех, кто ничего не значит, я знаю это, ведь столько раз была ничего не значащей для других людей, что не могу ошибиться в этом. Я нравлюсь Чимину… Нравится ли он мне? Не знаю. Я еще не думала об этом всерьез, просто не позволяла себе думать. Трудно ответить почему именно это происходило, но я не могла допустить таких мыслей, не могла задуматься о симпатии к Паку всерьез. Нравится ли он мне? Такой сложный вопрос, на который нельзя просто так ответить, или, может быть ответ не так уж и запутан и я уже знаю его? Может быть, он крутится на кончике моего языка, который только недавно прошелся по пухлым губам моего личного врага, который прямо сейчас может стать моим парнем… или уже им стал? Возможно, ответ танцует на губах, тех самых, что всего мгновение назад касались чужих губ, сбивая чужое дыхание с ровного ритма. Может, ответ уже давно живет в моем сердце, в том самом, что не в первый раз по милости красивого парня из параллельного класса замирает, затем ускоряя шаг? Чимин все ждет от меня ответа, задержав дыхание, а я все не решаюсь сказать что-то, чувствуя, как к щекам подступает румянец. Небольшой кивок вынуждает брюнета широко улыбнуться, вновь наклоняясь к моим губам. Сладкий и недолгий поцелуй вынуждает меня тоже улыбнуться, а потом прикусить губу и спрятать лицо в груди Чимина, продолжающего широко улыбаться. Его руки, обнявшие за плечи, чувствуются так правильно, как и стук сердца, отчетливо прослушивающийся под ухом. Прошло какое-то время, прежде чем я смогла отпустить парня, который так сильно раздражал меня, прежде чем он смог отпустить меня. — Если я нравлюсь тебе, почему все это время враждовал со мной? — не сдержалась я, когда мы шли в сторону моего дома после долгой прогулки, держась за руки. Наконец-то я задала вопрос, над которым думала с момента признания Чимина в своих чувствах. Я правда не понимала, зачем было так относиться ко мне последние несколько лет, если у него были ко мне чувства. — Разве ты не должен был ухаживать за мной? — Я ухаживал. — Да что ты? Я что-то пропустила? Чимин ухмыляется, поворачивая голову в мою сторону, и заявляет. — Никому больше не уделял столько внимания, сколько тебе. Сама подумай, мы проводили вместе каждую перемену, разве не романтично? Нахмурившись, я открыла рот, чтобы сказать ему что-то, но вовремя остановилась, прокручивая в голове несколько последних лет. Мы с Чимином ругались каждый день, ни одна перемена не проходила спокойно, а иногда и уроки срывались, если были общими. Случалось это не часто, но достаточно хорошо запоминалось всем, кто имел честь стать свидетелем. Чимин прав, мы проводили вместе все школьное время, кроме того, что выделялось на уроки и редкое времяпровождение с друзьями наедине. Каждую перемену каждого дня мы вели хоть какой-нибудь диалог. Конечно, чаще всего этот диалог было не трудно назвать малоприятным, но все же… Не было ни одной девушки, которой Пак Чимин уделял бы больше внимания, чем мне. Осознав все произошедшее, я остановилась посреди дороги, потянув за руку парня, чтобы тот тоже остановился. Чим вопросительно поднял брови, а я закричала, сильно ударяя его в плечо свободной рукой. — Ты дурак?! Не могу поверить, что он устроил мне ад на земле, выражая свою симпатию. Как вообще можно было додуматься до такого?! — Не могу поверить, что ты не догадалась. — рассуждает Чимин, хохоча надо мной. — Это же так очевидно… мальчики всегда задирают девочек, которые им нравятся. — Скажи мне, ты правда тупой, да? Никто не делает так! На теле Пак Чимина этим вечером появилось еще несколько синяков, но он не был против, потому что за каждый из них мне пришлось расплатиться поцелуем. Наше первое свидание закончилось страстными поцелуями и парой засосов на моей шее, которые пришлось старательно прятать от родителей и старшего брата. Второе свидание закончилось дракой, которая переросла в борьбу языками и покусанными губами, которые болели еще несколько дней, не давая забыть о наших страстных поцелуях. После третьего свидания мы ходили по школе, держась за руки, после четвертого даже не искали укромных мест, целуясь в коридорах и на лавочках во дворе. Учителя не делали нам замечаний, что было очень странно. Кажется, мы были единственной школьной парочкой во всей Южной Корее, которой можно было в открытую заявлять о наших отношениях, никого не стесняясь. Наверное, преподаватели были счастливы, что теперь могут спокойно выдохнуть. Наши поцелуи были ничем по сравнению со спектаклями, которые мы устраивали раньше, так что, вероятно, посовещавшись, они решили не испытывать судьбу и не трогать нас, чтобы мы не вернулись к тому, как проходил каждый рабочий день раньше. Из двух зол они выбрали правильное. До начала отношений с Чимином я потребовала от Гука плату за то, что он проиграл мне тот глупый спор. Парень тогда сбежал от разговора, как-то очень по-глупому отмазавшись, но я вспомнила о том, что Чон далеко не единственный, кто проиграл мне. Будучи в прекрасном расположении духа в тот день, я решила напомнить Чимину, что он тоже задолжал мне кое-что. Собственно, стоило мне задуматься об этом, как мы с Паком поругались на этой почве, а потом он сделал то, чего я не ожидала, даже когда соглашалась на спор. А может я сама его предложила? В тот день Пак Чимин встал на стул в центре столовой, попросил внимания и заявил, что в здравом уме и с полным осознанием того, что происходит, он признает мое над ним превосходство. Это было глупо, смешно и очень… странно. Конечно, тогда я не знала, зачем он это делает, я не знала, что он не шутит, предлагая встречаться. Все, что происходило, казалось мне очень подозрительным, и этот жест, которого я вроде как добивалась, тоже. Даже не знаю, как нам теперь быть и есть ли смысл в нашем общении. — именно эта мысли посетила мою голову, пока я смотрела на Пака, стоящего на стуле. К сожалению, я вовсе не получила того удовольствия, которого ожидала. С Чимином вышло вот так, а Чонгук продолжал отнекиваться и сбегать от ответственности по сей день, заставляя меня злиться по этому поводу. На одном из наших свиданий я жаловалась Чимину на Чонгука и на то, что он не собирается выполнять свое обещание, так что я лишилась личного раба, а Чимин как-то особенно улыбнулся. — Кстати, насчет этого… — протянул он, придвигая хмурую меня поближе. — Отпусти парня, хватит требовать от него что-то. Ладони Чимина устраиваются на моей талии, а взгляд просит выполнить его просьбу, а я хмурюсь еще сильнее, не понимая, почему это я должна отказываться от такого прекрасного способа поиздеваться над другом. Он предложил спор, я на него согласилась и честно выполнила все, что парень от меня хотел. Моя победа была честной и не была простой, если вспомнить, как долго Чимин сопротивлялся моему очарованию и соблазнительности. Я заслуживаю свой приз, так что… — Это еще почему? — я недовольно смотрю на своего парня, упираясь лопатками в стену, возле которой он меня поставил специально. — Он честно проиграл, пусть несет ответственность за свои слова. Не понимаю, почему Чимин пытается защитить Гука, прося, чтобы я его помиловала. Я конечно все понимаю, они друзья и все такое, может, все дело в мужской солидарности, я не знаю… но я, как бы, тоже здесь есть. Почему они всегда принимают стороны друг друга, оставляя меня в полном одиночестве? Разве это справедливо? Мы с Чимином встречаемся всего вторую неделю, а он уже встал на чужую сторону, разве так можно? Мысли о предательстве парня больно ранили мое сердечко. Настроение заметно подпортилось, губы сами по себе надулись, а взгляд потерял тепло, с которым я смотрела Чимина. Все парни одинаковые, кем бы они тебе не приходились: другом, парнем, знакомым. Разве что брат никогда не поставит другого парня выше тебя, а все остальные… ну что за люди? Чимин подметил перемены моего настроения и придвинулся ближе. — Я знаю, он на самом деле проиграл, так что будет честно, если он будет делать все, что ты пожелаешь. — говорит парень, заставляя посмотреть на него, немного удивленно. Он правда так думает? Лицо Чимина приближается к моему, пока я обдумываю его слова и рассматриваю вероятность того, что он, возможно, не потерян еще для этого мира, раз умеет мыслить здраво. — Но мне бы не хотелось, чтобы ты проводила с ним еще больше времени, а он как-то угождал тебе. Ну, знаешь, ты такая красивая и умная, такая совершенная, а он… любой парень не протянет долго рядом с тобой и влюбится, а мне бы очень не хотелось кого-нибудь калечить, тем более Чонгука. Мы же друзья. — То есть, из-за твоей ревности я должна отпустить его? — звучит не очень здорово. С одной стороны мне льстит, что Чимин ревнует меня к другим парням, да что там, даже к Чонгуку, но с другой, все это кажется странным и очень маловероятным. Пак Чимин и ревность? Это даже звучит очень смешно. Он слишком самоуверен, чтобы испытывать такое противоречащее ему чувство. Если он и правда меня ревнует, значит его чувства ко мне сильнее, чем я могла бы представить, но даже так очень грустно терять свой приз в виде послушного Чонгука, который целый месяц будет делать все, о чем я его попрошу. За месяц можно сделать так много вещей… Прерывая мои размышления, Чимин улыбается уголком губ. — Я возьму ответственность за него, так пойдет? — сладкий полушепот доносится до моего слуха, а тело передергивает, когда глаза парня впиваются взглядом в мои глаза. — Буду делать все, что захочешь. Слова Чима звучат очень привлекательно, а еще многообещающе настолько, что приходится прикусить губу, чтобы не пропасть из реальности, уносясь в фантазии о том, о чем совсем не стоит фантазировать девушкам моего возраста. — Все? — прищуриваюсь я, испытывающее глядя на парня, при этом игриво улыбнувшись. — Абсолютно все. Что же, это может быть очень интересным предложением. Может, этот месяц сложится намного интереснее, чем мог бы, будь моим лакеем Чонгук. Но эта роль, кажется, очень привлекает Чимина, а меня в этой роли очень привлекает он. Кажется, лучше и придумать нельзя. — Ты же знаешь, что попал, да? Ох, Чимин, ты даже не подозреваешь, что тебя ждет. — Я уже давно попал, так что ничего страшного. — Ты слишком самоуверен. Уверен, что выдержишь все мои хочу? Я очень сомневаюсь в этом, но мне бы очень хотелось посмотреть на то, как он справится со всем, чего я пожелаю. Чимин довольно хмыкает, широко улыбаясь, и придвигается ближе, через мгновение опаляя ушко своим тихим, будоражащим кровь шепотом. — Проверим? Сердце пропускает удар, а следующий оглушает меня, отдаваясь в висках. Руки Чимина как бы случайно оглаживают талию, а зубы цепляют мочку, немного оттягивая ее вниз, прежде чем по ней проходится его горячий язык. Ноги подкашиваются, а с губ срывается неожиданный даже для меня полустон смешанный с измученным вздохом, когда тело немного съезжает вниз по стене, умоляя Чимина прижать меня к себе ближе. А его не нужно умолять, ему не нужны мои просьбы, он и сам готов делать это, ему самому это нужно. Парень улыбается, оставляя мою мочку в покое, довольный тем, что происходит со мной, когда он делает что-нибудь необдуманное. Я только успеваю облегченно вздохнуть, успокаиваясь, как ухмыляющиеся губы Чимина касаются чувствительной кожи за ушком, оставляя там мягкий поцелуй. Подавившись воздухом, я обняла шею брюнета, чтобы продержаться в вертикальном положении хотя бы немного, прежде чем рухнуть куда-то вниз, когда земля уйдет из-под ног. Поцелуи медленно и издевательски приятно украшали мою кожу, тут же растворяясь в ней, словно не существовало их вовсе, а я задыхалась, принося Чимину море удовольствия. Если бы я знала, как сильно ему нравится доводить меня до такого состояния, как будоражат кровь жалобные вздохи и как потешает самолюбие ощущение мурашек на моем теле, я бы мечтала застрять в том моменте на большую часть своей жизни. Хотя, даже не зная этого, я все равно мечтаю именно об остановке времени. Чимин прикусил слегка кожу на моей шее, вынуждая меня сильно зажмуриться, а затем оставил на коже еще один поцелуй, прежде чем выпрямиться, самодовольно ухмыляясь. Еле сфокусировав зрение, я подняла взгляд к глазам парня, который продолжал смотреть на меня выжидающе, напоминая о теме нашего обсуждения. Конечно, поцелуи были очень приятными, но все же… — Тебе придется угождать мне целый месяц, ты точно уверен, что сможешь? — с сомнением во взгляде поинтересовалась я, давая Чимину возможность отказаться от своих слов. — Что-что, а угодить тебе я точно смогу. — Ты так думаешь…? — хмыкнула я, вопросительно вскидывая брови. Неужели ему кажется, что этот месяц будет прост? Заметив мое сомнение, парень лениво улыбнулся, поднимая ладонь к моему плечу, и совсем скоро несколько пальцев едва ощутимо прошлись вниз по шее. Кажется, Чимину вздумалось меня подразнить… — У меня есть для этого все основания. — Правда, что ли? — Ага. — кивает он, еще раз нарисовав кончиками пальцев полосу из мурашек, и касается моего подбородка, большим пальцем поглаживая нижнюю губу. — Полно. Может, мне стоит умереть прямо сейчас?

***

В конце концов, я согласилась на предложение своего парня, так что Чонгук был официально свободен. Не то, чтобы у меня было право выбора в этом вопросе, кое-кто очень мастерски лишил меня этого права так, чтобы я осталась глубоко убежденной в том, что принятое мною решение не было никем навязано и было исключительно моим. На самом деле, я вынуждена признать, что Чимин проделал отличную работу, но прошло время и я подскочила посреди ночи, осознавая, что мною наглым образом манипулировали. — Ничего, Пак Чимин, я устрою тебе веселую жизнь. Как мы и договаривались, Чимин был обязан выполнять все мои желания и ничего не мог сказать против этого. И так, ему пришлось отводить меня на занятия танцами, послушно ждать с какой-нибудь вкусняшкой, приносить и относить разные вещи, даже если я несколько раз ошиблась, попросив не то, что мне нужно, или что-то напутала. Конечно, парень был на грани срыва уже под конец первого дня, но держался хорошо, несмотря на то, что не так он ожидал провести этот месяц. Глупыш. Таким образом я издевалась над Чимином целых четыре дня, а потом мне стало его жаль. Да и не было ничего крутого в этом, к тому же мне совсем не нравилось так себя вести и гонять бедняжку без причины. Просто нужно было его немножечко повоспитывать, чтобы не вздумал больше манипулировать мною. Моя мечта не сбылась. После окончания школы я должна была больше никогда не встречаться с Чимином, но вместо этого мы поступили в один вуз, на один факультет, на одну специальность. Мой одногруппник временами был просто невыносим, но что поделать, если я тоже не подарок? Соль поступила в другой университет, а Чонгук учился с нами, но в другом корпусе, так что мы часто виделись и проводили перемены вместе, пока не наступал конец учебного дня. Тогда, до Чонгука нельзя было даже докричаться, было глупо надеяться обратить на себя его внимание, ведь парень первым покидал аудиторию, корпус, привлекал много внимания, несясь через двор к парковке, постоянно поглядывая на часы. После пар на него нельзя было рассчитывать, потому что он всегда был занят. Сначала он спешил как можно скорее добраться в другой конец города, чтобы забрать с учебы Соль, а потом посвящал всего себя ей, забывая обо всем на свете. Нужно что-то делать с его оценками, а то скоро его отчислят, если так и дальше продолжится. Но сколько бы мы не говорили другу, что он должен больше времени уделять учебе, он лишь закатывал глаза и тянулся за телефоном, чтобы написать Соль, а если девушка была рядом, отворачивался в ее сторону, принимаясь играть с ее пальцами, или обнимая ее. В общем, все было бесполезно. Однако, Соль тоже очень переживала за парня, но он не слушал даже ее. Тогда, девушка стала очень часто упоминать одного парня из своей группы. Временами она звала его гулять с нами и не переставала говорить о том, какой он умный, в итоге, Гук хоть и обиделся на девушку, приревновав ее к другому, но понял кое-что очень важное и взялся за голову. — Я намного умнее его, ясно? — в один из дней сказал парень, обижено глядя в сторону Соль, которая снова принялась рассказывать о своем одногруппнике. — Не думаю, у него средний балл 4,7. — А у меня будет выше, ясно?! Всего несколько месяцев и Чон Чонгук — лучший студент своего курса, с успеваемостью в 4,96. Даже не знала, что он может так. Разумеется, Соль вовсе не нравился тот мальчик из ее группы, она даже умным его не считала, но точно знала, что только так сможет вытащить своего ненаглядного из списка поданных на отчисление. Все-таки ревность — страшная вещь, а парни — безумно странные люди. Делают что-то хорошо, только чтобы выглядеть лучше кого-то другого. Мы с Чимином не были идеальной парой даже близко. Несмотря на то, что встречаемся уже больше полугода, мы все еще ругаемся слишком часто, спорим по мелочам и обижаемся долго. В нас есть очень много того, что раздражает друг друга, но несмотря на все это, мы все еще вместе, все еще влюблены. Нет, кажется, из-за этого мы влюбляемся только больше. — Отошла от него, я сказала. — не могу поверить, что уже через три минуты после нашей ссоры, на него налетели мухи. Конечно, на сладенькое грех не слететься. — Ты такая грубая… — скривилась наша одногруппница, вероятно думая, что мне есть до этого какое-то дело. Пусть Чимина не лапает, и я буду милой. Может быть. — Вообще-то, тебя это не касается больше. Ты же больше не его девушка. — То, что она сказала, что мы расстаемся, вовсе не значит, что она больше не моя девушка. — объясняет Чимин, прежде чем я успела что-нибудь сказать или врезать надоедливой девушке. — Знаешь, сколько раз мы уже «расставались»? За эту неделю раз двенадцать, наверное. Не воспринимай это всерьез. — Отлично, то есть ты меня еще и всерьез не воспринимаешь? — я посмотрела на Чимина, мечтая убить его своим взглядом. — Серьезнее тебя я воспринимаю только мою любовь к тебе. Вот тебе обязательно снова цепляться к словам, да? — Раз на то пошло, я буду серьезной, так что слушай внимательно то, что я тебе сейчас скажу. Мы расстаемся. Насовсем. Прямо сейчас. — повернувшись в сторону неприятной собеседницы Пака, я снова заговорила. — Вот теперь это и правда не мое дело, так что можешь продолжать. Развернувшись на пятках, я быстро зашагала в сторону выхода из здания, слыша сзади голос Чимина. — Боже, как она может быть такой шикарной? — спрашивает у воздуха Чимин, абсолютно точно глядя мне вслед. — У нее только один минус: она шутит не очень смешно, но со временем к этому привыкаешь. Пожалуйста, давай больше не будем разговаривать, хорошо? И не трогай меня больше, ты не в моем вкусе и у меня уже есть отношения. — говорит парень, тут же перебивая девушку. — Нет, они не закончатся, не стоит на это рассчитывать, даже если она бросает меня прямо в аудитории, или если я заявляю, что мы с ней расстаемся во всеуслышание. И если не трудно, можешь передать это тому парню, который спрашивал у тебя, можно ли подкатить к Хё Джин? Буду очень признателен. Вас обоих непременно позовем на свадьбу, а сейчас, прости, мне нужно бежать. — сзади слышатся быстрые шаги и знакомый крик — Джини! — орет Чимин, стараясь заставить меня остановиться. — Хё Джин, остановись! Остановись сейчас же, или правда расстаемся! — а я все равно продолжаю идти, проходя через открытые настежь двери, ведущие во двор. — Эй! Парень догнал меня у самой нижней ступеньки, закидывая руку на плечи. — Эй, не говори, что не слышала, как я кричал тебе. — Не скажу. — отпихивая его подальше, говорю я. — Ты такая горячая, когда злишься, я говорил? — Так именно поэтому ты постоянно меня злишь? — Нет, не поэтому, но мне нравится к чему это приводит. — ухмыляется он, обнимая меня обеими руками. — Ты хотел, чтобы я приревновала, да? Поэтому позволил ей облапать тебя? Чимин наигранно хмурится, обижаясь на что-то. — Ну-ну, как ты можешь так говорить, только твои ручки меня лапают, но я и правда хотел, чтобы ты приревновала. — У тебя не получилось. — заверяю я, недоверчиво фыркая. — Она страшненькая, разумеется, она не в твоем вкусе. — Правда? — Чимин вопросительно смотрит на меня, вскинув брови, прежде чем задуматься. — По-моему, она ничего… Хм, нужно пойти еще разок взглянуть на нее, постой тут, я скоро вернусь. Отпустив меня, Пак делает шаг в направлении корпуса, намереваясь вернуться к нашей одногруппнице, но моя рука хватает его за воротник куртки, не давая сдвинуться с места. — Только попробуй, Пак Чимин, клянусь, я убью тебя, если будешь называть других девушек хорошенькими, даже если так и есть. — Как я могу говорить такие глупости? Нет девушки краше тебя. — заявляет, широко улыбаясь, он, и быстро целует, не давая сказать что-либо еще. — Отличная версия, ее и придерживайся.

***

Время от времени я соблазняла парня снова, а затем снова и опять и еще много раз. Каждый раз все заканчивалось примерно так же, как и в первый, но Чимин позволял мне сбегать. Каждый раз, кроме последнего…. — В этот раз ты не сбежишь, дорогая. Даже не надейся на это, я не железный, знаешь ли…